Pull Me Under

Прошло всего лишь десять ночей. Десять. Или девять, если быть точным, так как первую они провели все вместе на палубе. Так что девять, только девять гребанных ночей, а Луи не может спать, потому что его постель кажется слишком пустой. Это на самом деле очень позорно. После часа взбивания подушки, перекатов с одного бока на другой, натягивания одеяла по грудь, а потом отбрасывания к лодыжкам из-за жары, избавления от футболки он сдается, берет блокнот и устраивается в гостиной прямо на полу с чашкой чая. Тату, значит.

***

На часах полвторого, но Гарри планировал встретиться с Эдом и Джеймсом, так что, скорее всего, он всё еще не спит и сообщение не разбудит его. Тем более, что телефон Гарри сам переходит в беззвучный режим между одиннадцатью вечера и восемью утра. Это одна из вещей, которые Луи знает о нем. Ему интересно, известно ли это Джеймсу. Наверное. Уебок. Он находит один эскиз, от которого никак не может оторвать глаз: тату веревки в форме восьмерки, которая оборачивается вокруг запястья, разрываясь на внутренней стороне. Ему сразу оно понравилось, потому что ему близка морская тема, да и разорванная веревка - это как символ разрушенных оков. Он отсылает фотографию эскиза Гарри, затем быстро добавляя: «Что думаешь ?» «Это будет выглядеть восхитительно на тебе», – меньше чем через минуту отвечает ему Гарри. Так как он еще что-то печатает, Луи улыбается и поднимается на ноги, выходя на террасу. Из-за дождя днем на улице слегка парит, так что он не мерзнет в одних боксерах. «Почему ты не спишь?» – гласит следующее сообщение от Гарри. – «Ты же вроде хотел лечь пораньше?» Луи уж точно не собирается рассказывать ему о его слишком большой для него одного постели. Или как он успел привыкнуть к ленивым поцелуям на ночь и прикосновениям. Но Луи никогда не забудет, как перехватило дыхание Гарри, когда он коснулся его члена впервые. Есть вероятность, что Стайлс разрушил его для всех остальных и засел у него в голове. «Не знаю , просто не могу спать», – отсылает он. – «Может недостаточно позанимался сегодня . Дорога и всё такое». «Знааааааачит поздняя футбольная тренировка? Ведь именно для этого у тебя есть собственное поле, не так ли?» Это не такая уж и плохая идея, учитывая все обстоятельства. «Ты со мной ? Я могу забрать тебя к себе, научить паре вещичек», – Луи слегка сомневается над кнопкой «отправить». Прошло сколько, семь часов с тех пор, как он высадил Гарри у его квартиры? Луи не хочет казаться прилипалой, но если бы Гарри хотелось пространства, он не начал бы расспрашивать его ни о чем для развития разговора после того, как одобрил эскиз. Была бы здесь Шарлотта, то давно уже умерла бы со смеху из-за его мучений. Найл, скорее всего, тоже. Луи отправляет сообщение. Проходит несколько минут без ответа, и это, наверное, ничего не значит. Наверное. После того, как Луи три раза проверяет телефон, он оставляет его на лежаке и идет к сетке с футбольными мячами и за подходящими бутсами для Стайлса. Найк никогда не был скупым на подарки для своих пиарщиков. Луи возвращается из подвала и обнаруживает новое сообщение от Гарри. «Я для разнообразия тоже должен чему-то тебя научить? :)» Намеки? Луи очень хорош в намеках. «Я буду стремиться стать хорошим учеником». «Тебе дается это от природы», – гласит следующее сообщение от Гарри. Это может быть слегка преувеличенно, так как они только потерлись друг о друга один раз, но в последнюю ночь на яхте Луи подрочил ему одной рукой, вторую зарыв в его волосах. Гарри потерял тогда возможность формулировать членораздельные предложения на пару минут, так что Томлинсон считает это успехом. «Контроль над своим телом , помнишь?», – печатает он, и да, ладно, они… точно флиртуют по переписке. Это всё еще характеризует их как друзей по сексу? Луи без понятия. Не то чтобы у него был хоть какой-то опыт. «Я помню». Как это ни странно, но Гарри следующим сообщением присылает только эмодзи взрывающегося вулкана, и уходит несколько мгновений на то, чтобы Луи понял, к чему тот клонит. Он смеется в голос, нарушая идеальную ночную тишину. Хорошо, что его соседи на приличном расстоянии и не смогут проснуться от резкого звука, чтобы поинтересоваться, не сошел ли он с ума. «Незабываемо», – отвечает Луи. «Очень. Мне следует предупредить тебя: я и близко не управляю своим телом так же хорошо, как и ты. Я имею в виду, в футболе». «Дитё жирафа», – проносится в голове Луи, от чего он широко улыбается. «Мы вместе управляли каноэ, забыл ? Так что поверь мне , я знаю». Через минуту он добавляет: «Так мне подобрать тебя?» Спросить дважды - это его лимит, больше Луи настаивать не будет. Если Гарри не ответит ему ясно… «Звучит весело», – прерывает его мысли входящее сообщение. «Всё еще у Эда, как раз сворачиваемся». Он присылает ему адрес в Фэллоуфилде, что совсем недалеко от квартиры Гарри и Зейна. В это время дороги должны быть пустыми, а светофоры выключенными. Идеальная ночь для поездки с опущенной крышей. «Буду через двадцать минут», – пишет Луи, а Гарри сразу же отвечает ему улыбающимся эмодзи.

***

Луи совсем не против перекинуться парой слов с Эдом. Но, к несчастью, когда он замечает ждущего его Гарри возле фонаря, возле него стоит курящий Джеймс. Прекрасно. Это определенно сделает ночь Луи еще ярче. Хотя это даже интересно. Если Гарри так и не сказал Джеймсу о… о них, о том, что они иногда целуются, точнее, даже не иногда, а очень часто, о том, что они обмениваются оргазмами, флиртуют, намекают друг другу на секс и… и другие вещи, которые делают из них… кем бы там они друг другу ни являлись. Так или иначе, если Гарри не рассказал ему ничего из этого, то как он объяснил ему то, что Луи приезжает за ним в два часа ночи? Пытливый ум жаждет узнать. Игнорировать присутствие Джеймса было бы некрасиво, так что Луи паркует кабриолет, вылезает из него и сразу же изображает подобие вежливой ухмылки. – Джейми, привет. Как твое лето? – проговаривает он, а затем целует Гарри в щеку и ласково бормочет: – Привет. Стайлс бросает в сторону Джеймса взволнованный взгляд, но не отстраняется. – И тебе привет, – так же ласково отвечает он. Улыбаясь, Луи зацепляется большим пальцем за шлёвки на шортах Гарри и кидает Джеймсу выжидающий взгляд. Проходит несколько мгновений, прежде чем Джеймс неохотно произносит с кислым выражением лица: – Луи. – Это мое имя, - кивает Луи, наслаждаясь собой. Правда, Гарри совсем не выглядит счастливым, мрачно хмурясь, но совсем не сопротивляясь, когда Луи притягивает его к себе за петли на ремне, так что всё нормально. Тем более, Луи не был с Гарри и Зейном, когда они разговаривали о Джеймсе, так что он и понятия не имеет, почему блондин так странно изучает отсутствие какого-либо расстояния между Гарри и Луи. Луи безгрешен. Ему ведь даже в голову не приходит, почему бы Гарри скрывал что-нибудь от одного из его ближайших друзей. Улыбка Томлинсона грозит разорвать его лицо на части. – Итак, - говорит он Джеймсу. – Хорошо, что мы увиделись, чувак. В следующую пятницу у меня, скорее всего, вечеринка, и будет классно, если вы с Эдом придете. Бесплатная выпивка и всё такое. Вау, Луи не говорил так мужеподобно с тех пор, как раскрылся. Гарри дергает бровью, что значит, он тоже замечает это, но наверное принимает за попытки Луи быть милым с Джеймсом. И Луи правда пытается. – Вечеринка? – спрашивает Гарри. – Почему я впервые об этом слышу? – Это традиция, я забыл сказать тебе. Мы с Найлом каждый год устраиваем летние вечеринки. Конечно, они устраивают их прямо перед началом сезона, поэтому Луи придется оповестить Найла о том, что в этом году их планы слегка меняются, но, в конце концов, у них отпуск, а Хоран не уезжает в Ирландию до следующей недели. Он убирает пальцы с петель для ремня на шортах Гарри, которые очень хорошо на нем смотрятся и, без понятия, как такое возможно, но делают его ноги еще… Луи теряется. Точно. Он убирает пальцы с петель для ремня на шортах Гарри и обнимает его за талию. Буквально сразу же Стайлс в ответ обхватывает его плечи, и Луи не хочется даже и думать о том, как они подходят друг другу, учитывая их разницу в росте. Гарри слегка пахнет пивом, но его запах перебивает запах алкоголя, и Томлинсон уже успел по нему соскучиться, что так нелепо, он никогда этого не признает, никогда. Восемь часов, ну что за хуйня. Это уже граничит с безумием. – А если, - протягивает Гарри, – а если я уже был бы занят в пятницу? Потому что ты забыл мне сказать? Оу. Было бы очень… грустно. Вечеринка не стала бы веселой, если у Луи не было бы возможности притянуть Гарри к себе поближе и постоянно иметь возможность прикасаться к нему. А еще танцевать. Луи не очень одарен в этом плане, но он подозревает, что Гарри такой же. Они могут облажаться, зато вместе. Луи поворачивается к Гарри, чтобы изучить его выражение лица, и хотя он знает, что Джеймс не испарился в воздухе, сейчас ему на него плевать. Это важнее. – А ты занят? Гарри наклоняет голову и улыбается, что заметно только потому, что свет от фонаря четко освещает его лоб и переносицу. – Мы перенесем вечеринку, – заявляет Луи, и улыбка Гарри превращается в усмешку. – Нет, всё хорошо. Ничего такого, чего я не мог бы перенести, я просто вредничаю. – Ну ты и сучёныш, – слишком любовно произносит Луи. Когда Гарри продолжает улыбаться, он старается, правда старается одарить его недовольным взглядом, а затем кивает Джеймсу. – Что насчет тебя? Ты придешь? – Да, звучит весело, – со стороны выглядит, будто ему стоит целое состояние заговорить с Луи. Он говорит это так, будто Луи только что отправил его на казнь без какой-либо возможности помилования. Затем он выбрасывает недокуренную сигарету, наступая на нее ботинком. На долю секунды Луи накрывает с головой чувство вины. Сейчас он более чем уверен, что это всё заходит далеко за грани заботы из чисто дружеских побуждений. Есть вполне разумная причина, почему Джеймс терпеть не может Луи, и… Да, это очень даже взаимно. – Буду рад тебя видеть, – с идеально наигранным энтузиазмом в голосе говорит Луи. Он сжимает талию Гарри и пытается не обращать внимания на его вопросительный взгляд, когда он спрашивает у Джеймса: – Могу ли я подкинуть тебя куда-то перед тем, как заберу Гарри? – Нет, я в порядке, – блондин качает головой, не глядя ни на Гарри, ни на Луи. Он явно не в порядке. Томлинсону противно чувствовать себя так хорошо. Он ничего не выиграл, и время, которое он проводит с Гарри, всё еще кажется украденным. Раз уж на то пошло, то после подслушанного разговора между Гарри и Зейном он уверен в том, что точно никогда ничего не «выиграет», спасибо огромное. К тому же Луи всё еще не может выкинуть из головы фотографии танцующих Гарри и Джеймса, на которых они выглядели более чем счастливыми в компании друг друга. Может, пригласить Джеймса было ошибкой. Луи решает, что это точно было ошибкой, когда Гарри отходит от него, чтобы обнять друга на прощание, и это правда было так необходимо? И что, что Гарри обнимает всех, ладно, да, он знает… но это действительно было необходимо? Луи прощается с Джеймсом, просто помахав ему двумя пальцами. Тот кивает ему в ответ. Как только Гарри устраивается на пассажирском сидении, Луи наклоняется к нему, опираясь на рычаг переключения передач, и притягивает для поцелуя, кусая за нижнюю губу, пока Стайлс не приоткрывает рот, встречаясь своим языком с его. Когда они отстраняются, Гарри дышит прерывисто и громко, что особенно заметно в тишине ночи будней недели. Луи не отводит от него взгляда, не понимая, почему они сейчас будто балансируют на краю пропасти, ведущей в ад. Гарри заторможенно моргает и переводит взгляд на Джеймса, который уже возобновил свою ходьбу, отвернувшись от них. Он точно останавливался, потому что, когда Луи приближался к Стайлсу, он был на том же месте, бросая на них взгляд, и да, это доказывает, что замыслы Томлинсона были не совсем невинными, но это неважно, потому что Гарри замялся всего лишь на долю секунды перед тем, как ответить ему на поцелуй. – Черт, – шепчет Гарри. Он начинает нервно перебирать свои волосы, запутывая в них пальцы. – Мне кажется, мы застали Джейми врасплох. Так как Джеймс всё еще отдаляется от них, а Гарри не думает кричать ему вслед, Луи глубоко вдыхает, устало выдыхает и улыбается. – Прости, я не подозревал, что ты хотел… – Сохранить меня как свой маленький грязный секрет. – Я думал, он знает. Мне не следовало…? – Всё в порядке, – Гарри откидывается на сидении, но его улыбка в ответ слабая, даже тусклая. – Джейми просто… Он странный в последнее время. Я не знаю. Никогда такого раньше не было. Когда-нибудь интересовался, влюблен ли он в тебя? Луи не произносит этого. В основном потому, что не уверен, что Гарри поедет с ним домой, если он сделает это. Вместо этого он утешающее сжимает его плечо и заводит машину.

