Глава 8
30 мая 2014 г., 23:00
Согласно теории шести рукопожатий, любые два человека разделены между собой всего лишь пятью уровнями общих знакомых. Можно и не говорить обо всем мире, есть множество знакомых знакомых, которых знаешь только по рассказам, но ни разу не разговаривал.
В комнате зазвонил телефон, Павел уменьшил громкость на телевизоре и поднял трубку.
— Алло, я слушаю. — Ему никто не ответил. Паша отнял трубку от уха и недоумевающе посмотрел на нее, словно невидимый собеседник увидел бы его взгляд. — Я слушаю, — повторил он.
— А с кем я разговариваю? — наконец-то отозвался ему женский голос.
— А кто вам нужен? — ответил вопросом на вопрос Паша.
— Это квартира Михаила Крымова? — женщина упорно продолжала задавать вопросы, а Витковский уже начинал злиться.
— Да, вот только с кем я разговариваю? — взаимный обмен вопросами затянулся.
Прежде чем Павел успел ответить, в комнату зашел Миша. Он только что вышел из душа, поэтому мокрые волосы торчали непослушным хохолком. Указав рукой на телефон, Крымов вопросительно поднял брови, а мужчина кивнул ему в ответ.
— Тебя, — он протянул трубку Мише.
— Алло… да… привет, мам, — Михаил вышел разговаривать в другую комнату. У него не было секретов от своего спутника, но разговор с матерью — это что-то личное. По крайней мере, для него: не слишком часто он с ней общается.
Павел против воли прислушивался, до него доносились обрывки разговора. «Это Паша… живем вместе… давно… хороший друг… не надо, мам… все отлично, да…» Неловкий, наверное, разговор.
Михаил вернулся в комнату, поставил телефон на базу и сел рядом с Павлом.
— Фух… — протянул он. — Ни разу на эту тему не говорили, а тут сразу столько вопросов.
— Все в порядке? — Паша не хотел выдавать свое сильнейшее любопытство, но Михаил раскусил его и засмеялся, легонько толкнув в бок локтем.
— Ну да, спросила кто ты такой, давно ли здесь живешь. Я, конечно же, сказал, что ты мой хороший друг, которому нужно было где-то остановиться, пока подыскивает себе жилье. Мы с ней так и застряли на стадии отрицания. Глупо, но это помогает поддерживать отношения. Знаешь, — Миша повернулся к Витковскому. На его лице застыло удивленное и недоверчивое выражение. — В какой-то момент мне показалось, что она захотела приехать сюда и познакомиться с тобой. Бывает же.
— А почему нет? Я могу быть очень убедительным в роли простого друга, — улыбнулся в ответ Паша.
— О, нет уж, к такому я не готов. — Павел в ответ пожал плечами: на нет и суда нет.
— Зачем она звонила? Вы же очень редко общаетесь.
— Да, — Миша махнул рукой в сторону, — у них с отцом недавно была годовщина. Нельзя не поздравить их с этой датой, но мне не хотелось нам всем портить настроение, поэтому я отправил им подарок по почте — билеты на заграничную поездку. И вот она звонила поблагодарить.
— Какой неискренний подарок…
— Неправда! — возмутился Крымов. — Это было отличное решение.
— Миша, — Павел обнял мужчину за плечи и посмотрел ему в глаза очень долгим, почти неприятным взглядом. — Помирись с родителями, чаще навещай их и уж точно поздравь с годовщиной лично. Ты потом будешь жалеть об упущенных моментах. Тебе же не будет сложно завезти им продукты, выпить чаю, выслушать жалобы на здоровье и на то, что старость не радость, а минут через пятнадцать уйти. Сначала будет неловко — вы же уже отвыкли друг от друга, но ведь не выгонят они тебя, в конце-то концов. А потом все наладится, родители тебе потом спасибо скажут. Кому-то просто надо сделать шаг навстречу.
Павел говорил так, словно все это знал не понаслышке.
