Раздвигая границы

      Время — очень относительная вещь. По крайней мере, для влюбленного. Иначе почему часы между свиданиями тянутся и тянутся, а часы вместе пролетают словно минуты.       Возможно, кто-то бы назвал их отношения скоропалительными, но Михаилу было глубоко наплевать. Ему нравился Павел, он хотел его и не видел в этом ничего плохого. На третьем свидании он пригласил Пашу к себе после совместного похода в кино. И они оба знали, чем это закончится. Учитывая, что они оба были настроены на долгосрочные отношения, это был всего лишь очередной шаг. Очень приятный шаг.       Чувства все окрашивают в яркие цвета. И уверенные поцелуи, и некоторую неловкость, и первые прикосновения, и прерывистое дыхание.       Михаил уже и забыл, каково это быть в отношениях. Звонить после работы, чтобы узнать, все ли в порядке; жаловаться на неприятности, рассказывать забавные ситуации, которые с тобой произошли; ходить на свидания и просто проводить тихие домашние вечера вместе.       Он не собирался ни от кого скрывать свои отношения, а уж Павел и подавно. На работе ходили сплетни, которые теперь почему-то совсем не трогали Крымова. Более того, он находил кое-какие из них забавными. В некоторых Витковский выступал рыцарем в сияющих доспехах, добивающимся всеми правдами и неправдами увольнения злого дракона — Ольги Александровны. Катя откровенно смеялась над этими слухами.       С тех пор, как Павел вошел в его жизнь, Михаил изменился, и, наверное, в лучшую сторону. Он стал более уверенным в себе. Как и раньше, он был неконфликтным человеком, но теперь Крымов мог тверже стоять на своем.       Он был счастлив и даже не замечал за собой этих перемен.

***

      Однажды Витковский понял, что в квартире Михаила накопилось так много его вещей, что он фактически живет здесь. В ванной стояли его щетка и пена для бритья, в шкафу появился ящик для одежды, на вешалке для него всегда пустовал крючок, домашние тапочки стояли в коридоре, а на кровати появилась своя половина. Ключ от двери уже давно болтался на его брелоке.       Мише даже не пришлось говорить о переезде, все получилось само по себе.       — Я давно хотел спросить, какие отношения у тебя с родителями? — Павел чистил картошку, а Миша колдовал над мясом. — Если не хочешь говорить, то не надо.       — Ну, почему же, — Крымов отложил нож. — Они у нас… праздничные. Мы общаемся только по праздникам. Обычно, когда я их навещаю, мы испытываем жуткую неловкость, обмениваемся пожеланиями и быстро расходимся. И так до следующего праздника.       — Это из-за?.. — он указал сначала на него, а потом на себя.       — Да, мне удалось сохранить видимость нормальных отношений, потому что я постоянно отнекивался. На их вопросы «Боже, это правда?!», я всегда отвечал «Нет, как вы могли подумать!». Я врал, они знали, что я вру, но в итоге создавалось впечатление, что я стесняюсь и признаю, что это ненормально. Видимо, это как-то оправдывало меня в глазах родителей.       — Но… — попытался прервать его Павел.       — Я не злюсь на них. И, конечно же, люблю, — Михаил ободряюще улыбнулся своему мужчине. — Они очень строгие, но хорошие люди, на большее я и рассчитывать не могу.       — Хорошо, что тебя это устраивает.       — Могу я спросить про твоих родителей? — поинтересовался в ответ Миша.       — Они давно умерли. — Увидев, что любовник собирается задать новый вопрос, он опередил его: — Ничего трагичного, успокойся.       Какое-то время они молча готовили, потом сели ужинать.       — А почему ты вообще спросил? — Крымов вопросительно посмотрел на Пашу.       — Не знаю… Это могло быть важным для тебя. Ты должен знать, что я поддерживаю тебя в любом вопросе.       Михаил чуть улыбнулся, а потом наклонился и поцеловал Пашу.       — Как же я тебя люблю.