***

– Без прожекторов? – Гарри разводит руки в стороны. Луи может увидеть его только из-за того, что на нем белая футболка и свет из гостиной тускло освещает террасу и поле. – Не уверен, что смогу работать в такой обстановке. У меня свои требования, знаешь ли. – Ищешь оправданий, Стайлс? – Луи ухмыляется ему, подбрасывает мяч в воздух и ловит его пяткой. Без каких-либо усилий он снова подкидывает его, но уже в сторону Гарри. Мяч отбивается от груди Гарри, хотя тот даже не сдвигается с места для этого. – Хвастун, – бормочет он. Луи не может сдержать смех. – Больше дела, – приказывает он, – меньше слов. Передача одним касанием вполоборота, давай. Ты уже почти на противоположной стороне, а я сбоку. Двигайся. – Эксплуататор, – говорит Гарри. Он улыбается, когда бежит на свою позицию.

***

Гарри ужасен в футболе. Он очень ужасен, действительно очень плох. Но его совсем это не смущает: он может упасть на спину посреди потасовки, чтобы пожаловаться небу, пытается убежать от Луи с мячом, флиртуя с ним или критикуя его движения, громко смеясь, когда мяч улетает совсем не в ту сторону, которую он планировал. Луи не может не смеяться вместе с ним. Но, конечно, это не останавливает его, и он всё равно издевается над навыками Гарри. Великодушно. Потешно. По крайней мере, до тех пор, пока Гарри не убирает прилипшие к потному лбу волосы и не бросает в сторону Луи решительный взгляд. – Ну всё, – говорит он, и на секунду Луи кажется, что он зашел слишком далеко. Но затем Гарри толкает его к стойке ворот, пальцами давя на его бедра, и опускается на колени. Оу. От развлечения и забавы не остается и следа, они ускользают от Луи, словно нажимая на выключатель, который превращает всё в его голове в неожиданный хаос. – Хаз. Резким движением Гарри опускает шорты Луи. Его улыбка такая же мягкая, как и голос. – Спорим, что это у меня получается лучше, чем у тебя. Луи ответил бы, он бы с легкостью смог остроумно возразить ему. Только в голове у него сейчас совершенно пусто. Ночной воздух холодит его кожу, и он всё еще в длинной футболке, но его шорты спущены к щиколоткам, обнажая его. Его задница прижимается к холодной металлической стойке ворот, и, черт, он должен чувствовать себя неловко и глупо, но, Боже. – Ты не должен, – выдавливает он из себя, но потом противоречит фразе, двигая бедрами вперед и опуская взгляд на рот Гарри. Рот Гарри. Луи дрочил, мечтая об этом. Несколько раз, и он не может сказать этого Стайлсу, скорее всего, но внезапное ощущение реальности всего этого заставляет его скорчиться, словно от удара. – Но я хочу, – говорит Гарри, будто это что-то, что люди с легкостью говорят. Может, это и так, откуда Луи знать. – Я очень хочу отсосать тебе. Если можно. Если можно, твою ж мать, какого, блять, черта, что за хуйня. – Можно, – слабо отвечает Луи. Его голос ломается на середине слова. Гарри улыбается озорной и предназначенной только для Томлинсона улыбкой, а затем наклоняет голову, от чего его губы нежно, словно перо по коже, проходятся по головке члена Луи. – У тебя уже стоит. В тоне его голоса присутствует то ли изумление, то ли триумф, то ли и то и то сразу, Луи не может ничего различить, его отвлекает сердце, удары которого отдаются ему даже в горле. – Не каждый же день передо мной на коленях красивый парень, – удается сказать ему. Гарри всё еще не двигается, просто тихо дышит носом, не прикасаясь к члену Луи, хотя его губы в миллиметрах от него. Выглядит так, будто он пытается запомнить запах Томлинсона, и это самая горячая вещь, которая когда-либо случалась с Луи. Ему это будет сниться месяцами, годами, а Гарри еще даже не начал. Гарри на мгновенье поднимает на него взгляд, а затем снова целует его головку, и блять, нет, вот это самая горячая вещь, которая когда-либо случалась с Луи. До этого момента он просто держал руки опущенными по бокам, не зная, что ему позволено. Но сейчас он решает положить одну хотя бы на плечо Гарри, сразу же ощущая, что его футболка мокрая от опрыскивателя газона и пота от их тренировки. Чувствуя его касание, Стайлс вытаскивает язык и исследует им его уздечку, гребанный пиздец. Луи сдается и перестает даже пытаться оценить действия парня, потому что всё вокруг него сейчас как одна огромная и сплошная кульминация, после которой он никогда не сможет оправиться. Даже через миллион лет. – Гарри, – шепчет он. Будто бы в ответ Стайлс проводит языком по длине Луи, заставляя его впасть в шоковое состояние, когда он прижимается к той самой точке, неважно, как она называется, боже, тот маленький бугорок прямо под крайней плотью. Это невероятно. Луи инстинктивно толкается бедрами вперед, задевая членом подбородок Гарри. Гарри присаживается на корточки и качает головой, сжимая пальцами бедра Луи. – Прости, – бормочет Томлинсон, а Гарри просто улыбается ему: как всегда слишком красиво, и это слишком, слишком, но недостаточно. Никогда недостаточно. – Контроль над своим телом, – говорит он. – Я хочу, чтобы ты не двигался. Просто… Разреши мне позаботиться о тебе, ладно? Луи сглатывает. В его горле пересохло, и он уверен, что его член только что дернулся из-за одного выжидающего взгляда Гарри на него своими темными от возбуждения глазами. Это нечестно, чертовски несправедливо. Луи не понимает, как заставляет свой язык двигаться, чтобы выдавить из себя целую фразу. – Могу ли я трогать? Как бы… – он сжимает ладонью плечо Гарри, а другую запутывает в его кудрях. Гарри раздумывает, прикрывая глаза, от чего на его щеках появляется темная тень от ресниц. Затем он кивает, сверкая зубами в темноте. А в следующий момент он наклоняется к нему, опускается и не останавливается, пока член Луи не упирается ему в стенку горла. Луи опирается всем телом на стойку ворот, пытаясь вспомнить, как вообще держаться на ногах. Он ослабляет хватку в волосах Гарри, и это, это лучшая вещь во всем мире, грёбанный пиздец. Пока Гарри странным образом не закручивает язык на крайней плоти, и - нет, это лучшая вещь, которая когда-либо с ним случалась. Луи пытается сфокусироваться на холоде металла стойки, на запахе сухой травы и на тихих звуках, которые издает Гарри, дыша через нос, на чем угодно, только чтобы не кончить в эту же секунду. Только потом он вспоминает, почему Гарри вдыхает через нос, и его взгляд опускается на его прикрытые ресницы, на морщины на лбу от сосредоточенности. Черт, Луи хочет, чтобы это длилось столетиями, только проблема в том, что он уже чувствует жар внизу спины. Ещё не время. Затем Гарри одной рукой обхватывает основание члена Луи, костяшками задевая яйца. Он полностью отстраняется, глубоко вдыхает и выдыхает на мокрую кожу, и Томлинсону невероятно трудно не толкнуться вперед, надеясь на большее. Как-то ему удается сдержаться. Господи, это, наверное, его супер способность, потому что ему ничего не хочется больше, чем того, чтобы рот Гарри снова оказался на нем, ничего. – Гарри, – с горем пополам выдавливает он, но этого юноше достаточно. Стайлс тихо смеется, посылая мурашки по коже Луи от теплого дыхания, а потом он снова заглатывает его и не останавливается, это горячо и тесно, и лучше чем что-либо в мировой истории. Блять, Луи чувствует, как Гарри сглатывает вокруг него. Убирая руку из волос Гарри, Луи тыкает ему в то место на щеке, где прячется его ямочка, и… Вау, он может разобрать очертания своего члена, то, как он заполняет рот Гарри, и Луи почти уверен, что он на мгновенье теряет сознание. Он будто бы под водой, пытается вынырнуть, и он почти там, почти на поверхности, ещё немного, меньше сантиметра, но тут Гарри проходится языком по всей длине, крепко сжимая рукой основание. – Гарри, Гарри, – стонет он, слабо дергая его за волосы. И это всё, он выплывает на поверхность, а затем его резко накрывает новой волной, и он начинает отчаянно ловить воздух ртом, смутно осознавая, что Гарри не отстраняется, что Гарри глотает, и Луи мертв, да, именно вот так вот выглядит смерть – приятная, темная и лишенная кислорода. Когда он сползает по стойке ворот, Гарри ловит его, смеясь ему в волосы, когда они оба падают на траву. – Я выиграл, – счастливо провозглашает он. «ГарриГарриГарри, – проносится у него в голове, когда он льнет к парню, – я, скорее всего, очень в тебя влюблен. Ты мой. Я не могу сделать этого без тебя». – Ты выиграл, – шепчет он в согласии, потому что в его горле ссадит, хотя Гарри тот, кто… блять, вау. Гарри только что… он… Как? К тому же, Луи следует действовать, чертов он эгоист, так что он заставляет свои мышцы работать, заставляет себя подняться с земли, залезть на Стайлса и прижать руку к выпирающему бугорку в его шортах. – Научишь меня? Гарри толкается бедрами в его руку, ловя воздух, словно выброшенная на сушу рыба, и Луи не понимает ничего, пока парень не зажмуривает глаза и не выгибается под ним. Гарри. Гарри кончил себе в шорты. Гарри только что кончил себе в шорты только от одного касания Луи. Вполне возможно, что Томлинсон никогда раньше так не гордился собой. Вполне возможно. Он целует Гарри, пока тот мертвой хваткой цепляется за его плечи. Они вместе отходят от оргазма, сердцебиение Луи перестает отдаваться ему в ушах, дыханье Гарри возвращается к своему монотонному ритму. Луи отстраняется, чтобы взглянуть на парня, выжидая, пока тот откроет глаза. Несколько мгновений они просто смотрят друг на друга. Гарри улыбается первым. – Я научу тебя, да. Не уверен, конечно, что ты дойдешь до моего уровня. Некоторые люди были рождены, умея выбирать правильные углы, когда другие… – Дерзость тебе не к лицу, – перебивает его Луи. По большей части он врет. – И это совсем не привлекательно, к твоему сведению, – он определенно врет. – Ты считаешь меня прелестным, – зевая, говорит Гарри. – Я считаю, что детское время давно закончилось, – исправляет его Луи. – Взрослое тоже. Потому что мысль о сне сейчас очень заманчива. Он противоречит своим словам, потому что не может заставить себя сдвинуться с Гарри, переплетая с ним ноги. – Да, ты прав. Ты можешь… Или, следует ли мне… – Гарри кидает взгляд на гараж, и Луи сразу же понимает, что он пытается сказать. Да, словно Луи подобрал бы его в два часа ночи только для того, чтобы вскоре отправить его домой. Точно. Луи слегка ударяет его в плечо. – Не говори ерунды, моя кровать достаточно большая для нас. Разве что… – колеблется он. – Разве что тебе хочется поспать в своей постели, так как это наша первая ночь после… – Твоя кровать, значит, – встревает в его монолог Гарри, не скрывая улыбки. Он уставший, потный и грязный, его шорты, должно быть, противно липнут к коже, но даже сейчас Луи не может представить, каково это – хотеть кого-то другого.

