Момент силы

— Раз-два, три-четыре. Раз-два, три-четыре, — размеренно, словно звук метронома, звучало у Лешки в голове. Он стоял в уголке спортивного зала и старательно размахивал руками, выполняя упражнения, которые ему накануне показал Григорий Михайлович.   Да уж, упражнения! А ведь еще позавчера он был абсолютно уверен, что ноги его больше не будет в «Тахионе». Хотя тренер понравился ему почти сразу, любые спортивные клубы казались Лешке эдакими обителями зла. Нет, он, конечно, понимал, что там встречаются и нормальные люди, но еще с детства все, кто любил физкультуру, воспринимались им как индивидуумы исключительно опасные и агрессивные, и с возрастом это мнение не слишком-то изменилось. Да и самому лезть туда, где он каждый день мог встретить Лисовского… нет уж, спасибо! Он не настолько глуп, чтобы нарываться на неприятности! Это в среду Лисовский практически не обратил на него внимания, но кто знает, что взбрело бы в его голову в будущем? Как еще он решил бы Лешку «облагодетельствовать»...   В четверг утром Лешка сам проснулся в половине шестого. И целый час пролежал в постели, тревожно вслушиваясь в звуки дома: не раздастся ли звонок в дверь, не придет ли за ним снова Денис. Но нет, видимо, Григорий Михайлович, как и обещал, сумел убедить Лисовского оставить его в покое. И Лешка, облегченно вздохнув, снова заснул, впервые на своей памяти проспал учебу. Да это еще была философия, которую он категорически не любил, и преподаватель, кажется, прекрасно видел его отношение к предмету. Недавно даже заставил его написать дополнительный реферат по рационализму Декарта... В любых других обстоятельствах Лешку сильно расстроила бы невольно прогулянная пара. Он всегда серьезно относился к своим обязательствам и считал, что если уж ты учишься на дневном отделении, будь добр посещать все занятия. Но в этот раз Лешка решил простить себе нечаянный пропуск. Ничего, для успокоения совести он вечером начнет читать какой-нибудь труд потолще из списка рекомендованной литературы. А пока лучше поработает в лаборатории. И до утра субботы у него было приподнятое настроение. Чувство свободы пьянило, ведь он впервые сумел избавиться от навязываемой Лисовским «милости». Но вот в выходные... в выходные как будто само мироздание решило над Лешкой поиздеваться. И одну за другой подстраивало ситуации, напоминающие о полученном от Григория Михайловича предложении. В субботу восемнадцатого ноября он должен был наконец-то, едва ли не впервые с начала учебного года, встретиться с еще одним своим научным руководителем, Анатолием Игоревичем. У того по расписанию как раз стояли первая и третья пары на факультете биоинженерии и биоинформатики. По телефону они договорились, что Лешка подойдет к аудитории к половине одиннадцатого, и они смогут хотя бы полтора часа спокойно пообщаться на кафедре. Как же давно Лешка не бывал в окрестностях своего родного физфака! Как же соскучился и по факультету, и по общежитию в главном здании МГУ! По пешеходной дорожке, ведущей вдоль ограды ботанического сада... Ему давно уже эти места оказывались не по пути, но уж теперь-то он решил выйти из дома сильно заранее, вволю нагуляться по территории университета. Может быть, даже по старой памяти зайти в столовую за холодцом и пирожными. Но хотя его новый дом находился буквально в соседнем здании от лабораторного корпуса «Биотехнологий» и на машине дорога до университета заняла бы минут пятнадцать, общественным транспортом добираться приходилось с не самой удобной пересадкой. Еще метров за сто Лешка увидел подъезжающий к остановке автобус и побежал к нему изо всех сил. Но быстро запыхался и был вынужден перейти на шаг, чтобы перевести дыхание. Из-за чего, конечно же, на тот автобус опоздал, а следующего по закону подлости прождал минут сорок. На встречу он