***

      Тихая семейная жизнь, о которой Михаил всегда мечтал, оказалась даже лучше, чем он себе представлял. Как и все нормальные пары, они иногда ссорились, у них бывали трудности и бытовые проблемы, но в целом все было идеально.       Знакомые и друзья стали воспринимать их как пару. Некоторые соседи по подъезду, которые сначала остро реагировали, просто махнули на них рукой. Михаилу это было важнее всего: ему не нужно было принятие, ему нужно было спокойствие.       — «Что бы вы изменили в свой жизни?» — Михаил прочел заголовок в бесплатном журнале, который ему подсунули в переходе. — Хм, да ничего.       — Совсем-совсем? — Катя оторвалась от выделения красным маркером ошибок в черновике документа. — Крымов, и вообще работать иди.       — Сейчас пойду, — он еще раз задумчиво перечитал заголовок. — Ну да, совсем.       — Так не бывает, — она ухмыльнулась. — Сейчас у тебя есть твое новообретенное счастье, но людям всегда чего-то не хватает, они так устроены.       — У меня все есть, — уже не совсем уверенно ответил Миша.       — Да ну, — скептически хмыкнула Катя. — Неужели не хотел бы, чтобы родители не выпроваживали тебя поскорее из дома? Или чтобы эти вот, — она указала на дверь, — не шептались в курилке? Или детишек, топающих по дому? Или, может быть, поменьше идиотов, работающих на тебя? — начальница логистов смяла исчерканный черновик.       Михаил очень быстро распрощался с Катей. Она в своей обычной язвительной и жестокой манере зародила в его душе крупицу сомнения. Нет, он, безусловно и совершенно точно, счастлив, но некоторые вещи можно было бы и изменить.       Он зацепился за мысль о детях. Как человек, можно сказать, лишенный родительской любви в полном смысле этого слова, он бы очень хотел построить семью. Настоящую, любящую, такую, чтобы совместно решать проблемы и поддерживать друг друга, к которой хочется возвращаться после работы.       У него есть Паша. Прекрасный и любящий, эгоистично ли хотеть большего?       С тех пор, как они стали жить вместе, Крымов делился с Павлом всем, что у него на душе. Мысль о детях он придержал при себе, но в итоге тоже рассказал Паше. Тот воспринял ее с большим энтузиазмом. Оказывается, он всегда хотел иметь детей. Когда он был в браке, жена не хотела спешить. Хотя тогда это казалось только плюсом — дети усложнили бы развод.       Сейчас они оба уверены в этих отношениях, почему бы не попытаться?..

***

      — Без шансов, — холодно ответил юрист, внимательно выслушав их.       Павел и Михаил сидели напротив юриста Олега Сергеевича, с которым решили проконсультироваться о возможности усыновления детей. Направляясь сюда, они прекрасно осознавали трудности, с которыми придется столкнуться, но «без шансов»?..       — Почему? — коротко спросил Паша.       — Вы, — юрист не слишком вежливо указал на них пальцем, — всего лишь сожители, и у вас нет никаких юридических обязательств друг перед другом. Думаю, это очевидно. Соответственно, усыновить ребенка может только один из вас. Даже просто одинокому мужчине тяжело усыновить ребенка — на это почему-то косо смотрят. А мужчине, который сожительствует с другим мужчиной, совершенно невозможно.       Михаил на секунду прикрыл глаза. Он ведь ожидал, что так и будет, чего уж теперь расстраиваться. Ко всему прочему, ему импонировал юрист, к которому они обратились. Он рубил правду-матку и не пытался тянуть из них деньги за повторные консультации. А его холодность, скорее всего, была проявлением профессионализма.       — У нас есть какие-нибудь другие варианты? — продолжал расспрашивать Паша.       — Женщина, — Витковский недовольно посмотрел на него, словно прося быть серьезнее. — Пусть женщина родит вам ребенка, укажет в качестве отца, а потом откажется от него в вашу пользу. Но с этим тоже могут быть трудности.       — Например? — Михаил украдкой посмотрел на своего спутника. Он и не ожидал, что для него это настолько важно.       — Вы ведь обеспеченный человек, — констатировал факт Олег Сергеевич. — Алименты, выплачиваемые на содержание ребенка, могут показаться неплохим финансовым подспорьем. Или может сработать материнский инстинкт. И тогда женщина решит оставить ребенка себе, и тогда ребенка вы можете не получить. И, конечно же, отношение общества. Думаю, социальные работники были бы у вас частыми гостями.       После такого ответа Павел больше ничего не спрашивал, просто смотрел куда-то перед собой.       — Спасибо за консультацию, — Михаил пожал руку юристу, в то время как Паша молча вышел из кабинета.       — Да что уж, — Олег ответил на рукопожатие. — Удачи.

***

      — Нам и вдвоем неплохо, — Павел щелкал пультом, переключая телепередачи в поисках чего-нибудь интересного.       — Паша, — Михаил загородил ему телевизор, — ты так часто повторяешь эту фразу, что я начинаю беспокоиться. Пытаешься убедить себя?       Витковский и не замечал за собой такого, и теперь слегка смутился.       — Нет, просто… Просто, — он так и не придумал, как закончить фразу.       — Я чувствую свою вину за то, что поднял тему детей, а ты теперь мучаешься.       — Я не мучаюсь! — возмутился Паша. — Просто я и сам не ожидал, что так отреагирую, скоро пройдет.       Он встал с дивана и обнял Михаила, крепко прижав к себе.       — Нам и вдвоем неплохо, — прошептал он ему в губы и поцеловал.