***

Луи просыпается из-за грохота на кухне. Хорошо, что он уже просто дремал, пребывал в том состоянии между сном и реальностью, когда всё вокруг тихое и туманное, так что звук разбивающегося стекла не всполошил его. Он понимает, что Гарри не прижимается к его спине больше, поэтому не пугается внезапного шума, а с улыбкой садится на кровати. Луи надевает чистые боксеры, спускаясь по лестнице и потирая глаза. Его волосы наверное в ужасном состоянии, но Гарри видел его и не таким, так как вместе они провели уже… десять утр подряд, и это вау. Они уже десять ночей спят в одной постели. Это совсем не в стиле подставных отношений. Ведь так? Слишком много вопросов для столь раннего утра. То есть, для без пятнадцати одиннадцать. Когда Луи заходит на кухню, Гарри резко дергается и перестает сметать осколки в одну большую кучу. – Доброе утро. Разрушаешь мою кухню? – улыбается Луи. – Прости пожалуйста, – закусывает губу парень, а Томлинсон только сейчас замечает, что он полностью обнажен. Голый и почти на полу на кухне футболиста, и, хорошо, это довольно горячо, но больше Луи хочется, чтобы он отошел от разбитого стекла. – Он буквально выскользнул из моей руки. – Иди сюда, – приказывает Луи, и Гарри выпрямляется, заступая солнечный свет из окна. Он придвигается ближе, выглядя таким излишне виноватым, что Томлинсон не может сдержать смешок. – Господи, Стайлс, я спокойно могу себе позволить заменить глупый стакан. Иди ко мне. Гарри подчиняется. Притягивая его к себе, Луи наслаждается тем, как тот слегка спотыкается перед тем, как утонуть в руках Томлинсона, сразу же находя его губы своими, будто это то, что они всегда делают, когда оказываются на расстоянии вытянутой руки. Он пахнет гелем для душа Луи, и в этом ничего такого нет, но понимание этого заставляет его желудок сжаться в кулак из-за ослепляющего счастья. Гарри на вкус как зубная паста, и упс, Луи еще не достаточно проснулся для того, чтобы почистить зубы. Хотя Стайлс не жалуется, так что, может, Луи удастся высосать как раз достаточное количество зубной пасты для себя с языка Гарри, вылизать ее с его зубов и уголка рта. Так ведь считается? Чистить зубы в дружеском союзе. Это должно стать общепринятым. – Почему ты не в кровати? – между поцелуями спрашивает Луи. Одновременно с этим он подталкивает Гарри к кухонной стенке, подальше от осколков на полу. Он прижимается к нему еще ближе и остается чрезвычайно довольным, когда Гарри тихонько стонет ему в рот. Луи работает над набиранием личного опыта, так и правда есть. Если это возбуждает Гарри, он не может быть так уж плох. – Голоден, – невнятно бормочет Стайлс. – У тебя в холодильнике мышь повесилась. Почему там ничего нет? – Ну, для того, чтобы там что-то было, мне нужно сходить в магазин, – аргументирует Луи. – Ты такой нелепый, – Гарри оттягивает резинку его боксеров, а уголки его рта опускаются. – Почему ты одет? Одежда дурацкая. Этим утром он, видимо, в слегка непонятном настроении. Или он просто голоден. Некоторые люди становятся сварливыми без еды. Луи подозревает, что Гарри один из них. Скользя руками по талии парня, Луи прижимается своей грудью к его, устраивая одну ладонь на нижней части его спины, поглаживая ее большим пальцем. – Знаешь, – начинает он. – Я думаю, я готов попрактиковать минет. Но, конечно, если ты голоден, мы можем пойти куда-то позавтракать вместо этого. Однако тебе придется одеться. И, я думаю, твоим шортам пришел конец. На некоторое время. Ну, ты же кончил в них вчера. Гарри мрачно смотрит на него затуманенным взглядом, из-за чего Луи начинает переживать, что тот разучился думать. – Это… – Гарри облизывает губы, и Луи еле сдерживается, чтобы не застонать во весь голос только из-за этого. Рот Гарри неприличен, он сам должен это знать. – Минет сойдет, – отдалённо произносит он, будто он – это фильм на старой плёнке, в котором звук ужасно отстает от картинки. – Это… да. Оказывается, я не очень-то и голоден. – Ты полностью в этом уверен? – Сжимая руку в кулак, Луи проводит им по бедру Гарри. – Не хотелось бы, чтобы ты потерял сознание от голода. – Спасибо, но я более чем уверен, – выражение лица Гарри спокойное, но у него на секунду отнимает дыхание, когда Луи отходит на шаг. Черт, но это первый раз, когда они сделают это в дневном свете, а не в темной каюте или ночью во дворе на футбольном поле, впервые Луи видит Гарри таким: с уже возбужденным членом между ног, блестящими глазами и полоской солнечного света прямо у него на груди. Гарри замечает пристальный взгляд на себе и опирается о стенку, расставляя ноги для лучшего зрелища и широко улыбаясь. Во рту Томлинсона пересыхает. – Дерзкий ублюдок. – Мне нечего стыдиться, – заявляет он в ответ, и - да, Луи не может с этим поспорить. К тому же, он очень жаждет, чтобы его член оказался у него во рту, а спор - только трата времени, а ждать ему совсем не хочется. – Хорошо, – тихо говорит Луи, бросая взгляд вниз, что Гарри воспринимает как колебание. Его лицо сразу приобретает ласковые черты, и он поднимает руку, чтобы дотронуться до щеки Томлинсона. – Ты ведь знаешь, что это не… необходимо. Не всем нравится делать минеты. Это мило, это, блять, очень мило, и из-за нежности, плескающейся в глазах Стайлса, в животе Луи что-то обрывается. Он сглатывает комок в горле. – Иисусе, Стайлс, я в порядке. Единственное, о чем я беспокоюсь, это о том, чтобы поместить всё это у себя во рту. Гарри тихо смеется. Он опускает руку и склоняет голову вбок, изучая лицо Луи. – Ну, ты мог бы попрактиковаться на банане, – выдерживая преднамеренную паузу, он забавно морщится. – Оу, подожди-ка секунду, ты не можешь. Потому что в этом доме нет еды. Луи притворяется задумчивым. Также он снова прижимается к Гарри, так, что головка члена парня проходится по его бедренной кости, что очень восторгает, так как Стайлс не может сдержать в себе рваного выдоха. – В морозильнике может быть фруктовый лед, – медленно произносит Луи. – Хотя, я думаю, что член увеличивается у тебя во рту, так что это точно не сработает. – О Боже, – Гарри еле сдерживает смех, но он полностью возбужден, так что Томлинсон совсем не задет. Затем Гарри просовывает руку между ними, чтобы погладить его через боксеры, и блять, сука, это совсем нечестно, особенно когда Луи пытается сосредоточиться. На этот раз в центре внимания должен быть Гарри. – Не отвлекай меня, – слишком бездыханно угрожает Луи, что не звучит довольно устрашающе. – Если ты заставишь меня кончить до того, как я попробую тебя на вкус, я, – расплачусь, – заеду тебе по яйцам, без шуток. – Хорошо, – Гарри убирает руку, стараясь выглядеть как человек, принимающий наказание, хотя чертики, танцующие у него в глазах, его выдают. – Хорошо. Как ты меня хочешь? Как только ты позволишь себя хотеть. Луи не говорит этого. Он просто пожимает одним плечом и встречается глазами с Гарри на мгновение перед тем, как опустить взгляд. – Всего лишь… Ты можешь говорить мне, что и как делать? Гарри громко вдыхает, и Луи мог бы чувствовать себя хорошо из-за этого, но сейчас он чувствует только, как его желудок сжимается от волнения. Он не совсем уверен, куда ему девать руки, как встать и куда смотреть. Следует ли ему опуститься на колени прямо здесь, или они сейчас вернутся наверх? Затем Гарри садится на стол, где Луи готовит, расставляя бедра так, чтобы Луи смог уместиться между ними, и да, такое подходит ему, настолько, что он сжимает ладонью свой член, придвигаясь на шаг