все равно пришел вовремя, но остался без столь желанной прогулки, и настроение у него оказалось крепко испорчено. Не оставляла в покое мысль, что еще лет пять назад он спокойно пробегал гораздо большие расстояния. А с другой стороны, почему он вообще должен был бежать за тем автобусом?! Неужели водитель его не видел и не мог подождать?! Вечером в тот же день Лешка работал в лаборатории. Но только присел за комп, чтобы внести в общий файл данные, свежеполученные на дифрактометре, как у него вдруг разболелась спина. Заныла поясница, и почти тут же — закололо где-то между лопаток. Лешка всерьез испугался: раньше спина у него никогда не болела. Он встал, прошелся по кабинету и даже, пока никто не видит, сделал пару наклонов. Спина вскоре прошла, но сосредоточиться на работе у него еще долго не получалось. В голове то и дело звучали слова Григория Михайловича, что лет через десять-пятнадцать ему придется ходить по неврологам. Но позвольте, через какие еще десять лет?! Ему тогда будет всего тридцать четыре, самый расцвет для мужчины! И это точно еще не тот возраст, когда люди обычно начинают обивать пороги поликлиник. Так может, Григорий Михайлович прав, и ему для здоровья пора начать делать хоть какие-нибудь упражнения?.. В воскресенье Лешка традиционно поехал в гости к Сергею Николаевичу. Сам не понял как, но разговор со старым профессором зашел о здоровье и спорте. И Сергей Николаевич вдруг принялся увлеченно рассказывать Лешке, чем занимался в молодости. Оказалось, что он долгие годы ходил в лыжную секцию, а Иван Петрович и до сих пор иногда «гоняет мяч во дворе», ездит на какие-то там соревнования. А уж Никита... Рассказывая о спортивных достижениях любимого внука, Сергей Николаевич словно бы невзначай бросил фразу, что и Лешке неплохо бы хоть чуть-чуть подкачаться. А лучше — записаться и начать ходить на «физкультурный кружок». Ну, раз уж так считал даже Сергей Николаевич... Отправляясь в воскресенье вечером в кровать, Лешка пообещал себе как следует выспаться, а перед завтраком сделать зарядку. Как следует выспаться, ха! Проснулся он в пять утра и затем долго лежал и ворочался, пытаясь снова уснуть. Но ему все не давала покоя мысль, что зарядка зарядкой, но всем должны заниматься профессионалы. Что он даже не знает, какие упражнения на самом деле будут полезны для спины. Можно, конечно, поискать информацию в интернете, но увы, знания не так уж просто превращаются в умения. Подумалось, что вообще-то «Тахион» — далеко не единственный в Москве спортивный клуб. Что по рекомендациям знакомых он вполне может найти и другого хорошего тренера, обратиться к нему. Но... нет! Лешка лишь только представил, как окажется в абсолютно чуждой среде в окружении незнакомых качков, как сразу понял, насколько это плохая идея. Вариант с «Тахионом» при всей непредсказуемости Лисовского казался спокойнее и безопаснее. Ну не съедят же его там! Лисовский — человек занятой, а для всех остальных он там будет кем-то вроде почетного гостя. И вообще, он же не к Лисовскому пойдет в «Тахион», а к Григорию Михайловичу! И тот точно не станет принуждать его посещать тренировки, если Лешке они не понравятся. В конце концов, он может просто узнать нужные упражнения, а продолжить делать их дома. Лешка практически никогда не сомневался в принятых решениях, но в то утро спорил сам с собой почти до дверей спортивного зала: пока умывался и одевался, даже пока спускался по лестнице на минус первый этаж. Переодеваться в кимоно он не стал, ведь нашел у себя старые тренировочные штаны и футболку, которые еще мама купила ему на первом курсе для занятий по физкультуре. И пусть он будет в них выглядеть здесь «белой вороной», в своей одежде как-то спокойнее. Григорий Михалович как будто ничуть не удивился его появлению. Сходу спросил, не нужен ли Лешке