Good night, my beloved. Rape me, my loveless

Обложка: http://vk.com/matt_berry?w=wall136866371_7782 *** - И тогда я беру гитару, сажусь рядом и начинаю играть одну из наших песен. Так Мияви чуть оливкой не подавился, когда это услышал. А потом такой: "Ты же в хлам!". А я: "Талант не пропьешь!". В общем, он тоже хватается за инструмент, бросает свою рюмку и... у него ничего не получается! Он матерится, пытается заново, но в ноты никак не попадает. Манабу с Хирото уже умирают от смеха, и тогда... Речь Урухи резко обрывается, потому что на светлую похмельную голову гитариста высыпается... Дождь из порванных презервативов с некогда различимыми на них иероглифами. Все трое тут же замолкают и разом застывают на своих местах, Руки невозмутимо проходит в комнату отдыха последним со стаканчиком кофе в руке, а я продолжаю держать над геем-самоубийцей большой черный мешок для мусора дном вверх, наблюдая за тем, как из него сыпятся полопанные накануне "шарики", застревая изодранными краями в волосах и на одежде будущего трупа. Один из прозрачных подарков падает в его стаканчик с чаем, выплескивая коричневые брызги за бумажные края, и я, дождавшись, когда все резиновые клочки покинут плен мешка, вытряхиваю остатки, наконец опуская руку и бросая его на пол. Гробовая тишина в комнате длится еще несколько долгих секунд, пока Уруха, неподвижный и бледный, наконец не решается раскрыть рот, тихим шепотом обратившись к Рейте. - Он за моей спиной, да? Басист быстро кивает, и Кою еще немного сидит неподвижно, а после очень медленно и заторможено поворачивает ко мне голову, наталкиваясь на свою смерть круглыми от ужаса глазами, на что я только усмехаюсь, продолжая спокойно стоять за спинкой его кресла, уперев руку в бок. - А... Аой-с...сан... приве-е-ет, - дергано улыбается гитарист, поднимая дрожащую ладонь в знаке приветствия. - Мы знали его, как безответственного алкаша и педика, ленивого раздолбая и законченного тупоголового придурка. Так пусть память о нем никогда не покинет наши сердца, и он останется в них все той же безмозглой голубой пьянью. Аминь. Я достаю из сумки флоггер с тридцатью длинными хвостами на конце и ручкой в виде того самого органа, которому он так любит подставлять свою задницу на вечеринках, и мерзавец тут же срывается с места, заскакивая на стоящий перед ним стол и бросаясь по нему же подальше от меня. Таканори наигранно-обреченно вздыхает, драматично сжав пальцами переносицу, когда я бросаюсь вслед за самоубийцей, переворачивая чертов стол. - Руки, останови их! - А? Зачем? - слышу я скучающее от любовника, пока лидер широко распахнутыми глазами следит за нашими передвижениями по комнате. - Как это зачем?! - А ты не знаешь? - Он что-то натворил? - Разве ты не участвовал в его величайшем мероприятии по поиску способа умереть медленной и мучительной смертью? - Ты о чем вообще? - А ты у Рейты спроси. Он следующий по счету. Кай резко оборачивается на бледного, как полотно, басиста, и Акира нервно сглатывает. По его глазам можно определить, что он судорожно соображает, как бы свалить отсюда без последствий, только вот дверь заперта... - Что происходит, Рей? - Ну... - Стоп. Помнится, вчера вы брали у меня ключи от квартиры Аоя, с целью устроить какой-то сюрприз, - вспоминает лидер, сложив руки на груди. - Видимо, он удался на славу? - Еще как, - кивает Матсумото под вскрики гитариста, которого не спасает природная ловкость, и так или иначе плетка все же жалит своими мягкими концами его зад. - А, ну, тогда ладно, - барабанщик вновь спокойно откидывается на спинку дивана рядом с Руки, принимаясь за свой кофе. - Воспитательные меры пойдут только на пользу. - Лидер! - кричит Уруха, забегая за диван и хватая мужчину за плечи. - Как ты можешь?! - Что могу? - Он же убьет меня! - Сочувствую, - сострадательно протягивает Ютака, отпивая из стаканчика. И наши игры продолжаются снова, пока шутник не спотыкается об сваленную с вешалки куртку... - Сволочь! - выдает гитарист, прикладывая к заднице холодную банку какого-то газированного напитка, только что выуженного из автомата в коридоре. Я же, бросив флоггер на стол, как напоминание басисту, что если тот дернется - разделит судьбу лучшего друга, присоединяюсь к лидеру и вокалисту на чаепитие. - Кто ж виноват, что у тебя нет чувства юмора? - Ты