ближе, наклоняясь, бросая взгляд Гарри на лицо. Тот смотрит на него с восхищением, не отрываясь. – Ты можешь… – не договаривает Луи, поглаживая ладонью бедро Гарри. – Говорить тебе, что делать? Луи кивает. – Ага, – низким голосом выдыхает Гарри, серьезен как никогда. Он затихает на несколько мгновений, изучая Луи, пока тот не начинает очень заметно испытывать неловкость от излишнего внимания к себе. Только тогда Гарри улыбается, посылая удары тока по хребту Томлинсона. – Пальцы вокруг основания, – тихо, но более хрипло, чем обычно, произносит он. – Прочно сожми его и для того, чтобы контролировать, и для того, чтобы касаться там, где рот не достанет. При нормальных обстоятельствах Луи бы возмутился из-за неуверенности Гарри в том, что он не сможет заглотить его полностью, но обстоятельства совсем не нормальные. Его сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди, а лицо в огне. Он обхватывает пальцами эрекцию Гарри, в то же время гладя себя сквозь ткань, стараясь перестать думать о том, что он может кончить прямо сейчас. Это было бы унизительно. – Хорошо, – говорит Гарри. Он слегка ерзает на поверхности стола, расставляет ноги ещё шире, создавая еще больше пространства для Луи. Без всякой потребности Луи наклоняет голову и вдыхает незнакомый запах, что-то непонятное и мускусное, что заставляет его засунуть руку себе в боксеры, пальцами проходясь по своему члену. – Что теперь? – тихо спрашивает он, и Гарри, должно быть, чувствует его дыхание, так как его мышцы на бедрах дергаются. – Просто, эм, – его голос определенно глубже, чем буквально минуту назад. – Полижи его несколько раз, чтобы, ну, привыкнуть ко вкусу. Проверить, нравится ли тебе это. – Как леденец? – Луи не дожидается ответа, а сразу наклоняет голову, чтобы жадно поглотить головку члена Гарри. На вкус он и слегка горький, и слегка кислый, даже слабо чувствуется что-то соленое, но совсем не плох. Он вспоминает, как же приятно было, когда язык Стайлса проходился по его крайней плоти, так что он опускается ещё ниже, сжимает пальцы вокруг основания, прижимаясь языком к той точке. – Блять, да, – бормочет парень сверху, – это… Да. Продолжай. Он кладет ладонь на заднюю часть шеи Луи, совсем не надавливая, просто поглаживая, что очень мило и успокаивающе, хоть Томлинсон и понимает, что настанет тот момент, когда он захочет, чтобы Гарри держал его крепко, толкая его вниз, пока не станет трудно дышать. Черт побери это всё. – Лу, – хрипло, тяжело выдыхая, говорит Гарри, и от одного слова Луи сжимает свой член крепче. – Там есть, – он останавливается, чтобы жадно словить воздух губами, – вена, она широкая и начинается вот прям там, где ты… Он прерывается, когда Луи проводит языком прямо по этой заметной выпуклости, заканчивая предложение стоном, и, Боже, если Луи сможет заставить Гарри издавать такие звуки ежедневно до конца своей жизни, тогда он умрет чертовски счастливым человеком. Ещё раз оплетая язык вокруг этого бугорка, он отстраняется, чтобы посмотреть на Гарри, на его пылающие румянцем щеки, приоткрытый рот и порхающие ресницы. Он абсолютно великолепен. Луи даже больно от того, насколько он хочет быть всем для этого парня. Луи сжимает пальцами свой член, водя ими по нему снизу вверх, захватывая в рот член Гарри. Стайлс снова дергает бедрами, сантиметр за сантиметром проникая в рот Томлинсона. Блять, в голове Луи снова возникает мысль о том, как парень трахает его рот, входя и выходя, пока он старается за ним успевать и не давиться, и это не должно быть так горячо, но одна идея опасно близко приближает Луи к краю пропасти. Нет, нет, он не хочет кончать, не тогда, когда он ещё не привык к тяжести на языке, к легкой боли от постоянно напряженной челюсти, когда он пытается заглотить член глубже. – Ты охуительно невероятный, – внезапно говорит Гарри. – Боже, Лу, ты чертовски хорошо справляешься, блять. Это скорее всего ложь, потому что в этот же момент Луи обязан отстраниться, чтобы дать челюсти отдохнуть, но когда он поднимает взгляд, Гарри смотрит на него почти темными из-за расширенных зрачков глазами с открытым благоговением. Так что, может быть, это и не ложь, что заставляет Луи хотеть дать ему больше, всё, на что он только способен. Он возвращает свой рот на Гарри, стараясь делать всё не так быстро, сжимая рукой основание. Мышцы в животе Гарри нервно дергаются, и он рвано выдыхает, что эхом отдается в тихой кухне, и внезапно Луи замечает шум в собственных ушах и зарождающееся приятное чувство в районе пупка. «Зубы, – вспоминает он, – я должен следить за зубами». Сейчас очень трудно об этом себе напоминать. Он сглатывает, но даже и не пытается заглотить Гарри глубже, как тот его вчера, но Стайлс всё равно это чувствует, потому что его ноги нервно дергаются возле плеч Луи. Затем Гарри отталкивает его и обхватывает рукой свой член. В свете прорывающегося через окно солнца Гарри выглядит нереальным, вырванным прямо изо всех сексуальных фантазий Томлинсона. Луи прямо перед своими глазами видит, как он изливается в свою же ладонь, как жидкость стекает по его пальцам и… вау, это последняя капля, без каламбура, боже, ха-ха, что. Луи отталкивается назад, опираясь на кухонный стол, и содрогается в оргазме, не отрывая взгляда от Гарри, пока его веки не тяжелеют и не закрываются сами. Секунды, если не часы, спустя он слышит, как Гарри опускается на пол, и он тут, как всегда, прямо тут, чтобы обнять Луи своими липкими руками. Луи тонет в его объятиях, пытаясь угомонить стук сердца в своих ушах. – Спасибо, – шепчет Гарри. Луи приоткрывает глаза и качает головой, слегка улыбаясь. Он думает, что они посреди слабого землетрясения, потому что он не чувствует пола под ним. – Спасибо тебе. Я правда… Это было невероятно. Надо повторить. Скоро. И я хочу проглотить. – Да? – только когда морщинки на лбу у Гарри разглаживаются, Луи понимает, что тот переживал из-за этого. – Это не обсуждается, – кивает он. – Тогда ладно, – Гарри улыбается, сверкая своими полупрозрачными при дневном свете глазами. Он оставляет одну руку на талии Луи, опуская вторую ниже, останавливая её, чтобы тыкнуть ему большим пальцем в пупок. – Услуга за услугу? Эм. – Я уже… – не заканчивает Луи, делая неопределенный жест ладонью, и черт, да, это стыдно, потому что кто кончает от того, что делает минет, ну правда? Но, ладно, это был первый минет Луи, и это был Гарри, а всё, что касается Гарри… Так что. Да. – Ты уже… – Гарри щурится, а спустя секунду выпучивает глаза. Он опускает взгляд на белые боксеры Луи, где, скорее всего, видно мокрое пятно, а потом медленно проходится глазами по всему телу Томлинсона, возвращаясь к лицу. Гарри тяжело вздыхает. – Блять, ты такой горячий. Это как уже готовиться к болезненному падению, но быть словленным товарищем по команде. Луи моргает, потом сглатывает. – Да? – Да, – твердо заявляет Гарри. – Да. Это так и есть, и однажды мы напишем список всех твоих неправильных представлений о себе, и я найду опровержения для каждого из них. Луи снова сглатывает, но комок в горле отказывается куда-либо исчезать в ближайшем времени. Долгое мгновение Гарри просто наблюдает за ним, достаточно близко, чтобы Луи мог увидеть золотые капельки в его глазах и посчитать их. Затем он качает головой, притягивая Луи ближе, чтобы потереться своим носом о его. – Черт возьми, Лу. Научись принимать комплименты. Луи думает возразить. Хотя больше ему хочется поцеловать Гарри, так что он делает именно это.