напарник, который будет контролировать правильность выполнения всех заданий и, получив робкий ответ, что нет, Лешка предпочел бы заниматься самостоятельно, отвел его в спокойный уголок, продемонстрировал начальный комплекс упражнений. К счастью, они оказались настолько простыми, что Лешка и правда смог заниматься один. Вся его тренировка продлилась минут тридцать от силы, после чего Григорий Михайлович подошел к нему, похвалил и сказал, что для первого раза достаточно. Пригласил приходить каждый день. И вот Лешка снова в зале. Вновь как будто бы сам по себе делает простейшие упражнения, знакомые ему еще по физкультуре в школе. Но при этом нет-нет да ловит на себя взгляды Григория Михайловича. И хотя обычно чужое внимание Лешку нервировало и смущало, тут все воспринималось иначе. Было крайне важно осознавать, что он — под присмотром тренера, что тот не даст наделать ошибок. Все же прийти сюда оказалось верным решением! Никому, кроме Григория Михайловича, до Лешки как будто бы не было дела. Каждый в этом зале занимался собственной тренировкой и не лез к новичку с разговорами. Да что там! Он за два дня здесь ни с кем даже не познакомился, и это Лешку более чем устраивало. Ему всегда при контакте с большими компаниями (да хоть бы даже и с собственными однокурсниками!) было комфортнее всего оставаться в роли стороннего наблюдателя. О да! Наблюдателя... Поначалу, когда Григорий Михайлович только показал ему упражнения, Лешка встал боком к залу, пообещал сам себе не таращиться на окружающих. Но... Знать, что Лисовский находится в одном с ним помещении, и при этом его не видеть оказалось слишком нервозно. Хотя он и пришел сюда сам, какой-никакой инстинкт самосохранения у Лешки еще оставался и теперь призывал не выпускать источник потенциальной опасности из виду. Так что Лешка на протяжении всей тренировки то и дело поглядывал на Лисовского. Во-первых, чтобы в очередной раз убедиться в отсутствии внимания с его стороны, ну а во-вторых... Во-вторых, наблюдать за его спокойными и уверенными движениями было попросту интересно. Лешке все еще казался необычным сам факт, что кто-то из его знакомых способен на такие сложные трюки. Перед тем, как сойтись с кем-нибудь из охранников на татами, Лисовский занимался на турнике, затем делал растяжку, и Лешка, глядя на него, не переставал удивляться возможностям человеческого организма. И как только у некоторых получается совмещать спорт с серьезной работой?! Будь то наука или же... пффф, ну чем там обычно заняты олигархи... — Так это и правда вы, — раздался смутно-знакомый голос у Лешки за спиной. Он обернулся и увидел того мужчину, что летом после побега из «Фермион-лаб» приезжал за ним домой к Ане. Роман Александрович, кажется. Он тогда обозначил себя просто как представителя «Фермион-групп», но явно имел отношение к их службе безопасности. — Здравствуйте, — настороженно поприветствовал его Лешка. Он еще не встречал здесь никого помимо Лисовского, кто был бы в курсе летнего... кхм... происшествия. И, конечно же, предпочел бы, чтобы так оставалось и впредь. Чтобы можно было продолжать заниматься самообманом, даже перед самим собой делать вид, будто ничего страшного с ним не случилось. Что все те события оказались всего лишь кошмаром. — Здравствуйте-то здравствуйте. Но, признаюсь, вы — последний, кого я ожидал здесь увидеть. Когда ребята мне вчера рассказали, кто пришел на тренировку к Михалычу, я им не поверил. Оказывается, зря... У вас все в порядке? Слова Романа Александровича заставили Лешку почувствовать себя до крайности неуютно. Ну... да. С точки зрения здравого смысла его присутствие здесь и правда выглядит странно и неуместно. И как только он позволил себе настолько забыться?! Неужели и правда начал воспринимать Лисовского как нормального человека? Тяжелого в общении