Михаил прислушался к словам Паши и постарался наладить отношения с родителями. Сначала они приняли его в штыки, пытались понять причину такого внезапного приступа сыновней любви. Мишу это немного обижало, но, в принципе, он их понимал. Со временем они все больше и больше становились похожи на семью. Они старались не говорить о вещах, которые послужили причиной отчуждения, но однажды мать призналась сыну, что уже очень давно хотела, чтобы они помирились. Она боялась, что Миша злится на них, поэтому продолжала молчать.
Теперь, когда все наладилось, Миша понял, насколько многого он был лишен. Семья, это слово не пустой звук. Михаил был очень рад, что Павел подтолкнул его к примирению с родителями. Единственное, о чем он жалел, — что, несмотря на большой прогресс в их отношениях, его родители все равно не смогли бы принять и Пашу тоже.
***
Жизнь текла своим чередом. Павел и Михаил успели отметить вторую годовщину. Миша без преувеличения мог сказать, что это счастливейшее время в его жизни. — Так, я сегодня поздно вернусь, — Паша спешил, поэтому пытался одеваться и одновременно что-то читать на экране компьютера. — Меня прикрепили к аудиторам. И зачем только? «Чтобы контролировать процесс», конечно, как будто они сами не справятся, — жаловался он. — Зато их главный на меня волком смотрит. И я его прекрасно понимаю! Приходит незнамо кто, и его ставят руководить. — Успокойся, это такая мелочь. — Для меня «нездоровая атмосфера в коллективе» — это не мелочь, — Павел передразнил инструктора с последнего добровольно-принудительного тренинга для всех руководителей. — Сделаете проверку — и ты этот коллектив больше не увидишь, — Миша остановил мельтешения Витковского туда-сюда и забрал из его рук галстук. Он быстро завязал его на шее, сделав идеальный узел. Заставил Пашу податься вперед и поцеловал его. — Удачи на работе, и поменьше нервов. — Хорошо, обещаю, — Павел крепче обнял своего мужчину и опять поцеловал. Потом с сожалением отпустил: — Черт, я опаздываю. — Вот-вот. — Михаил подтолкнул его к двери. — Иди уже, — улыбнулся он. — Да вот же, ухожу. У Павла, в отличие от Михаила, был странный график. Он со своими проверками мог задерживаться допоздна, а иногда у него были выходные в середине рабочей недели. Миша уже привык к тому, что в воскресенье Павел может сорваться куда-то с места. Конечно, Паша предупредил, что опоздает, но часы показывали почти полночь. Михаил уже несколько раз набирал мобильный Витковского, но ответом ему были лишь гудки. В пылу рабочей деятельности Павел часто ничего не слышал, но уже почти двенадцать, они уже должны были закончить проверку или отложить ее на завтра. Миша беспокойно ходил по комнате, постоянно посматривая на часы. Что-то случилось?.. Он гнал от себя эту мысль. Скорее всего, Паша заработался и забыл о времени. Ну ничего, когда он придет, Крымов ему все выскажет: тот перестанет мобильный из рук выпускать, чтобы сразу отвечать на звонки. Когда зазвонил телефон, Михаил был весь на нервах и невольно вздрогнул. Наконец-то Паша одумался и вспомнил о нем! — Алло! — он уже собирался накричать на Павла. — Здравствуйте, вы Крымов Михаил Юрьевич? — послышался в трубке деловой голос. Миша мгновенно напрягся и забеспокоился еще больше. Не к добру. — Д-да, — немного неуверенно ответил он. — Вы знаете Витковского Павла Игоревича? — внутри что-то оборвалось. — Да. — Вы указаны как лицо, к которому стоит обратиться в случае непредвиденной ситуации. У Павла была дополнительная страховка, и он никогда не забывал носить с собой документы. У него даже была печать с группой крови в паспорте. Говорил, что это мелочь, а в критической ситуации может пригодиться. Он бы точно не забыл указать контактное лицо. — Да, знаю. Что-то случилось? — Витковского сбила машина. Он сейчас в реанимации в городской клинической