хочешь продолжить? - невозмутимо спрашиваю я, и мужчина тут же замолкает, забежав за кресло и опасливо покосившись на игрушку. Пусть скажет спасибо, что я не поимел его этой занимательной вещицей на глазах остальных участников. - Тебе еще убираться тут, кстати, так что не расслабляйся, - указывает лидер на засыпанные обрывками средств контрацепции кресло и пол вокруг него. - Как ты вообще додумался до этого? - Ты хоть знаешь, сколько я на них денег спустил? - шипит гитарист, в волосах которого все еще торчат белые резиновые лоскутки, которые он продолжает вынимать из запутавшихся прядей. - Твои проблемы, - отзываюсь я, потягивая горячий напиток. - Раз мозгов нет. - А, значит, это я виноват? А кто пошатнул мою психику накануне, ты не помнишь? Или мне в красках передать это и остальным тоже? - Заткнись, придурок! - рычу я, подскакивая с места, но передо мной тут же возникает Матсумото, упирая ладони в мою грудь и не давая вновь наброситься на камикадзе за креслом. - Ну, все, успокойтесь оба, - смеется вокалист, пытаясь усадить меня обратно. - Все виноваты, кроме лидера. - Это потому что я единственный адекватный человек тут. - Адекватный? Ты отдал ключи от моей квартиры двум психам! - Я сказал: хватит, Юу, - спокойный голос заставляет замереть на месте. Взгляд опускается к красивому лицу напротив, и я встречаюсь с насмешливой темнотой в пределах черных век, направленной на меня в твердости. Таканори усмехается, толкая меня в грудь, и я теряю равновесие, падая обратно на диван и вздрагивая, когда ладони любовника удаются в его спинку по обе стороны от моего лица приглушенным хлопком. Мужчина упирает колено в обтянутое светлой обивкой сидение между моими бедрами, едва не натолкнувшись на пах, и я бездумно опускаю взгляд вниз, понимая, что если двинусь - обязательно упрусь в его ногу, и... - Вот так, будь умницей, - шепчет он в мое ухо, склонившись ниже, и жар его дыхания обжигает кожу на шее, заставив судорожно втянуть воздух в легкие. - И ты думаешь остановить меня этим? - вздергиваю бровь, усмехнувшись в ответ... Кай подскакивает с места, когда я, схватив Матсумото за узкие бедра, роняю его на диван спиной, тут же нависая сверху и прижимая его запястья к широким подушкам у лица, коленом разводя стройные ноги любовника. Черт, заводит... Так бы и трахнул сейчас это гибкое тело, прямо здесь, наплевав на свидетелей. - Играешь с огнем. - Правда? - улыбается он так пошло, обводя кончиком языка верхнюю губу, согнув ногу и уперев каблук туфли в сидение. - Покажешь, почему? - Мерзавец... Я ловлю эти полные губы своими, не обращая внимания на застывших возле друзей, которые все же догадываются покинуть комнату. При чем делают они это в разных чувствах: Кою - понимающе усмехаясь, Рейта - матерясь и скрипя зубами, Кай - краснея и опуская взгляд в пол. И вся троица спешит скорее выйти за порог, даже не упрекнув нас в срыве репетиции. Только вот закончить нам все равно не дают. - Простите. Я втягиваю раскаленный воздух через рот, отрываясь от страстного поцелуя, уже успевшего вскружить мне голову, переводя недовольный раздраженный взгляд в сторону, натолкнувшись им на группу людей, неловко переминающихся с ноги на ногу у дверей. Лежащий подо мной мужчина разочарованно стонет, следуя моему примеру, но только вздергивает бровь, когда узнает в причине остановки ласк "Болтов" в полном составе. - Бё? - Извините, что помешали, - вокалист старается выглядеть менее смущенным, чем есть на самом деле, и я все же заставляю себя отстраниться от любовника, позволяя ему подняться навстречу музыкантам. - Ты что-то хотел? - Я... - парнишка вздрагивает, а после подталкивает вперед подавленного и раскрасневшегося гитариста, накрыв ладонью его голову и заставляя его склониться в поклоне. Остальные опускают головы в уважительном жесте самостоятельно, прикрывая глаза. - Мы просим прощения за недавно случившееся. Это была вина Казуки. Пожалуйста, простите нас. Мы подходим ближе, останавливаясь перед пятеркой кланяющихся, и Матсумото тихонько усмехается, задерживая взгляд на младшем гитаристе, сложив руки на груди. - Все в порядке. Я уже забыл о том вечере, поэтому, не стоит. - Ну? - не слушает Бё, бросая взгляд на стоящего рядом друга, и Казуки отрывисто приносит свои извинения тоже, обращаясь сначала к Таканори, а