***

Видеть Гарри в своей красной именной кофте, которая привлекает к юноше внимание своим цветом и тем, как она обтягивает его вокруг торса из-за слишком маленького для него размера, определенно приятно. Ему придется переодеться для своей смены в Коста, конечно же, потому что его черные шорты ещё больше не соответствуют его рабочему дресс-коду, но, так как он всегда имеет запасную униформу в кафе, всё в порядке. – Приехали, – Луи заглушает мотор и поворачивается лицом к Стайлсу. – У меня будто бы личный шофер, – ухмыляется Гарри, играясь пальцами с воротом кофты. – Причем я ему даже не плачу. Луи раздумывает над тем, чтобы предложить ему одну из своих машин, но быстро откидывает эту идею в сторону. – Ты отплачиваешь мне сексуальными услугами, так что, я думаю, так тоже считается. Так сказать, ты обеспечиваешь мне достойный уровень удовольствия от этой работы. Сдерживая смех, Гарри качает головой: – Это очень тяжелый труд. Но кто-то это делать должен, так что я приношу себя в жертву. – Приносишь себя в жертву, – повторяет за ним Луи. Он наклоняет голову вбок, изгибая губы в усмешке. – Ты ведь понимаешь, что я могу придумать чуть ли не дюжину реально непристойных ответов на это. Вместо ответа Гарри наклоняется к нему, чтобы поцеловать. Поцелуй резко переходит с легкого и скромного в что-то с одним дыханием на двоих, языком Гарри, исследующим небо Луи, запутанными пальцами в волосах Томлинсона. Они резко отстраняются друг от друга, когда слышат гудок машины позади, и точно, Луи же сейчас препятствует нормальному движению транспорта. Всё равно. К этому всему прибавляется еще и то, что какая-то девушка снимает их на свой айфон, что чертовски раздражает, но Луи заставляет себя улыбнуться и отпустить локоть Гарри из своей мертвой хватки. – Что ж, – бесцельно произносит он. Гарри откидывается на своем сидении, убирая волосы с лица. Они в красивом беспорядке, всё еще запутаны после их совместного душа, который как-то перешел в Луи, прижатого к стене, держащегося за Стайлса, который доставлял им обоим удовольствие своей одной большой ладонью. И одна из главных дорог города - совершенно не то место, где Луи следует думать о таком. Потому что, эм, следующие кадры могут быть неприемлемы для некоторых категорий зрителей и всё такое. Но, с другой стороны, он немножко надеется, что Джеймс где-то рядом и увидит Гарри таким, заметит его румянец на щеках. Это делает из Луи эгоистичного мудака, но ну и что. – Эй, – внезапно вздрагивает Гарри, – ты серьезно говорил насчёт той тату? Луи инстинктивно переводит взгляд на свое правое запястье. Клеймить кожу навсегда кажется ужасающей идеей, но… физическое проявление всего этого, ухода от обязательств, новых горизонтов и так далее, ещё куча избитых фраз, характеризующих его ситуацию… он хочет этого. Страх не остановит его. – Думаю встретиться завтра с мастером, – говорит он. – Есть кто-то на примете? – Вообще-то да, есть. Я напишу тебе адрес, как будет время его найти, – Гарри нежно поглаживает пальцем запястье Луи. – И, эм, если хочешь, чтобы я пошел с тобой, подержал за руку, что угодно… Первая тату - это всё-таки слегка страшно. – Ты сделаешь это для меня? – по-жалкому быстро переспрашивает Томлинсон, почти что запинаясь в словах. Гарри блистательно улыбается. – Конечно, – просто отвечает он, а само слово отдается эхом у Луи в голове, в желудке. Конечно. Будто бы это даже не обсуждается, конечно, Гарри сделает это для него, всегда будет рядом с Луи, когда нужен, конечно. Для него так легко забыть, какие именно у них отношения, и крохотная часть Луи ненавидит его за это. *** Когда Луи заходит в квартиру, Гарри говорит по телефону. Он поднимает в воздух два пальца и жестом говорит Томлинсону устраиваться поудобней в гостиной перед тем, как исчезнуть в направлении своей комнаты. После секунды раздумий Луи следует за ним. – Нет, это был Луи, – кому-то говорит Гарри. – Скоро он у нас будет весь расписан тату. – Одну, – шепчет он в ответ. – Только одну делаю. Гарри полуоборачивается к нему, чтобы улыбнуться, даже не думая отвечать. Луи чувствует себя проигнорированным. Никто не смеет игнорировать его. Особенно, когда он плохо спал, и вместо нормального ланча съел мороженное просто потому, что это была единственная еда, которая осталась у него в холодильнике. Ему и правда надо сходить за покупками. Обнимая Гарри сзади, он кладет подбородок ему на плечо, неприятно и надоедливо дыша прямо в ухо. Это его дар свыше. Гарри подавляет в себе хихиканье. – Не обращай внимания, – в трубку произносит он, – ничего такого, – на что Луи убирает в сторону пару кудряшек, чтобы укусить Гарри сзади за шею. Это научит его уделять ему внимание, ха. – Лу, – шипит Гарри, хотя его сердито предостерегающий тон очень противоречит яркости в глазах. – Да-да? – невинно окликается Луи. Он встает на цыпочки, чтобы засосать кожу, отстраняясь только тогда, когда Гарри тихо выдыхает и наклоняет голову для лучшего доступа. Луи уже может видеть формирующийся засос. Как мило. Его план завершен успешно. Он с огромной неохотой отходит, изучая комнату, впервые при солнечном свете. Эта мысль странно оседает в его груди, потому что если бы они и правда встречались, Луи бы знал каждый уголок этой комнаты, да и самой квартиры, может, у него бы даже была здесь зубная щетка, ведь у Лиама она, скорее всего, есть. Пока Гарри извиняется перед человеком на том конце провода, Луи подходит к его столу, осматривая его сложенные в углу тетради, нотную таблицу и гитару, которую поддерживает тот же стол. На стене висит доска, на которую прикреплены десятки фотографий. Так как Луи всё еще ждет печати фотографий с Корсики, он пока и не надеется найти себя здесь… Может, его фотографии здесь никогда и не будет, кто знает. Джеймс, однако. Джеймс несомненно хорошо здесь представлен, по крайней мере пять фотографий Луи уже успел заметить. На одной Гарри не может быть больше шестнадцати: кудри более пружинисты, чем сейчас, лицо круглее, а невинность в улыбке сейчас уменьшилась к ее проблескам в редких усмешках. О, и Джеймс тоже на этом фото. Подонок. На удивление, Луи замечает их совместную фотографию, сделанную профессиональным фотографом на банкете в честь окончания сезона, что, вау. Это ночь их первого поцелуя, и Луи задерживает на ней взгляд на мгновение, а именно - на изогнутых в улыбке губах Гарри и на том, как они льнут друг к другу. Гарри щипает его за бок, как раз в тот момент, когда Луи замечает ещё одну знакомую фотографию внизу, на которой изображены Лиам и Зейн. Это та самая, самый первый их снимок, который Томлинсон увидел. Он снимает фотографию с доски, не сводя с нее взгляда, пока Гарри прощается с собеседником, отставляет телефон в сторону и произносит: – Моя сестра передает привет. Сестра? Упс. К черту, засос на шее Гарри скоро превратится в произведение искусства, так что Луи даже не стыдно. – Спасибо, – говорит он. – Передашь ей от меня тоже в следующий раз. – Сам передашь, – заявляет Гарри. – Она приезжает через пару недель. Ну ладно. Луи уже может сказать, что Джемма умная и слегка нахальная, так что он надеется, что они найдут общий язык. Он не должен вообще так опасаться встречи с родственниками Гарри. Слишком легко забыть, кем они на самом деле друг другу являются. А в последнее время Луи становится в этом чрезвычайно хорош. В забывании. Он возвращает взгляд на фотографию в руках, улыбаясь, когда видит, насколько ласковая улыбка Лиама, как морщинки у глаз Зейна выдают его довольное состояние, хотя невероятно густые ресницы скрывают эмоции во взгляде. Их тела купаются в солнечном свете, и любой смотрящий на фото забывает обращать внимание на детали, будто смотрит фильм, сосредотачиваясь на лицах актеров, а не на обстановке вокруг. Луи поворачивает фотографию к Гарри. – Ты знал, что это причина, по которой я принял Лиама на должность своего менеджера? – Правда? – странным тоном переспрашивает Гарри, что-то между удивлением и неверием. Луи пристально изучает его лицо. – Да, снимок выпал из его кошелька во время собеседования. Я, конечно же, не планировал выходить из шкафа в то время, но… Я почувствовал тогда, что это знак. – Я сделал эту фотографию, – тихо произносит Гарри, и… Гарри сделал эту фотографию. Это просто снимок, ничего, что могло бы считаться судьбой, так что Луи пытается заблокировать всякие мысли об этом. Ничего хорошего в том, чтобы влюбиться в Гарри еще сильней, нет. Возвращая фото обратно на доску, Луи выдавливает из себя легкую улыбку: – Забавное совпадение. – Да, – Гарри застывает на мгновение, затем распрямляется и ослепительно улыбается Луи. – Итак, ты готов к своей первой татуировке? – Возможно? Смеясь, Гарри приобнимает его за плечи, а Луи не думает о том, что сегодня они ещё не целовались. Это не отношения, они не здороваются друг с другом поцелуями. «Это не «Клуб Разбитых Сердец», – в который раз повторяет себе Томлинсон. Он не уверен, что верит в это, но пока Гарри не отказывает ему, он хочет получить всё, что ему позволят.

***

Тату-салон небольшой и чистый, с обклеенными скетчами стенами. Сразу становится ясно, что Гарри хорошо знаком с владельцем; они обнимаются перед тем, как Гарри представляет ему парня по имени Том, на вид которому двадцать с чем-то лет, того самого, с которым Луи разговаривал по телефону. На протяжении их легкой болтовни перед серьезным делом Стайлс ни разу не убирает руку с плеча мужчины. Также он на невероятно близком расстоянии с Луи, так что он не жалуется. Господи, ему действительно нужно прекратить быть таким нелепым собственником. У Тома на руке красуется обручальное кольцо. – Большой фанат, – прерывает Том мысли Луи. Его тон лишен каких-либо ожиданий от известного футболиста, он просто не смог сдержать в себе комплимента, так что Луи искренне благодарит его. Когда они переходят к формальностям, Гарри покидает их. Он начинает бродить по комнате, беря в руке черновики, которые разбросаны по всему помещению; перебирает плейлисты в айподе, подключенному к музыкальному центру, останавливаясь на каком-то хипстерском миксе; затем он заходит за прилавок, бесцеремонно начиная листать бумаги, которые лежат там на столе. Том ничего ему не говорит, это, скорее всего, обычное поведение Гарри, и это действительно невероятно, как он может вот так врываться в жизни людей, которые замечают это, когда становится слишком поздно. Это его главный талант. Или так случилось только с Луи. Том затихает, и Томлинсон понимает, что он пропустил какой-то вопрос. – Извини, – говорит он, отворачиваясь от Гарри, который уже листает семейный альбом. – Не мог бы ты повторить последнюю часть? Том проницательно улыбается и повторяет вопрос о том, достаточно ли воды в его организме, хорошо ли он пообедал и не принимал ли алкоголь днем раньше, о чем предупреждал его еще по телефону.