и непредсказуемого, но нормального? Неужели совсем обеспамятел?! Хотел бы он обеспамятеть, ох, как хотел бы! Не вздрагивать от случайных прикосновений в транспорте, не просыпаться по ночам от кошмаров... Но Лешка все же был реалистом и старался не зацикливаться на мыслях о прошлом. Что было, того уже не исправишь, жить нужно здесь и сейчас. И раз уж Лисовский со своей обычной бесцеремонностью вновь появился в его жизни, у Лешки остается не так уж и много вариантов. Или делать вид, будто все в порядке, продолжать вести себя без особой оглядки на Лисовского или... Вновь почувствовать себя жертвой, переживать из-за встреч с ним и прятаться. Жертвой Лешка себя не чувствовал и больше чувствовать никогда не хотел. И он... ну да, может, это и покажется кому-то глупой наивностью, но искренне верил, что со стороны Лисовского ему больше ничего не грозит. — Д-да, все нормально. И спасибо вам, что спросили. Лешка и правда оказался приятно поражен вопросом Романа Александровича. Что хоть кому-то в окружении Лисовского не все равно, в порядке ли он. Добровольно ли здесь находится. — Рад за вас, — Роман Александрович окинул его цепким взглядом, словно бы сравнивая с тем человеком, которого запомнил по их единственной встрече летом. Наконец кивнул, едва заметно улыбнулся: — Хорошо, что вы поняли: наш Дмитрий Сергеевич вас больше не обидит. А сделать для вас может многое. Кстати, я в курсе вашей ситуации с проникновением в квартиру. Вы больше ничего не вспомнили? За эти дни вас никто не беспокоил? — Н-нет. Все хорошо. — В последние дни Лешка и думать забыл о причине своего очередного переселения. Он полагал, что уж служба безопасности Лисовского-то быстро во всем разберется, и ему вскоре скажут, что он может возвращаться в свой прежний дом. Хотя... учитывая, как эта же самая служба безопасности летом обвиняла его не пойми в чем... — А что? Случилось что-то еще? — Нет. Ничего нового не произошло, не беспокойтесь. Но человеческая память — странная штука. Порой по прошествии времени люди вспоминают нечто важное, о чем не подумали сразу. А вы молодец. Я впечатлен рассказами о вашей наблюдательности. Лешка едва уловимо поморщился. Ему не понравилось, с какой легкостью этот Роман Александрович признается, что с кем-то его обсуждал. С другой стороны, понятно, что вряд ли его делом занимается лично Денис или кто-то еще из охраны Лисовского. Тогда... расследование ведет этот Роман Александрович? — Алексей Викторович у нас вообще полон сюрпризов. Доброе утро, Роман, Алексей Викторович. — У них за спиной словно бы из ниоткуда возник Лисовский. А ведь Лешка готов был поклясться, что буквально минуту назад тот увлеченно тренировался в противоположном конце зала и даже не смотрел в его сторону. Впрочем, о чем это он? Наверняка Лисовский подошел не к нему, а к Роману Александровичу. — Доброе утро, — он повернулся, встав боком к Лисовскому. Бросил на него короткий взгляд и тут же опустил голову. Близость этого человека по-прежнему ощущалась неправильно, будто тот был ходячим атомным реактором. — Рад, что вы все же решили воспользоваться моим приглашением и присоединиться к нашим тренировкам. Как вам зал? — Эм-м-м... Все хорошо, спасибо. — А в целом как вы, уже обустроились на новом месте? Лешка вскинул на Лисовского удивленный взгляд. Ему что, больше нечем заняться, как приставать к людям с глупыми вопросами?! Едва ли ему на самом деле интересно, как у Лешки дела, а для проявления вежливости было вполне достаточно и обмена репликами про зал! — Да, спасибо, все хорошо, — вновь повторил он. Посмотрел по сторонам, отыскивая взглядом Григория Михайловича, но тот был слишком занят, разбирая со своими учениками только что состоявшийся спарринг. Удобно ли будет уйти сейчас, не попрощавшись с тренером? Или у Лисовского все-таки хватит такта