после и ко мне. Я давлю усмешку, пробегаясь пальцами по ягодицам любовника и притягивая его к себе за талию, дослушав пламенную речь юноши до конца и удовлетворенно кивнув. - Я прощаю тебя. Выпрямись, - наконец выдаю я после пары секунд общей тишины, и лишь тогда SCREW позволяют себе выйти из поклона, неловко отводя взгляды кто куда. - Нам правда жаль. - Давайте просто забудем об этом. Я тоже виноват - устроил драку на вашей же вечеринке. Это было очень грубо с моей стороны - испортить вам праздник подобным образом. - Вы поступили правильно. Я отреагировал бы точно так же, окажись в подобной ситуации сам. Рад, что это не разрушило ваши отношения. - Я бы сказал, что мы стали еще ближе после этого, - улыбается Руки, и я невольно окунаюсь в события той ночи, вспоминая жаркие сцены в машине, где впервые мой хозяин подвергся изменениям, позволив себе проявить теплое отношению к своему сабу. А ведь и правда... Все деформации начались именно тогда, верно? То есть, можно сказать, толчком к этому стал Казуки? - Так что будем считать, что между нами не было разногласий. Таканори протягивает руку вокалисту, и Бё с улыбкой пожимает ее, облегченно выдыхая. - Пожалуйста, продолжайте заботиться о нас! Матсумото кивает, и вся пятерка, благодарно улыбаясь, еще раз кланяется на прощание, двинувшись прочь из комнаты, но мой любовник, уже готовый было вернуться к прерванному занятию, вдруг отстраняется от меня, обернувшись к молодой группе и окликая одного из парней. - Манабу-кун? - Да? - оборачивается гитарист, заставив остальных задержаться тоже. - Мне кажется, вы с Казуки подходите друг другу. - А?! - музыкант распахивает глаза, застывая в ступоре на месте. Матсумото не удерживает тихого смеха. - Мы с Казу-кун кое в чем похожи. Нам обоим нравятся плохие парни. Поэтому, я думаю, что у вас получится. Бё отворачивается, сдерживая смех тем, что зажимает ладонью губы, не в силах остаться равнодушным к ошеломлению в глазах своенравного друга, который, вместе с Казу, даже рта раскрыть не может от подобного заявления. Я отворачиваю лицо тоже, но улыбку сдерживаю все же, коротко кашлянув. - Это сейчас комплимент был или оскорбление? Да и, к тому же, я не гей! - дергается Манабу, вспыхнув. - Не зарекайся. Один уже договорился, - указывает на меня большим пальцем Матсумото, и я вздергиваю бровь на этот жест, кидая скептический взгляд на любовника. Трое из "Болтов" прыскают хохотом. - Руки, - угрожающе-тихо окликаю я. - Да, сладкий? - ласково отзывается мерзавец, невинно улыбнувшись, и я могу только сверкнуть гневным взглядом, отвернувшись. - Нет. Ничего. Мы это наедине обсудим. - Ну, вот и славно, - продолжает Така, улыбнувшись гитаристам. - Как-нибудь еще поговорим. - Да, конечно. Спасибо, Руки-сан, Аой-сан, - кивает Бё, удерживая новый приступ веселья. - До свидания. - Всего хорошего. - Кто там до чего договорился? - обращаюсь я к нахалу, едва дверь за молодыми музыкантами закрывается. - А разве я не прав? Ты ведь хочешь меня, верно? И он стягивает с плеч свой пиджак, который небрежно отбрасывает на пол, после сжимая в кулак ткань рубашки на своем животе и медленно вытягивая ее из брюк, сорвав пару пуговиц с петель. И мой мозг отключается сразу же, как вторая рука вокалиста накрывает собой ремень, принявшись лениво расстегивать пряжку и ширинку на темной ткани. - Мы еще вернемся к этой теме позже. А сейчас... - я подхожу ближе, ловя мужчину за пояс брюк и дергая его к себе, спуская с бедер мягкий материал вниз, понимая, что меня начинает трясти от перевозбуждения. - На колени и грудью на стол. - Ты так любишь эту позу? - выдыхает он в мой рот, когда я вновь накрываю его губы жадным грубоватым поцелуем, сжимая в кулак светлые волосы и заставляя откинуть голову назад. Затвердевшая от азарта и жажды плоть упирается в мое бедро так нахально, оставляя едва уловимый влажный след на черной ткани, и я рывком сдергиваю с податливого тела распахнутую рубашку, увлекая развратника за собой к низкому столику позади. - В этом положении ты стонешь особенно сладко... - Потому что ты берешь меня, как шлюху. Это сводит с ума... - Вот как? - И тебя тоже. Я усмехаюсь, когда мужчина с улыбкой сползает по моему телу вниз, опускаясь на колени и задирая ладонями мою футболку выше, очерчивая кончиком языка линию над полоской