6 пороков Ичимару Гина

      И вдруг стало все просто легко, невесомо, до онемения в кончиках пальцев, до ощущения, что все происходящее – нереально.       Рукия. Кучики Рукия. Реальная. Живая. Его собственный ад и рай. Стояла сейчас на другой стороне моста в добрых пяти метрах, так что морозный ветер трепал ее темные волосы. И не мигая смотрела прямо на него.       Ему казалось, протяни руку, да возьми...       Его взгляд остро жегся на ее лице.       Она стояла неподвижно, вся холодная, невозмутимая, но он все же видел, что она до смерти перепугана. Он долго ее не видел, и в его мечтах она почему-то запомнилась ему красивее и ярче.       – Рукия-чан, какая приятная неожиданность! – тон его голоса звучал сейчас по-особенному ласково и тягуче.       Девушка затравленно дернулась, сжала плечи, такая уже давно знакомая реакция на него. Старалась казаться меньше, сжимала маленькие кулачки и глаза… Остекленевшие и будто невидящие. Но вот подбородок, с такой любимой Гину, маленькой ямочкой, упрямо задрался вверх.       Улыбка на его лице стала шире, Кучики же побледнела на глазах. Ее самый страшный кошмар начал сбываться на яву.       Ичимару же смаковал каждый момент, его глаза остро следили за каждым ее движением.       – Я рад тебя видеть! Ты не представляешь, как мне без тебя было скучно в Лас-Ночес, – с насмешливыми нотами в голосе протянул Гин. – Скучно-скучно… Невыносимо скучно! А ты, Рукия-чан, по мне скучала?       Кучики же молчала. И как будто даже не дышала. Не могла осознать и поверить в то, что он действительно вернулся.       Гин с вежливой улыбкой выждал пару секунд и затем будто не замечая ее отсутствующего выражения лица, небрежно проронил:       – Кстати, как брат? Полагаю, рана уже полностью зажила с того небольшого недоразумения?       Того самого совсем небольшого и незначительного недоразумения, чуть не стоившего ему рассудка.       Недоразумение Рукия помнила хорошо. По резко сузившимся зрачкам, стало ясно – что очень хорошо. Ведь он тогда ранил ее любимого старшего брата, единственного из-за кого Кучики может продемонстрировать ему всю степень своей ненависти открыто. Единственного, кого она будет защищать всеми правдами и неправдами.       – Ты… ублюдок… – зашипела Рукия сквозь сжатые зубы.       – Яре-яре, Рукия-чан, – насмешливо оборвал девушку Гин. – Ты что, так и не научилась обращаться правильно к старшим по званию? Какое удручающее недоразумение. Из благородного клана, а рукангайские корни все еще сказываются.       В его голосе совсем нет угрозы, Рукия вмиг оробела. Потому что и сама прекрасно понимала всю степень «недоразумения» принятия ее в клан Кучики.       Гин же довольно щурившись от яркого солнца, прислонился спиной к белой колонне и небрежно сложил руки на груди. Это еще одно ее уязвимое место. Это их первая встреча за долгое время, и в планы Ичимару совсем не входило моральное топтание Кучики. Так всегда получается само по себе. Она сама принимала эту роль ведомой жертвы.       Ичимару всегда было интересно наблюдать, какова будет ее реакция на его очередную провокацию. Реакция его Рукии-чан всегда так предсказуема, но очаровательна. Безусловно – очаровательна.       Проглотив весь его яд, она резко склонила голову вниз, но не как настоящая аристократка из клана Кучики, а как обычный рядовой шинигами:       – Прошу прощения за неподобающие поведение, Ичимару-тайчо, – ее голос отдавал льдом, когда Кучики сделала особое ударение на его чин. Гина это искренне веселило. – Впредь этого больше не повторится.       – Да ну?       В чужих полуприкрытых алых глазах, как обычно не прочесть ничего, но Кучики отчего-то казалось, что там мелькнуло проблеск раздражения.       – Извините, мне нужно идти.       Нейтрально-насмешливое выражение лица Ичимару сменилась широкой улыбкой. Это его чудная привычка улыбаться, когда ситуация принимает нежелательный ему оборот.       – Как не-кра-си-во Рукия-чан, только встретились, а ты уже куда-то убегаешь, – он сказал это мягко, почти ласково, но по коже Кучики пробежал мороз. – Или ты не рада меня видеть?       Его голос был полон сарказма. Опять издевается. Только клинически больной человек бы решил, глядя на Кучики, что она рада этой встрече.       – Не рада, – с наигранной печалью вздохнул Ичимару, так как будто для него это новость. – А я вот безумно рад тебя видеть, но видимо наши чувства как всегда не совпадают. Печально-печально… Передавай привет с самыми наилучшими пожеланиями брату.       