Глава 9
7 июня 2014 г., 00:59
Виртуозы по части пыток, средневековые инквизиторы, неслучайно придумали пытку ожиданием. Неизвестность, неспособность что-нибудь изменить, плен из собственного бессилия и воображения. Как много времени прошло? Сколько еще пройдет? Когда станет известно хоть что-нибудь?
Михаил сидел на жестком, неудобном стуле рядом с дверью в реанимацию. Его вторая попытка пробиться к Паше или услышать хоть слово о нем тоже закончилась провалом. Только в этот раз ему еще и пригрозили охраной. Поняв, что сейчас он полностью бессилен, Миша занял свой пост возле двери. Он все узнает, когда врач выйдет, будет проходить медсестра или вообще хоть кто-нибудь. В крайнем случае, ему оставалось дождаться приемных часов. Еще несколько часов неведения.
В голове не было ни одной толковой мысли, только обрывки тревожных образов, которые по маленьким осколкам, как в калейдоскопе, составляли картину внутреннего ужаса. Это липкий ужас, от которого потеют ладони, появляются глубокие морщины и седеют волосы на голове.
Наедине со своим страхом Крымов почти потерял чувство времени, он не заметил, что на улице уже начало рассветать. Он не заметил, как в коридорах стал появляться персонал: уборщицы, медсестры и врачи. Мало кто из них обращал внимание на одинокого, убитого горем мужчину. Нет, они не были равнодушными или бесчувственными, но стены больницы видят слишком много горя. Нужно уметь абстрагироваться от него, иначе никогда не сможешь хорошо выполнять свою работу. Но и никогда нельзя забывать, что перед тобой человек, а не ходячий диагноз.
Михаил вздрогнул, когда кто-то положил руку ему на плечо.
— Доброе утро, молодой человек, — поприветствовал его седовласый мужчина в белом халате. — Что вы здесь делаете в такую рань? — он мягко и ободряюще улыбнулся.
Крымов мгновенно вскочил с места. Он с таким удивлением посмотрел на врача, словно уже в этом есть что-то странное — врач в больнице.
— Здравствуйте, — хрипло просипел Миша. — Сюда привезли одного человека, я хочу узнать, как он. Хоть что-нибудь скажите. Это мой брат двоюродный.
Заведующий отделением уже успел пообщаться с дежурившим врачом. Родственники, которые штурмуют отделение реанимации и требуют, чтобы их впустили, бывают каждый день. Этим уже никого не удивишь, но дежурный заострил внимание на последнем случае, потому что его очень сильно возмутил один факт. Заведующий согласно кивнул головой, а сам подумал, что хотя бы пару слов, чтобы успокоить человека, мог бы и сказать.
— Ваш… брат еще денек полежит в реанимации, а потом мы его переведем в общее отделение. Плохо от наркоза отходит товарищ, но это ничего страшного, бывает, — врач мягко взял Михаила под руку и повел его прочь от дверей реанимации. — У него сложный перелом ноги, ее и оперировали, и сотрясение мозга. Его сбила машина, это он еще легко отделался.
— То есть, — недоверчиво уточнил Михаил, — с ним все будет в порядке?
— Да, через две-три недели можно будет забрать домой.
Услышав эти слова, Миша остановился посреди коридора. Облегчение, которое он испытал, чуть не сбило его с ног. Нужно было несколько минут, чтобы прийти в себя. Внутри словно лопнула струна, которая сдерживала его эмоции и не давала окончательно расклеиться, собирая в кучу все силы. Михаил отошел в сторону, махнув врачу рукой. В этом жесте он пытался одновременно выразить благодарность и просьбу оставить его одного. Заведующий все понял, кивнув Крымову, пошел по своим делам.
Какое-то время Миша просто пытался прийти в себя. Все закончилось. Ладно, не все, но худшая часть. Закончился ужас, который парализовывал при мысли о Пашиной смерти. Закончилась тревога, что все очень и очень плохо. А главное — закончилась неизвестность, которая сводила его с ума.
Отдышавшись и справившись с эмоциями, Михаил вызвал такси. Находиться в больнице уже не было сил, зато уже завтра он сможет увидеть Пашу. По дороге он позвонил на работу и взял два выходных за свой счет. Заодно позвонил на работу Витковского и предупредил, что тот в больнице.
Уже сидя в машине такси, Миша понял, что ничего не спросил о водителе, сбившем Пашу. Он вообще не узнал, как это произошло. В тот момент это не имело никакого значения, да и врач вряд ли бы знал. Об аварии Михаил узнает завтра у Паши, когда наконец-то увидит его.