ремня в петлях моих брюк... Он слишком хорошо знает меня. - Тогда не заставляй своего клиента ждать дольше. - Да, господин Широяма. Как пожелаете... Этот паршивец... и правда когда-нибудь лишит меня рассудка! Но я совсем не против. - Пойдем? - я улыбаюсь немного нервно, переводя взгляд на любовника. Моя машина замолкает, достигнув своей цели, погрузив салон в полумрак, хорошо разгоняемый огнями фонарей и светом из широких окон ресторана, что бросали свои рыжие блики на красивое лицо вокалиста рядом со мной. Черт, я волнуюсь, как девчонка на первом свидании! Или же как жених, собирающийся сделать предложение своей избраннице. А вот Таканори спокоен и легок, только в глазах пляшут радостные нотки и озорные чертики, выдавая приподнятое настроение мужчины. - Пойдем. Я киваю, наконец отстегивая ремень безопасности и покидая теплоту салона вместе с Матсумото, который после обходит машину, чтобы поравняться со мной и вместе направиться в заманчивую роскошь вечернего заведения, которое я так долго выбирал для него. Нас приветствуют уже на входе, с улыбкой пропуская в просторный зал и провожая до заказанного мной столика. - Садись, - сдавленно говорю я, прочищая горло, и тоже опускаюсь на мягкий стул, принимая из рук официанта меню. - Это хорошее место, - одобряет мой выбор мужчина, оглядывая помещение. - Музыка приятная, уютная обстановка, обслуживающий персонал... Уже был тут? - Нет, - отвечаю честно, потеряно оглядывая меню. - Я тут впервые. Мой спутник странно улыбается, тоже взявшись за изучение предлагаемых нам блюд. - Может, сначала вина? - Давай. Что хочешь? - Красное, - указывает он на содержание винной карты. - Я уже пробовал раньше. Тебе понравится. - Идет. Там есть кнопка вызова, так что... - Аой-сан? Этот голос заставляет вздрогнуть и вскинуть голову на его источник. Матсумото тут же отвлекается от своего занятия, но я не вижу, как распахиваются его глаза в непонятном изумлении и каменеет гибкое тело - я смотрю на остановившуюся у столика женщину, лицо которой мне хорошо знакомо. - Минако? - Какая встреча! - улыбается она, указывая рукой на свободный стул. - Я могу присесть? - Я не один. Мина бросает любопытный взгляд на Таканори, и только сейчас я начинаю замечать, что что-то не так... - Вы не будете возражать? - мурлычет девушка, очаровательно улыбаясь и, не дожидаясь ответа, отодвигает стул, опускаясь на него рядом со мной. Я не успеваю возразить. - Хорошо выглядишь. - Спасибо, - на автомате откликаюсь, не спуская глаз с вокалиста, который прикрывает глаза, опустив книжечку меню на стол спокойным движением. - Мина, у меня встреча. Пожалуйста, оставь нас... - Но я соскучилась! Твой друг подождет, ведь ты каждый день видишь его. А вот мне совсем перестал звонить... - я вздрагиваю, когда ее пальцы касаются моей ладони, и поспешно убираю руку. - Что с тобой? - Ты можешь оставить нас наедине? - Это грубо - прогонять девушку, - надувает губы выкрашенная кукла, подаваясь навстречу. Я отклоняюсь назад, когда расстояние между нами сокращается, но ее это нисколько не смущает, и уже после ее ладонь опускается на мое колено, едва не заставив меня подпрыгнуть на месте. Нет, это слишком близко! - А ведь я... - Потаскуха. Этот жесткий холодный тон мгновенно выбивает из реальности. Я в ужасе оборачиваюсь на вокалиста, не в силах поверить в происходящее, но... Наталкиваюсь взглядом не на Таку. Но почему?! Еще и девяти нет! - Что ты сказал? - Просто дешевая потаскуха, - спокойно повторяет Руки, обводя подушечкой пальца края бокала с водой. - Очередная пустышка, падкая на деньги и власть. - Да как ты смеешь, ты... Я дергаюсь, когда Минако захлебывается оскорблениями из-за того, что твердая рука моего хозяина с легкостью выплескивает в лицо женщины содержимое бокала. Посетители вокруг нас резко замолкают, оборачиваясь и забывая о своих делах и разговорах, а я не могу двинуться с места, когда озлобленные черные радужки останавливают свое внимание на мне. - Ты это специально подстроил? Издеваешься? - Матсумото поднимается, оскалившись. - Чертов кобель. Держи своих сук подальше от меня. - Руки! - Вечер окончен. - Руки! - я подскакиваю с места, когда мужчина выходит из-за стола и направляется прочь, больше не оборачиваясь. - Подожди! Что происходит?! С чего эта реакция? Откуда он знает Минако? Я