***

Только когда Луи уже удобно устраивается на стуле с оголенным и только что побритым запястьем, у него начинают играть нервы, заставляя сердце биться быстрее, а кровь со скоростью света бежать по венам. Обычно он не так чувствителен к боли, потому что не знает о том, что она его ждет, как сейчас, у него нет времени взвесить всё перед фолами соперников на матчах, например. Но сейчас… Более того, тату-машинка выглядит как инструмент для пыток из средневековья. Что, если он дернется и иголка промахнется? Ему следовало бы выбрать для первой тату эскиз поменьше и набить его где-то, где не будет так больно, вот же блять. – Эй, – нежно произносит Гарри, поглаживая шею Луи. – Ты точно в этом уверен? Есть ещё возможность отказаться. Луи не хочет отказываться, а тем более откладывать. Он хочет, чтобы Гарри продолжал на него смотреть с теплотой и переживанием во взгляде, уделяя внимание исключительно ему, будто нет ничего важнее, чем обязанность убедить Томлинсона, что он будет в порядке. – Я не хочу ничего переносить или отказываться, – Луи бросает взгляд на Тома, подготавливающего машинку, и возвращается к глазам Гарри. – Просто мог бы ты меня отвлечь, может быть, немножко? Гарри ободряюще улыбается. – Я вполне могу такое сделать, – говорит он. Он переводит взгляд на Тома, что-то говорит ему одним взглядом, а затем Гарри нежно сжимает предплечье Луи, удерживая его на одном месте, и целует его. Луи едва ли замечает тот момент, когда иголка оказывается у него под кожей.

***

Это будто слабая сыпь, его кожа чешется, зудит, а Луи не может ничего с этим поделать. Каждый раз, опуская взгляд, он моментально замечает непривычные черные линии, украшающие его кожу. Если такое и возможно, то Гарри еще больше зачарован происходящим. Он не перестает ловить Луи за запястье тут и там, чтобы просто полюбоваться рисунком, водя над ним пальцами в воздухе, потому что касаться нельзя. Стайлс сам взял под контроль заботу о татуировке, не разрешая ему мочить и чесать её. К сожалению, это значит, что Гарри может спокойненько плавать в бассейне, а Луи остается только сидеть возле бортика, опустив ноги в воду, держа запястье подальше от потенциального контакта с солнечным светом или хлоркой. Луи перестает жаловаться только когда Гарри отсасывает ему прямо там, находясь в воде. Томлинсон молниеносно затыкается, запутывает левую руку в кудрях юноши, а правую прижимает к груди. Это чертовски хороший день, учитывая все обстоятельства.

***

– Уму непостижимо, – протестует Луи, настойчиво качая головой, почти проливая напиток. Всё равно, потому что речь идет о том, что Дэвид Бекхэм утратил прежние способности и должен выйти, наконец, из игры. Он же Дэвид Охуенский Бекхэм! Он как папа римский. Он в этом до конца жизни. Это его предназначение. Сжимая талию Гарри, Луи уже готов начать весьма красноречивый монолог в защиту легенды, когда… Воу, эй, земля секунду назад не двигалась? Точно, это потому, что кто-то поднимает его, что, что, и оу, ладно. Зейн и Лиам. Всё в порядке. Никакого серьёзного вреда Луи они не причинят, даже несмотря на то, что Зейн двумя руками обхватывает его грудь, а Лиам зажимает его лодыжки, а… А Гарри - подлый предатель, именно так, потому что он пытается отойти с ухмылкой на губах. Ох уж нет, ни за что. Луи хватается за футболку Стайлса и держится за нее, словно от этого зависит его жизнь. – Я слишком молод, чтобы умереть! – заявляет он, что не слишком убедительно, учитывая, что он вовсю хохочет. Музыка слышится даже внутри него, а все гости на пути расступаются, словно море перед Моисеем, ха-ха. Наверное, Луи надо притормозить с выпивкой. Но это такой хороший вечер, и это его вечеринка. Напиться на собственной вечеринке - это его блядская обязанность. Луи перестает смеяться, когда замечает, что его несут к бассейну. Бассейн. Хлорка, черт, черт, черт. Но Гарри, должно быть, замечает это одновременно с ним, потому что внезапно он резко тормозит и сам уже тянет Луи на себя. – Стоп! – выкрикивает Стайлс. – Зейн, остановись. Лиам. – Тату, – бешено машет Луи рукой. – Свежая тату. – Ты тату себе сделал? – Зейн чуть ли не роняет Луи от шока, от чего тот цепляется за его шею, улыбаясь, потому что Гарри точно сдержал это в тайне, как он и просил. Это было их маленьким секретом несколько дней. Что очень мило. Делить секреты даже приятно. А делить секреты с Гарри особо приятно. И к тому же, реакция Найла, когда он приехал пораньше с Гарри, чтобы помочь с подготовкой, была незабываема. Нет никаких причин для Зейна выглядеть таким обиженным из-за того, что он узнает о тату только сейчас. В конце концов, вины Луи нет в том, что его не было тогда, когда Томлинсон провозглашал свою грандиозную речь, когда собрались все гости: – Пиво в бочонках, водка в ванной, а всё остальное на кухне. Давайте выпьем сейчас за мою первую тату. Каждый, кто не уделит свое время, чтобы полюбоваться ею, сразу окажется безумно плохим гостем и не будет приглашен на будущие вечеринки. Это одно из лучших его выступлений, даже если он сам себе так говорит. В любом случае, Зейну пришлось отработать вечернюю смену на своей новой работе, где он продает дорогие костюмы должностным лицам, хотя Луи придерживается мысли, что Малику платят за то, что он неплохой манекенщик для переоцененных товаров, но это уже совсем другая история. Суть в том, что из-за работы он и Лиам приехали, когда вечеринка была уже в самом разгаре, а речь Луи давно забылась. Херово работать на реальной работе, чтобы оплачивать счета. Луи моргает, и гирлянды, развешанные на террасе, приходят в фокус. – Покажи, – требует Лиам, резко отпуская ноги Луи. Это заставляет его почти упасть на Гарри. Через его плечо Луи ловит на себе взгляд Джеймса. Оу, как мило. У него получилось приехать. Точно, Зейн и Лиам должны были подвезти Эда и Джеймса, так что, да. Они тоже опоздали. Блаженная отсрочка, потому что Луи уже слегка пьян от того, что Гарри принадлежал исключительно ему несколько часов. Ну, ладно, не совсем, потому что Гарри приехал с Найлом, но это Хоран. Он чудесный, если даже и запрыгнул Стайлсу на спину как напыщенная обезьяна, когда они прыгали в бассейн вместе, он совсем не является угрозой. Луи не чувствовал никакой угрозы весь вечер, потому что Гарри хоть и уходил пообщаться с совершенно незнакомыми людьми так, будто они знают друг друга со времен детского сада, он всегда возвращался к Луи. Если тот, конечно, не находил его первым. Так что - никаких угроз. И да. Угроза. Слишком мало решимости ушло на то, чтобы вести себя как менее ревнивый парень. Сейчас это не так хорошо выходит. Он уж точно не слишком решительно настроен отступить от Гарри, приветливо махая Эду и Джеймсу перед тем, как продемонстрировать свою тату. Зейн целиком и полностью поглощен ею, что неудивительно, наклоняясь поближе, дабы изучить чернила, пока Лиам просто переводит взгляд с запястья на лицо Луи, затем на Гарри, затем назад на запястье Луи. Луи без понятия, что он пытается этим сказать. Честно.