Дома Михаил посмотрел на ужин, который он вчера так и не убрал в холодильник; на ключи от машины, в кой-то веки лежащие на видном месте; на телефонную трубку, мигающую разряженной батареей. Убрав все, он пошел в ванную, где долго стоял под душем, пытаясь смыть с себя все ужасы сегодняшней ночи. Потом он пошел в спальню, где закрыл жалюзи и лег спать.
Он лег на Пашину половину постели.
***
Приемные часы еще не успели начаться, а Михаил уже дежурил возле больницы. Он взял с собой килограммов пять фруктов и пару контейнеров домашней еды. Нацепив бахилы, Крымов зашел в отделение травматологии. Он уже узнал, в какую палату перевели Павла. Тихо постучав, Миша вошел в просторную четырехместную палату. Паша лежал на ближайшей к двери койке и словно ждал его прихода, потому что смотрел прямо на дверь. — Привет, — улыбнулся он. Улыбнулся так, словно все абсолютно нормально и хорошо, так, как улыбался по утрам в совместные выходные. — Привет, — Миша глупо застыл в проходе, пока Павел не поманил его рукой. Крымов свалил пакеты на тумбочку и сел на стул у кровати. Взял Пашу за руку и молча прижал ладонь к своей щеке. Теплая. Пашина. И на душе так хорошо и спокойно. Михаил поднял на него глаза и несколько секунд просто смотрел, убеждаясь, что вот он — Паша, живой, дышащий и теплый. У Витковского на лице было несколько ссадин, а на голове повязка, потому что он ударился об асфальт и рассек кожу на затылке, наложили несколько швов. Загипсованная нога была в подвешенном состоянии, чтобы как можно меньше тревожить ее и не мешать выздоровлению. Для жертвы ДТП он выглядел еще совсем неплохо. Улыбался и поддерживал Мишу, хотя сам пострадал. — Миш, все в порядке. Со мной все хорошо, — Павел крепко сжал ладонь Крымова своей. — Легко отделался, я у тебя везунчик, — улыбнулся он. — Везунчики не попадают под машины, — заметил Михаил. Мягкое спокойствие, которое демонстрировал Паша, успокоило и его. — Ты меня очень напугал, больше не смей так делать. — Я постараюсь, — заверил его Паша. Он бросил взгляд на палату. У них было занято три койки, один парень-мотоциклист был слишком поломан, чтобы вставать, и почти все время спал, а второй, несмотря на костыли, постоянно где-то и с кем-то пропадал. Сейчас они фактически были наедине. Павел слегка потянул Мишу за рукав и заставил его наклониться. Плевать на ссадины и боль, ему нужно поцеловать своего мужчину. Убедить и убедиться, что они вместе и все будет в порядке. Михаил нежно и бережно ответил на поцелуй, боясь потревожить ранки на лице. Оторвавшись от губ Паши, он мягко прикоснулся своим лбом к его, слегка задевая белую повязку. Замер, слушая свое-чужое дыхание. Момент их близости был почти интимным; то, что могут разделить только двое по-настоящему любящих людей. Такие моменты не длятся долго, они плавно сходят на нет, оставляя после себя приятное послевкусие и мягкую, обволакивающую нежность. Когда они оторвались друг от друга, то было ощущение, что они уже все сказали друг другу. Их молчаливый обмен эмоциями и чувствами был лучше любых слов. — Расскажи, как все произошло, — Миша все еще держал Пашу за руку и не собирался отпускать. — Я переходил дорогу по пешеходному переходу, который сразу за поворотом. Дальше машина появилась так неожиданно, что я и не сразу понял, что произошло. Больно, и я на асфальте. Отключился от боли и очнулся уже в машине скорой помощи. Если честно, то плохо помню, все какими-то обрывками, да и вспоминать не хочется. — Извини, — Михаил тут же почувствовал вину. — Прекрати, — усмехнулся Павел, — ничего страшного. — Хорошо, а что с водителем? — Он вызвал скорую и приходил, пока я лежал в реанимации. Так мне сказал врач. — Ну, еще бы, — завелся Крымов. — Сбил человека на пешеходном переходе и теперь беспокоится. Будет уговаривать не писать на него заявление. Не вздумай соглашаться. Ты мог умереть, водителя нужно наказать. Несмотря на то, что Павел был пострадавшим, он не разделял с Мишей такого праведного гнева. Из обрывков воспоминаний он помнил напуганного молодого человека, который судорожно орал на диспетчера и требовал, чтобы скорее прислали машину. — Я хочу сначала посмотреть на него, а потом уже принимать решение, — осадил его Павел. — Тут может быть только одно решение — наказать его, — не шел на уступку Крымов. — Посмотрим, — примирительно заметил Паша. Он уморился, и ему хотелось отдохнуть. Михаил понял это и ушел, пообещав прийти завтра после работы. Он бы заехал и до нее, но Павел ему строго запретил.***