бросаюсь за любовником, наплевав на униженную женщину, к которой уже подошел официант, предлагая салфетки. Через весь зал, не обращая внимания на осуждающие взгляды отдыхающих. - Руки! - выбегаю на улицу, находя вокалиста садящимся за руль моей машины. Если он сейчас уедет... Да что вообще случилось?! - Стой! Выбегаю на дорогу, преградив путь тронувшемуся автомобилю, хватаясь руками за капот, потому что он уже ударил по ногам - не сильно, только слегка толкнул, но мне совсем не важно. - Отойди. - Нет! Что произошло? Объясни мне! - Я сказал: пошел прочь с дороги! - машина вновь дергается, заставив отступить назад, но я не отхожу, впадая в настоящую панику, сбитый с толку поведением музыканта. - Я перееду тебя, как бродячую собаку! - Я не уйду! Можешь газовать! - Тварь беспородная, - выплевывает мужчина, рывком распахивая дверцу и вырываясь в прохладу переполненной улицы. Я тут же устремляюсь навстречу, ловя его за запястье, чтобы не дать сбежать, и захлопываю дверцу, получая в следующий миг звонкую пощечину. Из широких окон ресторана на нас неотрывно смотрят ошарашенные посетители, но мне все равно. Я хватаю его за вторую руку, не давая ударить вновь, и свожу кисти вместе, прижимая их к своей груди. - Отпусти, мразь! - Объясни мне! - Ты и сам прекрасно знаешь. Эта разряженная блядь... Твоя постоянная подстилка. Скучал, небось, пока приходилось со мной возиться? - Что ты несешь? Я даже подумать не мог, что она будет тут! - Правда, что ли? - огрызается Матсумото, дергая руками. - Ну, так иди к ней! Не упускай шанса! - Дурак! - кричу я, отчего и пешеходы на улице тоже останавливаются, привлеченные скандалом. - Мне никто не нужен больше! - Кому ты это говоришь? Думаешь, я ничего не знаю? - Руки, послушай... - С меня довольно. Я возвращаюсь домой. - Нет! Ты должен выслушать меня! Я ведь... - я впадаю в отчаяние, наталкиваясь на жестокость и лед, ставшие преградой к человеку напротив. - Мне и так все ясно, можешь не распинаться. - Така... - Ошибся именем, сладкий. - Таканори, - я крепко сжимаю пальцами его запястья, вглядываясь в любимое лицо. Даже если сейчас передо мной Руки, даже если Таканори не слышит меня, не видит, даже если все забудет или вовсе не заметит... Именно он. Только он... - Немедленно отпус... - Я люблю тебя! Музыкант дергается всем телом, распахивая глаза в немом шоке, мгновенно прекратив попытки освободиться. Я тяжело дышу, опуская голову и крепко закрывая глаза. Это должно было случиться иначе, но... Если я не признаюсь сейчас, потом будет поздно. - Что ты сейчас... что... - Люблю. Я люблю тебя, Така... Не уходи. Прошу тебя. - А..ой-сан... Я вскидываю голову к любовнику, находя перед собой того, к кому обращался, вместо озлобленного зверя в облике моего вокалиста. Он... услышал? Услышал меня? - Я люблю тебя, - шепчу я, подаваясь навстречу и обхватывая руками родное тело. Так крепко, как могу, понимая только сейчас, как много он значит для меня. Я никогда не думал, что он настолько важен. И потому... - Люблю. Пожалуйста, поехали вместе. Пожалуйста, Таканори. Вокруг нас - десятки свидетелей. Но почему-то впервые я не думаю о сохранении своей репутации. Мои губы находят его сами собой, уже стремясь не удержать, а подтвердить сказанное, доказать искренность этих слов и, наконец, выплеснуть наружу все ранее скрытые от него чувства, для меня же самого. Пусть завтра все изменится, пусть завтра во мне разочаруются тысячи людей. Лишь бы удержать его - я готов на все. Теперь - точно! Любое желание - исполню! Любую прихоть... Пусть только скажет, я все отдам! Только бы вместе с ним. - Я... я вспомнил. - Что? - Увези меня отсюда. Увези, Юу. - Така. Я склоняюсь над любимым мужчиной, закрывающим глаза ладонью. Спинка пассажирского кресла моего авто сильно откинута назад, держа на себе легкое тело вокалиста и тихо скрипя от моего веса тоже. Но на самом деле... - Та... - Я вспомнил, - тихо шепчет Матсумото, отводя руку в сторону, но не поднимая глаз. - Я знаю, почему "он" появился. Это случилось в те выходные. Да, тогда. Когда мы решили отдохнуть отдельно друг от друга. Я замолкаю, внимательно оглядывая любовника под своим телом, не решаясь прервать тихую болезненную речь. То, что породило эту болезнь... Этот вопрос тоже мучил меня вновь и вновь, каждый день. - Мне было плохо в