вернуться к собственной тренировке? Впрочем, о чем это он? Какое еще чувство такта у Лисовского?! Ну вот что он стоит и молча смотрит на Лешку?! Чего ждет?! А, кстати, раз уж он все равно рядом... — Простите, а вы случайно не знаете, когда я смогу вернуться назад к себе? Там ведь, наверное, уже безопасно? — Вот за это он мне и нравится! — хохотнул Лисовский, обращаясь вроде бы к Роману Александровичу, но при этом глядя прямо на Лешку. — Алексей Викторович, позвольте уточнить: здесь все так плохо, что вам не терпится вернуться в тесную хрущевку? Кажется, я чего-то не знаю о квартирах в этом доме! Может, вы по-соседски позовете меня к себе на новоселье? — Вы не знаете ответа, или... возникли какие-то осложнения? — Лешка проигнорировал неуместную шутку Лисовского. Взрослый, вроде бы, человек, а туда же! — Смотря что вы называете осложнениями. Мы догадываемся, кто, вернее, от кого к вам приходили, но предъявить им нам пока нечего. Так что придется вам потерпеть новый дом хотя бы до лета. — До лета?! — ужаснулся Лешка. Да это же еще целых полгода! Наверняка Лисовский отпустил бы очередную неуместную шутку, но тут дверь в зал открылась, и в нее вошла... Хм! А Лешка думал, что в это царство спорта в таком виде попросту не пускают. Он даже оглянулся на Григория Михайловича, но тот лишь легким кивком головы поприветствовал гостью и вернулся к прерванному разговору. Женщина небрежным движением скинула с ног туфли на тонких высоченных каблуках — и как только на таких ходят?! — и уверенным шагом направилась прямо к Лисовскому. На вид ей было около тридцати, и Лешке она с первого взгляда категорически не понравилась. Она была одета во вроде бы строгий серый костюм с узкой юбкой, светлые волосы убраны в аккуратный пучок, лицо практически без макияжа. Но при всей кажущейся простоте почему-то воспринималась неприлично яркой и хищной, так что с первого взгляда становилось понятно: это вам не сотрудник научно-исследовательской лаборатории. А впрочем, чего еще ожидать от женщин из окружения Лисовского?.. — Доброе утро, — она широко улыбнулась сразу всем троим, и Лешка буркнул ответное приветствие себе под нос. Он снова оглянулся на Григория Михайловича и решил, что ладно, учитывая обстоятельства, сегодня вполне уместно уйти по-английски. Тихонечко отступил назад, но все равно стал невольным свидетелем чужого разговора. — Что случилось? — непривычно резким тоном спросил Лисовский. — Сейчас позвонили от Фомина, — женщина без лишних расшаркиваний сходу перешла к делу. — У них там чп на производстве, и они просят как можно скорее отпустить Катасонова с переговоров. Желательно, прямо сегодня. Наш отдел разработок готов пойти им навстречу и сегодня же обсудить все интересующие нас вопросы. Но вы хотели пообщаться с ним лично. — Сегодня? У меня есть сегодня на него время? — тон Лисовского сделался еще неприятнее, и Лешка даже порадовался, что обращаются не к нему. А эта дамочка молодец, никак не отреагировала на недовольство начальства. — Если вы захотите, можно назначить встречу на восемь утра. Они как раз успеют доехать. — Хорошо, назначай, — после короткой паузы согласился Лисовский. В восемь утра?! Лешка скептически посмотрел на часы, на которых было без пятнадцати семь. Ну-ну, отличное у кого-то выйдет начало дня. Он бы сам уж точно не захотел нестись сломя голову на важную встречу, а потом впопыхах рассказывать... да о чем бы то ни было! С другой стороны, это ведь не Лисовскому понадобилось переносить заранее намеченный разговор, так что хорошо еще, что он согласился на изменения в расписании. Впрочем, распорядок дня Лисовского Лешку уж точно никак не касается, тем более, что он уже уходит. Сейчас вернется домой, спокойно примет душ и позавтракает, даже успеет еще почитать, а потом к девяти пойдет в лабораторию. Он вчера