***

Это было спонтанным решением, да и всё равно короткое сообщение осталось без ответа, так что Луи и правда не ожидал ничего такого. Гарри замечает присутствие Робби первым: он замирает посреди предложения, прерывая историю о том случае, когда они с Джеймсом прогуляли школу, но так как это было почти сразу же после их каминг-аута, все переживали, что они сбежали. Луи, честно говоря, всё равно, как действовала созданная за пару минут поисковая команда, не тогда, когда Гарри и Джеймс улыбаются друг другу такими улыбками, будто они вдвоем победили на каких-то соревнованиях. Из-за этого Луи только рад, что их прерывают. Он поворачивается, чтобы проследить за взглядом Гарри. – Это… – заторможенно начинает Гарри. – Робби Уильямс, – удовлетворенно заканчивает за него Луи. – И его жена Айда, если мне не изменяет память. Подойдем поздороваемся? Луи, может, и не разделяет удовольствия от историй о правонарушителе Гарри в детстве, но если дело уже дошло до драки, то у него самого есть парочка таких. К тому же он очень рад, что перестал пить примерно час назад – встреча трезвых гостей в стельку пьяным может привести к очень неловким моментам. – Поздороваемся? – отстраненно переспрашивает Гарри. Он говорит так, будто сейчас находится вообще в параллельной вселенной. Луи обнимает его за талию и ободряюще улыбается. – Он всего лишь человек, ну честно. И я более чем уверен, что он сам хочет познакомиться с тобой. Особенно его жена, – Луи встает на цыпочки, прижимаясь губами к уху Гарри. – Помнишь, она хочет увидеть, как мы целуемся. Ты готов к прелюдии? Невежливо отказывать дамам. Гарри, как и надеялся Луи, смеется и заметно расслабляется. Не убирая руки из талии Гарри, Луи небрежно кланяется Джеймсу, Эду, Найлу и Элеонор. – Миньоны и Эль, мне нужно одолжить Гарри на минуту, не бойтесь, никакого вреда я ему не причиню. Если вы позволите… Не надо быть мудрецом, чтобы понять, что Джеймс нихрена не позволяет. Луи мог бы сказать, что это его сейчас задевает, но это было бы наглой ложью. Он разворачивается, не отстраняясь от Гарри, и уверенной походкой направляется к Робби и его жене, которые внимательно наблюдают за человеческой пирамидой, которая закончится кровью, потом и слезами, ну, или чем-то таким же драматичным. Тот, кто решил поставить Стэна в самый низ, переоценил время, которое он проводит в тренажерном зале их клуба. – Лу, – сердито шепчет Гарри. – Луи. Я не могу просто так подойти к Робби Уильямсу. Луи приподнимает бровь в удивлении, улыбаясь из-за страдальческого выражения лица Стайлса. – Почему нет? – Он знаменит. Луи пытается сдержать в себе смех, правда пытается. Ну, немножко точно. Останавливаясь в нескольких шагах от парочки, он обвивает руками талию Гарри и улыбается ему. – Ты действительно самое милое существо на свете. Серьезно. Ты убиваешь меня. Губы Гарри изгибаются в крохотной улыбке, и он точно не ожидает того, что Луи в этот же момент резко дернет его, от чего они оба сразу же окажутся прямо перед известным певцом. – Робби, дружище! – восклицает Луи, готовый сразу же признать, что он всё еще немного навеселе. – Не думал, что увижу тебя сегодня. – Да, привет, мы были в гостях у друзей неподалеку и решили заглянуть, так как любим такие вечеринки. Неожиданно он делает шаг вперед и заключает Луи в быстром, но крепком объятии, похлопывая его по спине. Когда они отходят друг от друга, Томлинсон замечает, как Гарри съеживается за ним, пытаясь сделать себя невидимым или спрятаться за Луи. Что не очень выходит. Луи не может перестать улыбаться, притягивая его вперед, устраиваясь у него под боком. – Милости просим. Это Гарри, а ты, – он кивает на широко улыбающуюся женщину с сердечками вместо глаз и русыми волосами, – должно быть, Айда. – Очень приятно. Она обнимает сначала Луи, а затем Гарри. Кажется, это семейное. Гарри от шока замирает и только моргает туманными глазами, будто только что проснулся. Он почти всем весом опирается на Луи. Тот и не думает возражать. Он также не возражает, когда Гарри вскоре начинает говорить куда больше него самого, просто болтать ни о чем, с каждой минутой всё шире и шире улыбаясь и буйно жестикулируя, пока Луи уже физически не может оторвать от него взгляда. Когда Гарри замечает это, он забывает, что хотел сказать, прерываясь на середине предложения. – Разве это не очаровательно? – подмечает Айда, а Робби просто ухмыляется. – Элтон посылает лучшие пожелания вам, кстати, – говорит он, и Гарри переводит взгляд с Луи на него. – Элтон? – переспрашивает он. Сейчас будет очень забавно. Луи закусывает щеку, чтобы не улыбаться. Он слышал несколько историй ещё когда они с Роббом разговаривали за соком, так что он прекрасно знает, о ком идет речь. – Элтон Джон, – кивает Айда, и Гарри слегка покачивается, еще больше опираясь на Луи. Придерживая его одной рукой, Томлинсон треплет его за щеку, уже не сдерживая улыбки. – Дыши, малыш, – он бросает взгляд в сторону Робби и Айды, ехидно изгибая бровь. – Простите его, он становится очень скромным, когда встречается со знаменитостями. Робби смеется так, что возле его глаз появляются морщинки. – Гарри, друг, ты встречаешься со знаменитостью. – К сожалению, я думаю, что я не в счет, – нарочито грустно вздыхает Луи, но внезапно понимает, что так и есть. Гарри слегка нервничал еще в самом начале, но никогда не выглядел ошеломленным от общения с Луи, а первоначальное колебание при нем очень быстро испарилось. Может, дружба с Зейном и Лиамом не делает Луи таким отдалённым от мира сего. – Ты считаешься, – робко говорит Гарри. – Просто не так. Может, если бы ты начал петь, записал альбом. – Господи, нет. Поющие футболисты - это была и будет ужаснейшей идеей, – щекоча талию Гарри, Луи изгибается, чтобы избежать удара локтем от парня в живот. Он хватает его за предплечье, обращаясь к Робби и Айде: – Так или иначе, вы с пустыми руками, а такое в этом доме не принимается. Не знаю, голодны ли вы, но на кухне есть еда, напитки тоже, пиво в… – ох, черт. Алкоголизм, да, не совсем вежливая фраза. – Пиво там, – продолжает Луи, – но там же есть куча соков и содовой. – Я люблю бары с широким выбором, – спокойно отвечает Робби, и Луи облегченно выдыхает. – Чудесно, так что выбирайте всё, что по душе. Они еще немного говорят ни о чем, затем Луи наблюдает, как Робби и Айда заходят в дом, и поворачивается к Гарри. Его глаза широко раскрыты от шока, рот приоткрыт, пока он не перестает пялиться на отдаляющуюся спину Робби. Луи выдыхает смешок ему в шею, произнося: – Боже мой, твое лицо. Гарри вздрагивает, обнимая Луи, поглаживая его спину. – Это был Робби Уильямс, Лу. Это чертовски важно для меня. – Потому что ты фангерлишь по нему, – не скрывая смеха, говорит Луи. Почему-то его совсем это не беспокоит. Джеймс и их истории заставляет его хотеть обнажить несуществующие когти в стиле Росомахи, но реакция Гарри на встречу с одним из его идолов предоставит Луи бесконечный запас для поддразнивания. Он будет вспоминать это целую вечность. И еще десять лет после этого. – Ничего подобного, – возражает Гарри, выдыхая с фразой теплый воздух на висок. – Я всего лишь… Он пиздец какой невероятный. И ты знаком с ним. Луи поворачивает голову, чтобы ткнуться носом в щеку Стайлса, и нет, он точно не собирается перестать улыбаться в ближайшем времени. – Оставайся со мной, милый. Я могу предоставить тебе весь мир. – Но, – Гарри слегка отстраняется, чтобы встретиться с футболистом взглядом, – ты ведь знаешь, что я не поэтому… – Я знаю, – перебивает его Луи. Черт возьми, конечно, он понимает это, потому что Гарри никогда бы с ним так не поступил. Он точно нет. – Гарри, я знаю. Гарри улыбается даже глазами. – Хорошо. Потому что всё это точно не поэтому. – Я знаю, – заверяет его Луи тоном, который не потерпит продолжения этой же темы. Ну серьезно, они могли бы целоваться, напиваться, веселиться, но вместо этого Гарри пытается убедить Луи в том, что совершенно не нуждается в убеждении. Гарри как проповедующий в церкви, ну честное слово. – Хорошо, – ласково повторяет Гарри, не отрывая взгляда от Луи. Луи снова встречается с ним взглядом и проводит ладонью вниз по его спине, останавливая её на копчике. На секунду, он позволяет себе уйти от реальности всего этого. Басы отбивают у него в груди, невероятно красивый Гарри невероятно близко к нему, и нет ничего, чего ему хотелось бы так же сильно, как доставить Стайлсу такое удовольствие, от которого они потом неделями не смогут формировать членораздельные предложения. Позже. – Заткнись, – Луи прижимает палец к губам Гарри, ухмыляясь. – Лучше пойдем потанцуем.

***

Как и Луи подозревал, Гарри не такой уж и хороший танцор. Однако и сам он не лучше, а так как Стайлс совершенно не заботится о таком понятии, как личное пространство, трудно сосредоточиться на ритме. И других вещах. Важных. На всем, кроме того, как возбужденный Гарри трется о задницу Луи. Не то чтобы Луи сам ведет себя сдержанно. Хорошо хотя бы, что вокруг достаточно много танцующих людей, которые служат им своего рода ширмой от пристальных взглядов. В малой степени, но тем не менее. Даром что блядский Джеймс не сводит свирепого взгляда с Луи, но последний уже даже привык к этому. Это продлится недолго, он только насладится этим, не примет слишком близко к сердцу и станет гордо носить неодобрение Джеймса как корону. О да. Откидывая голову Гарри на плечо, Луи наполовину прикрывает глаза, выискивая взгляд Джеймса. Он нарочно начинает двигаться навстречу бедрам Стайлса, ухмыляясь, когда тот реагирует резким рваным выдохом. Джеймс кривится и отворачивается. Черт, жизнь прекрасна. Луи хочется смеяться, хочется вскинуть руки вверх (будто ему всё равно, ха-ха, но, конечно же, это не так, ему слишком не всё равно). Вместо этого он поворачивается лицом к Гарри в его руках, лениво ему улыбаясь. Гарри улыбается ему в ответ с яркими и блестящими глазами и кудрями, которые стали еще выразительнее от влажности, и вау, просто… Просто он принадлежит Луи. По крайней мере сейчас, и еще пару украденных недель или месяцев. Он принадлежит Луи. Они могут разрушить друг друга, прогореть, но если так и случится, Томлинсон надеется, что они разойдутся с фейерверками. – Эй, – он легонько тянет Гарри за волосы, и тот опускает голову, чтобы Луи прошелся губами по его скуле. – Серёзно, ты в настроении для прелюдии? Гарри улыбается шире, опуская взгляд на губы Луи. – Более чем. – Я тоже. Он приподнимает подбородок, будто делая вызов. Гарри вскидывает брови, соединяет руки за спиной Луи и тянет его на себя, из-за чего Томлинсон, чтобы не повалиться, опирается ладонями о грудь парня, и это так легко: приоткрыть рот для языка Гарри, всецело отдаться поцелую, этому кудрявому парню, позволить ему самому выбрать ритм, просто поддаваясь ему, пока твое сердце стучит в ушах громче, чем играет музыка. Когда Гарри просовывает ногу между бедер Луи, последний спускается на землю, отрываясь от парня, тяжело дыша ему в подбородок. – Просто, чтобы ты знал… – вокруг Луи всё размыто, и он винит в этом гирлянды, а не свое состояние. – Еще один стакан, и я опущусь перед тобой на колени. Перед всеми. Гарри широко открывает глаза, крепко сжимая Томлинсона в своих руках. – Боже, ты ужасен. Я ненавижу тебя. – Я так не думаю, – умудряется дерзко сказать Луи, спускаясь взглядом по телу Гарри. Луи, конечно, не лучше, но это уже детали. – Мне нужно выпить. – Ты считаешь это хорошей идеей? – Ямочки Гарри появляются на его щеках, и блять, вот это и правда предельно нечестно. – Учитывая, что ты в секунде, – он наклоняется и прижимается губами к уху Луи, – от того, чтобы отсосать мне прямо здесь. – Мне нужно выпить, – твердо стоит на своем Луи. – Давай проверим, продержимся ли мы до тех пор, пока все не уедут. Он отходит от Гарри на шаг. Ну, или это всего лишь расстояние недовытянутой руки, неважно. – Ты ведь останешься здесь сегодня, правда? – Если ты этого хочешь. Гарри проводит указательным пальцем по своим ключицам, оставляя большой в ямочке между ними. Это ничего незначащий жест, но это почти заставляет Луи забыть о том, что он хороший хозяин, схватить Гарри и потащить его наверх. Но Томлинсон же не настолько безнадежный, черт возьми. – Не глупи, – говорит он, слегка ударяя по лбу парня. – Конечно же, я хочу, чтобы ты остался. Улыбка Гарри светит ярче солнца. – Принесешь мне выпить тоже, ладно? – Я что, твой раб? – Луи расстегивает еще одну пуговицу черной рубашки Стайлса, которую они купили тем воскресеньем в Слэйтэрс. Луи позволяет себе пальцами задержаться на его оголенной коже, а затем резко делает решительный шаг назад. – Что ты хочешь? – Обнаженного тебя и уединиться, – сразу же выпаливает Гарри. Он чистое зло. Демон, посланный разрушить здравый смысл Луи, это уж точно. – А также я бы не отказался от кайпириньи. – Одна кайпиринья уже в пути! Как оказывается, он слегка просчитался с «уже в пути». Потому что Луи всё еще хозяин в этом доме, и по каким-то необъяснимым причинам это значит, что каждый второй должен остановить его для разговора, даже тогда, когда лёд в коктейле Гарри начинает таять. К тому времени, когда он возвращается в гостиную, треть его водки с колой уже выпито, а в кайпириньи Гарри почти не осталось льда. Но охотник всё же вернулся в пещеру с хорошей добычей, так что Стайлсу лучше принять это во внимание. Но когда Луи наконец-таки находит его, Гарри вовлечен в разговор с Джеймсом, слишком близко наклонив к нему голову, закинув руку ему на плечо, да и они двое развернуты от танцпола. Видимо, Стайлс совсем не дожидался Луи затаив дыхание, скорее всего, даже не заметив, из-за чего он так долго. Что-то противное и едкое, словно яд, заменяет кровь Томлинсона в венах. Он молниеносно допивает свой напиток, оставляет стакан Гарри на ближайшей полочке и поворачивается к террасе. На его поле идет импровизированная игра в футбол, и он ныряет в нее, не оглядываясь.