По лицу Кучики прошла смутная рябь, когда он опять упомянул ее старшего брата. Она чувствовала, как переполняется в ней бессильная ненависть к этому человеку такой силы, что начинали подрагивать пальцы на руках. Ощущение собственной слабости било не хуже хлестких слов Ичимару. Но сделать с этим она ничего не могла, все, что ей оставалось – лишь молчать и дальше проявлять подобающее Кучики невозмутимость.       Наплевав на свой первоначальный маршрут, Рукия развернулась назад. Она не перейдет этот чертов мост, пока там стоит Ичимару. Хотя прекрасно осознавала, что этим лишь показывает свой страх перед ним, и только веселит его.       Кучики успела сделать ровно три нетвердых шага в сторону своего отряда, как перед ее глазами мелькнула быстрая тень шумпо.       Ичимару появился прямо перед ней на расстоянии вытянутой руки. Она даже чувствует его прохладное дыхание на своей макушке.       – Ах да, Рукия-чан, мне нужно у тебя кое-что спросить.       Она чувствовала себя загнанной дичью на охоте. Фиалковые глаза девушки сильно расширились, сердце ускорилось свой темп, одним чудом Рукия осталась стоять на ногах.       – Ты ведь знаешь о чем?       Но она была слишком перепугана даже для того, чтобы лишний раз вздохнуть.       Послышался тяжелый вздох, а после тишину нарушил его жесткий голос без идиотского акцента:       – Посмотри на меня.       Это прозвучало как приказ. И что-то в голосе Ичимару поменялось… Пропала извечная издевка, тягучесть и сарказм.       Рукия испуганно смотрела на него своими огромными глазами, похожими на два кусочка темно-синего матового стекла. Ичимару остро смотрел в ответ, мелькнул алый всполох его собственных глаз.       "Красиво", – вдруг бессознательно мелькнула мысль в голове Кучики.       Глаза Ичимару Гина. Она видела их впервые. Ей казалось, что эти глаза гипнотизировали ее. Высасывали все силы, словно рентген смотрели прямо внутрь ее, дотрагиваясь до самых темных глубин ее души.       Его лицо наклонилось еще ближе, обдавая ее лицо новой порцией прохладной свежести, дыхание китсуне сильно участилось, его серебристые волосы причудливо переплелись с ее иссиня-черной челкой, образуя восхитительный контраст.       И его глаза… Они кажутся ей странными, бешеными, наполненными запредельной болью, страстью, безнадежностью, и от того заволокли туманом ее сознание.       Это стало для нее открытием. Никогда прежде Ичимару так не раскрывался перед ней!       Неожиданно налетел холодный порыв ветра, и зрительный контакт разорвался. Небо заволокло тучами. В такое время года в Сейрейтее особенно частые холодные ветра, и частые дожди, которые могут, не прекращаясь, лить неделями.       Морозный воздух прояснил сознание, гипноз алых завораживающих глаз прошел, Рукия резко дернулась назад и отвела свой взгляд в сторону. Дыхание сбилось, будто кто-то дал ей под дых, девушка жадно вдохнула в себя влажный воздух пересохшими губами.       Ичимару больше не предпринимал попыток сблизиться, кажется, что для него самого было неожиданным, то что сейчас произошло.       Снова налетел сильный ветер, растрепав ее челку.       – Еще как-нибудь повторим, – прохладным выдохом.       666       На улице было слишком ветрено, даже для этого времени года. По-настоящему морозный ветер встрепал серебристую челку Ичимару, заставив его неприятно поежится. Он железной силой воли заставил прийти себя в чувство, рассеянно огляделся.       Гин почувствовал себя полным идиотом, когда понял, что вот уже черт знает сколько времени стоит, опираясь рукой об стену собственных бараков.       Стенка была ужасно холодная, его левая рука даже успела онеметь и потерять чувствительность.       Однако убирать ее он не спешил, добравшейся до самых костей холод прояснял ему мозги, отрезвлял.       Гин был уверен, абсолютно точно уверен, что еще чуть-чуть, и он бы просто не смог себя остановить – взял бы то, что ему было нужно силой, а там… А там: в лучшем случае – обморок, в худшем – инфаркт на месте. Хотя в какой-то момент, ему действительно казалось, что Рукия сама этого хочет. И эта абсурдная мысль никак не хотела выходить с головы: она будто въелась в его мозг, отравляя сознание.       Гин сегодня перешел абсолютно все рамки дозволенного, за что будет расплачиваться очередным рецидивом.       