как раз начал подготовку к важному эксперименту, и на сегодня запланировал кучу дел, не особо интересных, но требующих кропотливого труда и внимательности. Лешка сделал несколько шагов в направлении двери, как вдруг услышал: — Алексей Викторович, не торопитесь. Лешка остановился, тяжело вздохнул и повернулся к Лисовскому. Ну что еще?! Разве тот не должен спешить на свою встречу? — Алексей Викторович, — в выражении лица Лисовского промелькнуло нечто такое, от чего у Лешки внутри все замерло в нехорошем предчувствии. — Вы что-нибудь знаете о фотокаталитических фильтрах? О чем?! О фотокаталитических фильтрах?! Более внезапный вопрос сложно было бы даже придумать, но Лешка моментально заинтересовался. Естественно, он, как человек, начинающий заниматься экологией, читал последние статьи о новейших разработках в области очищения воды и воздуха. Но фотокаталитические фильтры... Насколько Лешка помнил, изначально технология очистки воздуха на основе фотокатализа разрабатывалась военными, как в Советском Союзе, так и на Западе, в интересах защиты населения от химического и бактериологического оружия. Лет тридцать назад в результате экспериментов было установлено, что фотокаталитическое окисление на диоксиде титана может применяться для разрушения боевых газов. Ну а применение фотокатализа для мирных целей началось и вовсе недавно. Кажется, в начале девяностых в Японии и в Америке и ровно десять лет назад в России. Причем, что удивительно, первый такой фильтр в России был вообще почти самодельным, Лешка как раз недавно читал об этой истории. В девяносто шестом году профессор Савинов из Новосибирского института катализа установил первый экспериментальный образец в комнате своей страдающей от аллергии дочери. Затем, убедившись в успешной работе первого образца, их институт изготовил еще несколько десятков прототипов ФКО, и как раз к настоящему времени их запускают в массовое производство. Но при чем здесь Лисовский?! Или он хочет поучаствовать и в этом проекте? В принципе, дело хорошее: в медицинских учреждениях и научных лабораториях такие фильтры гораздо эффективнее своих предшественников, а главное, они очищают воздух от молекулярных органических и биологических загрязнений, а не только от пыли. И в мире их использование набирает обороты, так что есть все основания считать, что за ними — большое будущее. — Немного читал, — Лешка вернулся к Лисовскому, старательно не обращая внимания на то, с каким скептическим выражением лица за ним наблюдает Роман Александрович. — Но почему вы вдруг о них спрашиваете? — Немного читали, — хмыкнул Лисовский. — Впрочем, я в вас нисколько и не сомневался. Значит, вам было бы интересно послушать об их объединении со стандартными HEPA? И о перспективах их применения на промышленных объектах? — На промышленных? — тут Лешка искренне удивился. — Но разве... Они же неэффективны в больших помещениях. Хотя... Раз вы говорите о комбинации сразу нескольких видов фильтров... — Вот именно. В Штатах они давно уже применяются и на заводах по производству взрывчатых веществ, и в микроэлектронике. Ладно, идемте. — Я с вами? Куда?! — Вы полагаете, нам стоит провести встречу с командой инженеров и исследователей прямо здесь? — Лисовский кивнул в сторону матов и пустующих сейчас турников. — Встречу с командой инженеров?.. — вновь переспросил Лешка. — Простите, но при чем здесь я? — Учитывая вашу область исследований, мне показалось, что вам будет полезно поприсутствовать. Но если вам не интересно, вы, конечно, можете отказаться. Так что, вы идете? На встречу с разработчиками промышленных ФКО-фильтров?! Лешка абсолютно не представлял, зачем бы вдруг мог понадобиться Лисовскому на таком важном мероприятии, но это было предложением, от которого он не мог отказаться. Поэтому поспешно кивнул, сказал: — Да!