***

Он только забивает гол и бежит на свою позицию, когда взглядом зацепляется за знакомую фигуру, узнавая в ней Джеймса, блядского Джеймса, которого он пригласил, только чтобы не обидеть Гарри, и посмотрите, как всё обернулось. Хотя Джеймс один сейчас. Хах. Он как раз сейчас завернет за дом, чтобы обойти его. Ха, наверное, ему слишком противно пройти через дом, ведь там слишком много людей, иу, кто вообще хочет прикасаться к людям, если они не Гарри? Очень хороший вопрос. Луи, наверное, не следовало бы выпивать тот шот, который Найл всунул ему в руки. Но в правилах игры сказано, что забившая команда выпивает. Или что-то типа этого, там была какая-то логическая связь, хоть и проигравшая команда тоже пьет, это своего рода тим билдинг, так что мораль в этом всем в том, наверное, что пьют все, в независимости от ситуации. Что хорошо, потому что алкоголь - это приятно. Спиртные напитки заставляют всё вокруг сиять, заставляют Луи сиять, придают ему смелости, именно поэтому он уже бежит за Джеймсом, даже перед тем как понять, что он покидает поле. Похуй, он здесь хозяин. Он будет делать всё, что пожелает. Его слегка приводит в замешательство резкая темнота за углом дома. Гравий хрустит у него под ногами, и он моргает, пытается сосредоточиться на чем-то одном, видит силуэт Джеймса, и да, точно, он же именно поэтому здесь. – Эй! – выкрикивает он. – Уже уходишь? Как жаль. Джеймс замирает, словно кто-то вылил ему на голову ведро ледяной воды, и Луи очень бы хотелось так сделать. Запишите его в добровольцы. Медленно, он поворачивается. Темень вокруг прячет выражение его лица, и Луи твердо на ногах не стоит, но с ушами у него проблем никаких нет, так что он отчетливо слышит, как Джеймс чуть ли не по слогам произносит: – Пошел ты нахуй. Музыка, доносящаяся из дома, не совсем проглатывает слова, сглатывать остается только Луи. В голове Томлинсона начинает что-то противно жужжать, будто у него в черепе завелись обозленные осы. – Оу, значит, мы наконец сбрасываем маски? Гарри знает, что ты влюблен в него? – Он еле слышит самого себя из-за шума в голове. Джеймс резко дергается, будто хочет ввязаться с Луи в драку. Он останавливается за шаг от футболиста, и тот теперь может разглядеть, как противно он кривится. – Нет, не знает. И могу поспорить, что ты не скажешь ему, потому что знаешь что? Ты потеряешь его. Жужжание ос становится еще громче, а Луи пытается подавить внезапное чувство тошноты. Его будто сейчас накроет огромной волной. – Правда? Это так ты себя успокаиваешь? – с презрением выплевывает он. – Ты просто фаза, Томлинсон. Ты его временное желание, – неискренне смеется Джеймс. – А я нет. Я был с ним с тех пор, как ему было пятнадцать, и я буду с ним, когда ты станешь его прошлым. Луи пытается не отдаваться полностью чувству раздраженности. Он слишком пьян для этого разговора, но в то же время и недостаточно трезв. – И всё же, – Луи выдавливает из себя что-то наподобие улыбки, – и всё же это ты уходишь без него. Он будет в моей кровати сегодня. Иронично, не так ли? Джеймс втягивает в себя воздух сквозь зубы. – Ты же, блять, просто используешь его. Такое чувство, будто осы в его черепе стали беспощадно биться о его стенки, пытаясь вырваться наружу. – Я не… – Ты используешь его, – перебивает его Джеймс, – как только можешь, потому что ты жалкий сучёныш, который думает, что ему сойдет всё с рук просто из-за статуса, – его улыбка больше похожа на оскал. – Ты уверен, что его чувства к тебе реальны? Дышать больно. Проходит пара мгновений перед тем, как он заставляет свой голос работать. – Вполне уверен, да. Смех Джеймса можно сравнить с тем звуком, когда кто-то скрипит лопатой по асфальту. – Да ладно? Луи некоторое время ничего не отвечает, затаив дыхание, сосредотачиваясь на том, как тесно у него в легких и как дурманно в голове. Затем он выдыхает, чтобы вдохнуть снова. – Забавно, что ты должен быть ему другом, но в последнее время ты только то и делаешь, что заставляешь его дерьмово себя чувствовать. – Я не просто его друг, мудак, – Джеймс подходит еще ближе, нависает над Луи, потому что он высокий и блондин и… и не только друг Гарри? Что? – Я был у Гарри первым, а он у меня. Ты никогда не станешь так же важен для него, потому что я уже отобрал это у тебя. Нет. Нет, нет, нет. Это ложь, и Луи отказывается этому верить. Только что-то внутри говорит ему, что это правда, потому что в этом есть смысл. Два одиноких и запутавшихся в себе подростка, у которых не было никого, кроме друг друга, никого, кто бы понял, кто бы разделил те же потребности, страхи и желания. Они держались за друг друга в ситуации, в которой Луи съеживался и прятал самого себя от страха, и если бы это был кто-нибудь другой, а не Джеймс, Луи был бы невероятно благодарен ему за то, что был хорошим другом для Гарри. Но это Джеймс, и Луи не думает, что ненавидел кого-то так сильно, прямо до зуда на коже. – Ты отобрал это у меня? – повторяет он. Его голос излучает спокойствие, которое он не чувствует. – Вау, друг. Это пиздец как разумно. Я уверен, что Гарри понравится это услышать. – Отъебись, Томлинсон, – Джеймс делает непонятный жест руками, будто хотел толкнуть Луи в грудь, но резко передумал. – Возвращайся к лизаниям задниц своим фанатам и продолжай хвастаться своей маленькой жалкой татуировкой. Он разворачивается и уходит под звуки хрустящего гравия, которые очень действуют Луи на нервы. Он раздумывает, чтобы схватить его сзади, нахуй справедливость, потому что ничего из этого даже близко с ней не стоит. Как бы удовлетворительно это ни было, жужжание, смешавшееся с танцующими осами в мозгу Луи, не исчезнет.

***

Каким-то образом возле Луи на скамейке оказался какой-то парень, который почему-то не знает, что такое личное пространство и молчание. Он говорит о чем-то, не переставая, Луи очень всё равно. Реально похуй. Он делает ещё один глоток пива и мечтает оказаться трезвее, чем он есть. Затем на них падает тень, и Луи не утруждается даже поднять голову, пока всё тот же неизвестный парень торопливо не слезает со скамейки, бормоча под нос какие-то оправдания. Медленно, Луи поднимает взгляд с земли. Оу. Гарри. Гарри выглядит красиво и недовольно, что неправильно, потому что Луи тот, кто должен быть недовольным, только он не имеет на это никакого права, никаких претензий у него ничего нет. На его голове красуется полукруглый венок из цветов, и Томлинсону хочется смеяться, только он чувствует, что если начнет, то это закончится слезами, если не истерикой. Он не собирается плакать. Всхлипывающие малыши совершенно непривлекательные, и Гарри может из-за этого уйти, так что. Никаких слез. – Ты бросил меня, – наконец произносит Гарри после слишком долгой тишины, которая продолжалась минутами, если не часами. Хотя внутри играет всё та же песня. – Ты разговаривал с, – Джеймсом, – Джейми. Не хотел вам мешать. Луи снова тянется выпить пива, не отрывая взгляда от непрерывающейся игры. Когда Гарри вздыхает, то будто посылает противную холодную дрожь по позвоночнику Томлинсона. Парень отбирает пиво у Луи и присаживается рядом, настолько, что их бедра и плечи заходят друг за друга. Гарри отдает стакан назад после глотка, и их пальцы случайно соприкасаются. Стайлс ничего не говорит, просто съезжает вниз и кладет голову на плечо Луи, медленно вдыхая и выдыхая. Луи пытается подражать его ритму и отказывается думать о чем-либо.

***

Последнее такси с гостями уезжает примерно в шесть утра, когда солнце почти встало, и Гарри выключает музыку как раз, когда Луи возвращается в дом. Тишина слишком внезапная и пронзительная, будто шок человека перед банджи джампингом, в тот момент, когда он уже стоит на краю обрыва. Это сравнение не имеет никакого смысла. В мозгу Луи словно обрезали жизненно важные проводки. Он входит в гостиную, сразу же замечая Гарри, который подбирает с пола пластиковые стаканчики, и Луи сразу же направляется к нему, не останавливаясь, пока не задевает его личное пространство. Они доставляют друг другу удовольствие одними руками прямо на полу меж пустых бутылок и крошек от чипсов. Палец Гарри крепко обхватывает татуированное запястье Луи, придерживая его, пока они толкаются бедрами. «Я тебя использую?» – думает Луи, но так и не спрашивает. Он кончает, крепко зажмуривая глаза, пока новый день встречает их, пуская солнечные полосы на пол. ===