больнице №71. — С ним все в порядке?! — Миша вскочил на ноги. У него в глазах на секунду потемнело. — Я из регистратуры. Ответ на ваш вопрос может предоставить только лечащий врач, — видимо, девушка привыкла к таким вопросам. Она не злилась, а голос продолжал быть почти равнодушно-деловым. — Адрес больницы: Шкулева, 4. До свидания, — она положила трубку. Михаил опомнился, когда понял, что уже с минуту сидит и слушает гудки в трубке. Он хлопнул себя по щекам, чтобы окончательно очнуться. Ему срочно надо в больницу, сейчас же. В голове, сменяя друг друга, крутились два слова. Машина, реанимация. Реанимация, машина. Машина, реанимация… Они звучали в его голове равнодушным голосом девушки из регистратуры и мешали сосредоточиться на важных вещах. Крымов быстро оделся и взял деньги. Он очень долго, невероятно долго, как ему показалось, искал ключи от машины. Брелок в его руках позвякивал. Он посмотрел, как слегка дрожат его руки. К черту, вызвал такси. Все стало в разы медленнее. Машина ехала целых пять минут, лифт опускался вниз со скоростью улитки, по дороге в полночь они еле плелись. Казалось, что каждый светофор спешит включить перед его машиной красный свет. Михаил крепко сцепил пальцы в замок. Так, что под ногтями побелело. Он старался не думать о самом худшем. Очень-очень старался. Но в голове крутилась статистика ДТП с летальным исходом для пешеходов, новости и ужасные фотографии погибших. Почему он против воли выбрал самый худший вариант и концентрировался на нем?! Паша не умер! Он всего лишь в реанимации, может быть, его только зацепило. Наверное, он сейчас сетует на разряженный телефон и думает, как же связаться с ним. Он откинулся на спинку сиденья и бессмысленным взглядом смотрел, как в окне проносились мимо огни ночного города. Когда машина остановилась возле входа в больницу, Михаил не глядя бросил несколько купюр таксисту и быстро вышел. Зайдя в здание больницы, он сразу кинулся в регистратуру. — Извините, — он вежливо обратился к сонной женщине. Сначала она медленно отставила в сторону кружку, потом поправила стопку документов на столе. Мише хотелось наорать на нее и кинуть чем-нибудь, хотя умом он понимал, что уже ночь и все хотят спать. — Здравствуйте, что случилось? — Здравствуйте, мне позвонили и сказали, что к вам поступил Витковский Павел Игоревич, — женщина стала что-то проверять по компьютеру. — Да, все верно. — А… а как он? — Крымов вцепился в стойку, ему нужна была опора. Женщина увидела это и сочувственно вздохнула. — Вам нужно к врачу. Раз он в реанимации, то идите и перехватите дежурного врача. Она сказала ему, на какой этаж подняться, и Михаил, сердечно поблагодарив ее, поспешил наверх. Он стоял у входа в реанимацию рядом с табличкой «Посторонним вход запрещен». Как долго ему ждать здесь дежурного по этажу, он ведь может вообще не выйти. Михаил постучал в дверь. Выждав несколько секунд, постучал опять. Вскоре дверь открылась, и выглянул недовольный врач. — Что вы хотели? — К вам сегодня привезли Витковского Павла Игоревича, — он в очередной раз повторил эту фразу. — Я хочу узнать, как он, можно ли мне к нему? — А кто вы ему будете? — Сожитель. В этот момент Михаил и не подумал о том, чтобы солгать. Всего его мысли были заняты Пашей. Беспокойством и страхом за него, ужасающим бессилием и боязнью потерять его. Хуже всего была неопределенность. Он не знал, жив ли Паша вообще. Если жив, то насколько пострадал. Если сильно пострадал, то какие прогнозы. Ему нужно было узнать хоть что-нибудь. Совсем молодой врач, вчерашний ординатор, раздраженно скривился. — Не положено, — процедил он сквозь зубы. — Что? — возмутился Михаил. — Но почему?! — В реанимацию нельзя, а любая информация — только близким родственникам. — Но я ему очень близкий человек! — Вы? — врач презрительно посмотрел на него. — Вы ему никто.