Но все же, это того стоило.       Ичимару отнял руку от холодного кирпича, совершенно ее не чувствуя, но это его мало сейчас волновало. Мысли в его голове крутились, будто подхваченные торнадо.       Ничего не разобрать, ни на чем не сосредоточится. Его сознание будто выпотрошили и разложили на солнцепеке. А он смотрел на эти свои внутренности, и ничего не понимал.       Впервые у него такая реакция на Рукию-чан…       Забавно-забавно.       Позже уже сидя в своем кабинете и перебирая бумаги, Гин раз за разом прокручивал в голове сегодняшнюю столь долгожданную для него встречу с девушкой, краем уха слушая болтовню Киры.       Изуру, к слову сказать, за это время стал более разговорчив, судя по всему, временное отсутствие капитана пошло ему на пользу.       Ничего особенно важного лейтенант не говорил, лишь емкие короткие факты: что произошло в Серейтее, когда Гина не было, и вскользь услышанные сплетни (кстати, ему надо меньше времени проводить с Рангику). Казалось, Кира готов впустую болтать до вечера, лишь бы провести время с капитаном.       И все-таки милый он, этот Изуру.       Дел в отряде накопилось много. Бумажных рутинных дел – самого страшного кошмара для любого капитана и лейтенанта Сейретея. Весь его стол был практически полностью завален документами, которые, по-хорошему, нужно было сделать еще вчера. В такие моменты Ичимару с особой нежностью вспоминал Лас-Ночес, там не было бумажной волокиты.       Гин разбирал бумаги о личном составе, когда его взгляд упал на список потенциальных претендентов на повышение, а точнее на до боли знакомое имя в них.       Идея пришла к Гину раньше, чем он смог до конца ее осмыслить.       – Кира, ты не думал сдать экзамен на капитана? – размашисто ставя подпись на бланке, лениво протянул Гин, перебив парнишку на полуслове.       – Ка… капитана? – ошарашенно моргая, заикаясь, переспросил Изуру.       – Ну да. Ты ведь уже освоил банкай, я не вижу смысла тебе и дальше топтаться в лейтенантах.       – Вы серьезно?       – Нет, конечно, я над тобой издеваюсь, – усмехнулся Ичимару. – Понимаешь какая штука, раз в сто лет, я становлюсь хорошим начальником, который думает о благополучии своих подчиненных. Между нами говоря, ужасная метаморфоза!       Изуру тупо уставился на капитана, открыто потешающегося над его недоумением.       – Ичимару-тайчо, но я не уверен смогу ли…       – Ну что ты мнешься, как последняя девственница, Изуру? – снова перебил своего лейтенанта Гин, с удовольствием наблюдая, как бледное лицо Киры покрывается румянцем. – Я лично дам тебе рекомендацию перед стариком, думаю, что капитаны седьмого и десятого отряда так же окажут тебе поддержку. У так любимого мной, – Гин сделал особое ударение на «любимого», – пятого отряда нет капитана, ну насколько мне конечно известно. Думаю, что эта анорексичная девочка, – китсуне сделал вид, что задумался, – не помню, как звать ее… будет очень рада.       Лицо Киры залила еще большая краска, руки задрожали, папка которую он, держал в руках, норовила выпасть.       – Для меня будет честью, есл…       – Ах, давай обойдемся без формальностей. Я сегодня встречался с капитаном Кучики, мне хватило этого сполна, – Гин состроил страдательское выражение лица. – Для начала напиши рапорт об уходе с третьего отряда, обязательно укажи причину, далее отправь в первый отряд прошение о… Да ками-сама, что я тебе объясняю все как трехлетнему? Ты сам все прекрасно знаешь.       Кира знает, но продолжал находится в странном ступоре, когда механически заполнял рапорт. Поверить в то, что он станет капитаном ему было сложно.       Полностью составленный документ оказался на капитанском столе за рекордно малое количество времени. Ичимару не утрудил себя лишним чтением и поставил свою печать в конце, не глядя, прекрасно зная, что никаких ошибок там быть не может. Ведь Изуру чертов гений бумажной волокиты, которую Гин просто ненавидит.       – И еще Кира-кун, – окликнул Гин уходящего уже экс лейтенанта.       Изуру немедленно обернулся:       – Да, Ичимару-тайчо?       – Кликни ко мне Моске-куна. У меня теперь столько дел, столько дел, - всплеснул руками Гин. – Ты так не вовремя решил от нас уйти, вот теперь нужно нового лейтенанта искать. Прямо ума не приложу, где его найти…       Кира неприятно поежился от этой улыбочки. За столько лет, проведенным им под началом Гина Ичимару, Изуру давно понял, что этот человек ничего не делает просто так.       666       В бараках своего отряда Кучики потратила несколько долгих минут на то, чтобы успокоить дрожащие руки и сварить себе кофе из пакетика, который ей недавно привез Ренджи, вернувшись с грунта. Кофе был мерзким (чего еще ожидать от ее непутевого друга?), но Рукия все равно не чувствовала вкуса. Она устало села на свое рабочее место, поставила кружку на стол – оставляя мокрый след на темном дереве – провела влажной ладонью по взъерошенным волосам.       Невозможно, этого просто не может быть…       Еще вчера она упрямо отказывалась верить, что он вернулся. Не хотела верить в то, что никто иной, как Ичимару Гин, вновь прямо-таки триумфально вернулся в Готей, став едва ли не героем. Не хотела верить, что его как прежде назначили капитаном третьего отряда. Не хотела верить, что он опять будет травить ей жизнь…       И все же он вернулся.       Страх и ужас от их встречи до сих пор холодили ей кровь. Ками-сама, что могло произойти, если бы она не пришла в себя?       Эти глаза…       Они будто обладали гипнотической силой, посмотреть в них означает проиграть, сдаться, попасть в плен их алых всполохов.       «Еще как-нибудь повторим»       Кучики на подсознательном уровне знала, что ни при каких обстоятельствах нельзя делать две вещи: смотреть ему в глаза и слушать то, что он говорит. Ранее девушка всегда хранила в воспоминаниях все эти его слова, колкости, старалась разгадать его мотивы, что стоит за его сарказмом и ядом направленным на нее, даже всерьез ему верила… Но не сейчас. Весь этот его яд лишь добавляет масло в огонь, острит игру, которую он с ней ведет, добавляет пикантности… Все это лишь игра в кошки-мышки, в которую Ичимару так нравится играть. Лис может быть доволен, ее реакция не могла его не порадовать…       Рукия готова была себя убить за то, что всегда поддается и играет по его правилам, которые китсуне всегда так ловко выворачивает на свой лад.       И все же… эта ее сегодняшняя реакция поразила даже ее саму.       Какого черта там произошло?!       – Кучики-сан, вас вызывает к себе главнокомандующий.       Рукия коротко вздрогнула от неожиданности, перевела ничего не понимающий взгляд на офицера, застывшего у ее письменного стола. И когда он только успел прийти?       – Зачем? – упрямо насупилась девушка, не понимая, зачем это она понадобилась главному.       – А я знаю? – пожал плечами рядовой. – Мне велено было передать лично, чтобы Кучики Рукия явилась в главный штаб, зачем не уточняли.       Кучики молча кивнула офицеру и поднялась.       Какой-то ненормальный день!       666       В кабинете главнокомандующего, когда Рукия робко отодвинула седзе, ее изумленному взору предстали Укитаке и никто иной, как Ичимару Гин собственной персоной. Лис комфортно устроился в одном из кресел перед столом Ямамото и радостно, будто увидел старого знакомого, заулыбался Кучики, казалось насмерть застывшей в дверях.       – Ах, Рукия-чан, наконец, одарила нас своим присутствием, – довольно протянул Гин. – Проходи-проходи! Мы только тебя тут все и ждем.       Кучики в который раз за сегодняшний день почувствовала себя полностью загнанной.       – Рукия, проходи, садись, – мягко улыбнулся девушке Укитаке.       Повинуясь своему капитану, девушка молча села на стул, находящийся на самом дальнем расстоянии от китсуне.       – Кучики Рукия, ты была вызвана сюда для определения твоей дальнейшей карьеры, – сухо проскрежетал Ямамото, деловито беря со стола какую-то бумагу. – Мной лично была рассмотрена твоя заявка о повышении по службе. И я принял решение удовлетворить твое прошение, – главнокомандующий придвинул к ней листок и кисть. – Распиши здесь.       Сердце екнуло где-то у самого горла. Не веря в свое счастье Рукия, быстро поставила свою подпись.       – Ну что ж, хорошо. С этого дня ты официально назначена лейтенантом третьего отряда, – заключил Ямамото.       В помещении и без того, будто наэлектролизованном, повисло напряженное молчание.       – Прошу прощения? – наконец, нарушила давящею тишину Кучики, сладкий комок в сердце стал горчить и невыносимой горечью из разочарования встал поперек горла. – Вы сказали третьего отряда?       – Рукия-чан, не уж-то, у тебя проблемы со слухом? – насмешливо осведомился Гин. – Ты бы хоть читала, что подписываешь.