тот день. Это ведь я попросил у лидера перерыв - мои чувства, что я испытывал к тебе, дошли до своего предела. Я не мог продолжить работу, понимая, что иначе просто сорвусь. И поэтому... решил выпить. Чтобы хотя бы на день забыться, раствориться в алкоголе и выкинуть из головы все мысли о тебе. И заснуть в пьяном угаре, надеясь, что сны о тебе тоже оставят меня хотя бы на одну ночь. Никого не хотелось видеть, но и пить в одиночестве - тоже. Мне нужна была какая-то компания, шум, музыка, но чтобы никто из них не трогал меня в то же время. Так что я не позвонил ни Урухе, ни Рейте, ни Каю - я просто собрался и поехал в бар. Я не выбирал специально, просто сел в машину и остановился возле первого попавшегося клуба, не переживая о его достоинствах и репутации. Да и не в том состоянии был, чтобы искать более респектабельное место. Припарковал машину и направился к дверям, легко пройдя через охрану и сразу направившись к барной стойке, но... зачем-то оглянулся. Я распахиваю глаза, тоже отыскав в памяти тот злополучный выходной. И внутри все сжимается от горечи, заставив отвернуть лицо. Черт, это же в тот день я... - Мы не дети. И, конечно же, мы все нуждаемся в сексе, это естественно, еще с начала карьеры. Так что, само собой разумеющееся - заставать тебя с очередной девочкой на ночь, коих действительно было много, но... знать - это одно, а увидеть - другое. Я забыл, зачем пришел туда. Забыл, где вообще нахожусь. Я видел только вас двоих в полутьме помещения. И, возможно, не отреагировал бы на это, только вот то, что происходило там... - Черт... - Она была так настойчива. Я видел, как она старалась. Пробравшись под твою рубашку руками и целуя в шею. Прикасаясь к тебе открыто, без всякого смущения. А в твоих глазах были только жажда и восхищение. Улыбка удовольствия на губах, сжимающих сигарету. Ты смотрел на нее так страстно... Матсумото судорожно выдыхает, потянувшись к моему пиджаку и забрав из внутреннего кармана пачку сигарет и зажигалку, дрожащими пальцами доставая белый сверток и прикуривая, закрыв глаза. - Это было обычным делом, и я не знаю, почему это так ранило меня. Я ведь сам так делал, но... отчего-то стало так паршиво. Видеть, как она целует тебя, прижимается к тебе, спускается губами ниже по твоей груди и наконец скрывается под столиком, понятно, зачем. Я стоял, как вкопанный, не в силах отвернуться и уйти. Видел, как ты запрокинул голову в удовольствии, бросив окурок в пепельницу, пряча кисть под столешницей. Видел, как толкнулся навстречу, забываясь в ощущениях. Стоял там, пока это не закончилось. Пока она не довела тебя до разрядки. А потом... Ты просто бросил деньги на стол, поднявшись с дивана, притянул ее к себе и направился к выходу, держа ее в своих руках и не замечая ничего и никого вокруг себя. Ты прошел в полуметре от меня, но даже не увидел. Вместе с ней. Я роняю голову на спинку сидения, ткнувшись лицом в обивку. Сейчас, когда я знаю, что вот уже больше года он смотрит на меня совсем не так, как было прежде, я понимаю, что представшая перед ним сцена в том проклятом клубе просто растоптала его изнутри. И теперь мне тоже становится так гадко от самого себя, что хочется утопиться. - Я ушел почти сразу после вас, не в силах остаться в том клубе. И тут же отправился домой. Уже там я напился в одиночку, смеясь над тем, как глупо выгляжу. А потом я вдруг разозлился. Впал в ярость. Вспоминая твое лицо, искаженное наслаждением... И в этом порыве без сожалений разворотил свою гостиную. Вымещая гнев на вещах. Ломая мебель и разбивая памятные вещи. Я разнес ее, потеряв рассудок, не понимая, что делаю. И сам сломался, рухнул без сил на пол и заснул сразу же, сраженный алкоголем, отчаянием и горечью. Проснувшись утром среди обломков и осколков, я все еще помнил, что сделал это сам. Вид учиненного мною хаоса не вызвал никаких эмоций, так что я просто отправился на репетицию. - Прости. Таканори, я... - Я не спускал с тебя глаз. Мы начали играть, а я мог смотреть только на твое отражение в зеркале напротив. Ты выглядел таким счастливым и довольным... Таким жизнерадостным, что мне хотелось выть от вида улыбки на твоем лице. Тогда я подумал... Чем я хуже? Я не мог даже прикоснуться к тебе, просто потому, что я мужчина, только поэтому. А ей было позволено все. Это нечестно - так я думал. Из-за того, что я не женщина, я лишен возможности быть рядом с тобой. И никогда не смогу быть рядом. Обида, что охватила меня, вдруг вылилась в боль в голове. Такую сильную, что крик сам по себе вырвался наружу. А дальше... дальше ты знаешь. Но больше всего мне стыдно именно за то, что я избил тебя после. Матсумото резко выдыхает дым в сторону, отворачивая лицо к окну. - Я хотел отомстить. Сам не знаю, за что. Если бы она там была, я бы тоже, наверное, ее... Но там был только ты. Я не смог сдержаться. Внутри все горело. Это было отчаянием, потому что ты не принадлежал мне. Эгоистичное чувство несправедливости из-за того, что ты так яро отрицал связь с мужчиной. Но на утро я уже не помнил причину этого поступка, только то, что сделал. А после все перемешалось, и я вовсе забыл о той девушке. Словно не существовало ее никогда, и не было тех сцен в клубе. Так что... - Дурак. - Да, именно. Ты прав. Прости, - прикрывает он глаза, но я поворачиваю к себе его лицо, сжимая его в ладонях, не в силах наглядеться на плавные спокойные черты. - Я дурак. - Что? - Я идиот, Така. Не увидел, чуть не упустил самого важного для себя человека. Если бы не Руки, я бы никогда и не узнал, что способен на сильные чувства. Поэтому, больше не извиняйся. Это моя вина. И я искуплю ее, любой ценой, вот увидишь! Теперь я смогу это сделать. Ты больше не будешь один. - Аой-сан... - Юу. Он вздрагивает, а после тянется ко мне, обхватывая руками мою грудь, прижимая к себе. И сейчас я наконец могу прочувствовать это до конца. Словно ждал его всю жизнь, а ведь он всегда был рядом. - Юу... - шепчет он мне на ухо, заставляя улыбнуться. Только он умеет так произносить это имя. Только у него есть это право - называть меня по имени. Только ему позволю. - Я хочу заняться с тобой любовью. В кровати. В полумраке. Так, как никогда еще этого не делал. Без пошлых поз и фраз, без игрушек, без грубости и жестокости. Ты... хочешь? - Хочу. Пожалуйста, сделай это, Юу. Yes, my beloved. Все, что захочешь. Когда он спит, его лицо становится совсем юным. Кажется, будто ему всего двадцать пять, не больше. Еще не мужчина, но уже не ребенок. И просыпаются странные чувства и желания, например, хочется еще больше заботиться о нем, оберегать, направлять. Защищать от всего на свете, хотя я и знаю, что он в силах сам постоять за себя, еще и добавить после, отчего ощущается странная гордость за него, словно за свое собственное дитя. Глупая мысль... Я улыбаюсь сам себе, заправляя за его ухо высветленную прядь, слушая мерное посапывание у своего лица и ожидая... Ожидая пробуждения своего хозяина, который заставит меня перестать видеть его таким незащищенным и хрупким. Так что я просто лежу рядом, разглядывая своего любовника так, словно впервые вижу его в своей постели. До тех пор, пока он не морщится во сне, перекатываясь на спину. - Руки. Черные ресницы вздрагивают, раскрывая чуть припухшие веки, и на губах вновь возникает хищная ленивая усмешка, едва он ловит меня чайными глазами, потягиваясь. - Ммм... Юу. Я с улыбкой склоняюсь над ним, готовый ко всему, что только он может мне дать. Но красивая ладонь, касаясь кончиками пальцев в легком жесте моей щеки, на которой раннее оставила ожог пощечины, не дарит привычной жестокости. Я не знаю, почему, но в груди вдруг возникает странное чувство тревоги, и я внимательно вглядываюсь в глаза напротив, в которых сквозит тихая печаль и тепло, направленные только на меня. Что-то не так. - Руки? - Кажется, мне пора уходить. Эта фраза заставляет тело дернуться, как от удара. Я в ужасе распахиваю глаза, не в силах поверить только что произнесенным словам. - Что?.. - Я больше не нужен. - Нет! - что он такое говорит?! Что это значит? - Что за реакция? - смеется мужчина, роняя руку на подушку. - Ты должен радоваться. - Почему ты говоришь мне это? - я легко встряхиваю мужчину, ощущая растущую внутри себя панику. - Руки, ты не можешь! Я... - Я сделал то, что хотел, что требовалось от меня. Ты - мой. Это было моей целью, и раз она достигнута, мое присутствие уже не является необходимостью. И у тебя тоже все хорошо. Так что, сегодня мы видимся в последний раз. - Не делай этого! Я люблю тебя! - Нет, ты любишь Таканори Матсумото. Настоящего, без двух противоположных личностей в нем, его "целого". Не меня. Я