Нормально отдохнуть Витковскому не дали, потому что вскоре после ухода Михаила к нему пришел водитель, сбивший его. И тоже принес целый пакет фруктов. Можно теперь все отделение накормить. Павел смотрел на молодого парня, которому, наверное, только что перевалило за двадцать. Тот с ужасом смотрел на загипсованную ногу и нервно покусывал губу. Он боялся и за пострадавшего, и за себя самого. Всегда считал, что те, кто нарушает правила, должны получить по заслугам, а теперь, когда сам оказался на таком месте… Слава нервно сглотнул и тихо обратился к Витковскому: — Извините, — он извинялся за то, что потревожил больного. — Извините! — наверное, это уже за то, что сбил его. — Успокойтесь, пожалуйста, — Павел жестом остановил парня. — Просто расскажите, как это произошло. — Я виноват! — начал Вячеслав. — Я очень-очень перед вами виноват, мне так жаль. Вы ведь поправитесь? Может быть, нужны деньги на лечение? Господи, конечно же, нужны. — Хватит причитать, — одернул его Витковский. — Я поправлюсь, достаточно. Расскажите, как произошла авария. — Да, конечно, — он полез в рюкзак и вытащил выписку из протокола ДТП. — Вот, здесь есть информация. — Может быть, сам расскажешь? — Паша взял листик и прочитал только одну фразу «Алкоголь в крови не обнаружен». Отдал его назад. — Понимаете, я всегда смотрю на дорогу и торможу перед пешеходным переходом, просто в этот раз… — Слава весь покраснел, и Павел поставил бы на то, что это от чувства вины. — У ребенка игрушка упала, и дочка начала плакать, разрывалась просто. Я на секунду отвернулся от дороги, чтобы протянуть ей другую. У меня всегда в бардачке теперь какой-нибудь хлам для нее лежит. Я знаю, что нужно было остановиться. Я виноват. Мне правда очень жаль, — он опустил взгляд. Паша с некоторым недоумением смотрел на горе-водителя. Ну какой ему ребенок, если он сам еще дите. Простой и бесхитростный парень. Павел был уверен, что он не просто ломает комедию, а искренне сожалеет. И не пришел сюда с женой и ребенком, пытаясь разжалобить его. Он допустил ошибку. Большую ошибку. Ошибку, которая могла стоить человеку жизни. Можно ли оставить такое без должного наказания? — Жаль ему, — буркнул Витковский, — на дорогу смотреть надо. — Парень сокрушенно опустил голову еще ниже. — Ладно, ничего я писать не буду, только аккуратнее там. — Спасибо большое! — Слава схватил Пашу за руку и крепко пожал, не подумав, что у него может быть какая-нибудь травма. К счастью, руки у него не пострадали. — Спасибо, поправляйтесь скорее! Когда Слава попрощался с больным и вышел из палаты, бросился звонить жене, Павел смотрел ему вслед с легкой улыбкой, раздумывая, правильно ли поступил. Он думал, что уже не увидит своего горе-водителя, но тот продолжал приходить через день до самой выписки, принося то «яблоки с дачи», то «пирожки жены». Он не переставал благодарить Пашу за понимание и пытался всучить деньги, но Витковский быстро завернул эту инициативу.***
Миша не сразу оценил великодушие своего возлюбленного. — Сегодня тебе повезло, а в следующий раз он кого-то насмерть зашибет, — Михаил недовольно смотрел на Пашу. — Слушай, главное — это не наказание, а урок. Мне кажется, что он теперь за рулем в жизни глаз от дороги не оторвет. Да что там кажется, я в этом почти уверен. — Я бы посмотрел на твое рыцарство, если бы это я был на твоем месте, — непреклонно ответил Михаил. Он был недоволен решением Паши, но со временем тоже оттаял. Может быть, теперь на дорогах будет еще один аккуратный и осторожный водитель. Через положенное количество дней Павел перебрался домой. Он скучал на больничном, пытаясь как-то работать удаленно. Крымов окружил его заботой, которая иногда переходила все границы. Паша выздоравливал и пока не знал, что Михаил уже давно вынашивает в голове одну мысль и готовит серьезный разговор. Пока Павел лежал в больнице, Миша был дома в одиночестве и очень много думал о них. Раньше ему казалось, что принятие обществом их отношений не такая уж и важная вещь. Дают спокойно жить — и ладно. Теперь, в силу последних обстоятельств, он пересмотрел свою точку зрения. Спокойствия недостаточно, ему нужны гарантии. Гарантии в своем будущем и в завтрашнем дне.