не могу заставить голову заработать. Внутри разрастается черная дыра, поглощая всю приобретенную сегодня радость, выкачивая из меня все счастливые моменты моей жизни. И меня она тоже сожрет - вот-вот погребет в своих пустых пределах, стерев с лица земли. Он ведь шутит, верно? Просто пугает меня, чтобы после посмеяться над реакцией. Точно, это всего лишь очередной вид пытки, я не могу ошибаться! - Это была удачная шутка, но заканчивай, хорошо? - с надеждой в голосе отзываюсь я, дрожа всем телом от просачивающегося в вены липкого страха. - Послушай меня внимательно, Юу. Нельзя одинаково сильно любить двух разных людей. В конце концов, я - всего лишь одна из граней его характера. Не больше и не меньше. Одна лишь часть, которая однажды откололась от общего и позволила себе пожить отдельно. Но если я останусь, он просто свихнется через год-два и потеряет себя окончательно - станет совсем другим человеком. И я, как его составляющая, тоже подвергнусь необратимым изменениям. И тогда ты потеряешь обоих. Но, на самом деле, ты и меня-то не теряешь. - Я... не понимаю... Я не понимаю! - Ты слишком бурно реагируешь на это. Возьми себя в руки. - Скажи, что это ложь! - Эй? Не реви. Дурак. Так вот почему его лицо размывается... Размывается любимый образ и теряется хищная улыбка на полных губах. Это наша последняя ночь вдвоем... Я сжимаю покрывала у его лица до боли в пальцах, не узнавая в этом порыве сам себя. Слезы падают вниз, на бледное лицо, ударяясь о его кожу и скатываясь вниз по щекам и скулам, теряясь где-то в светлых прядях. И мне кажется, что мое сердце сейчас разорвется на части, не выдержав этой боли. Я больше не увижу его... - Не плачь. Никто ведь не умирает. Не могу остановиться. Мой жестокий хозяин остался таковым до конца. И сейчас тоже - ранит меня, как и прежде. Теперь не будет просыпаться после полуночи. Даже если я буду умолять. Он просто оставляет меня, не оглянувшись. Вот так легко. Исчезнет. - Руки... Я обхватываю руками желанное тело, прижимаясь губами к плавному изгибу шеи. Меня трясет так, словно он и правда вот-вот перестанет дышать. Словно делает последние вдохи, разрушаясь прямо у меня на глазах. Рассыпаясь в прах. Человек, которого я полюбил - растворится в другой личности без остатка, и я больше не окунусь в его желания и жажду, не почувствую на коже его похоть и жар, не смогу ощутить плен и сладкую боль, которые он так щедро дарил мне весь этот месяц... Руки просто умрет! - Прошу тебя... - Ты словно ребенок. Прекрати. - Пожалуйста! - Нет. Эта твердость тоже уйдет. И этот взгляд. Я снова совершил ошибку. - Почему?.. - Ты поймешь. Как-нибудь. Не скучай, Аой-сан. - Нет, подожди! - я резко отстраняюсь, чтобы вновь поймать его взглядом. - Только не сейчас! Я ведь ничего не успел сказать! Я так много должен сказать тебе! Хотя бы эту ночь! - Не могу. Я действительно устал. Сегодня мы почти не спали, верно? Глаза закрываются... - Руки! - я ударяюсь в панику, отнимая мужчину от матраца и усаживая на кровати, легко встряхивая за плечи. - Не засыпай! Слышишь? Не оставляй меня одного! - Ты не будешь один, идиот. - Не засыпай! - я прижимаюсь губами к его мягким губам, не встречая сопротивления, но веки мужчины продолжают закрываться, а взгляд за ресницами - терять ясность, заволакиваясь сонной пеленой. - Пожалуйста, прошу тебя! Прошу! - I love you, Betty. Зови, если он перестанет тебя беречь. - Руки-сан! - И тогда я выполню свое обещание... - Нет! Рыдания вырываются из груди против воли. Я вжимаюсь лицом в его ключицу, когда его голова безвольно запрокидывается назад, лишая сознания гибкое тело. Потеря, которая оказалась слишком большой для меня, обрушилась на сердце невыносимой скорбью. И все вокруг начало ломаться и таять, искажая время и пространство до неузнаваемости. И я не смогу его вернуть. Больше нет. Мой хозяин - мертв. Но я... не научился жить самостоятельно. Знаешь, твоя рука, что держала мой поводок, лишила меня собственной воли. Ты научил меня жить твоими желаниями, забрав у меня право голоса и выбора. Поэтому я разучился жить сам. Кто теперь направит меня, Руки? Кто укажет, что мне нужно делать? Я ведь всего лишь саб. Твоя преданная, верная и послушная Бэтти. А такие не выживают в одиночку. Не выживают, слышишь? Руки... Я не смогу этому научиться. Я не смогу...