6 пороков Ичимару Гина

      – Ты бы хоть читала, что подписываешь.       Насмешливый полный плохо скрываемого триумфа голос Ичимару, неприятной дрелью засверлил в ушах Рукии.       Этого просто не может быть…       Происходящие все больше и больше напоминало сцену какой-нибудь комедии. Как банально. Главный герой попадает в неприятность, ему плохо, его, можно сказать, выворачивает изнутри, а всем вокруг весело, всем этим зрителям смешно, они получают от его мучений удовольствие. Всякая комедия – своего рода драма. Кучики в этой комедии играет главную роль – неудачника, а вот единственным злодеем и наблюдателем становится Ичимару.       Она боялась поднимать глаза на лиса, зная заранее, что увидит широкую насмешливую улыбку, услышит очередную колкость.       Одеревеневшими пальцами, схватившись за злополучный листок, Рукия услышала ехидный смешок, еще больше убеждаясь в своих подозрениях. Беглый осмотр содержимого, и робкая надежда на чей-то злой розыгрыш полетела ко всем чертям. Ее так поспешно поставленная подпись над соглашением и принятием полномочий лейтенанта третьего отряда заярчила в глазах.       – Для полного перевода остались формальности, – голос Ямамото, звучал для девушки глухо, как через толстую подушку. – Укитаке, распишись здесь…       Рукия подняла растерянный взгляд на своего капитана:       – Укитаке-тайчо… а как же?...       – Понимаешь ли, Рукия… – замялся Укитаке. – Мне сейчас не так нужен лейтенант, как нужен Гину-сану. Ты давно мечтала об этой должности, вот и получилось, что ты идешь в третий отряд на повышение.       Глаза Кучики потемнели, теперь ясно, откуда ветер дует…       – Кира-кун так не вовремя решил уйти, – насмешливо протянул Гин. – Я сейчас без лейтенанта, как без рук. Столько дел, столько дел после этой войны…       Смешно.       Укитаке, наконец закончив с кипой бумаг, поднялся на ноги. Его долгий, полный молчаливого сожаления взгляд упал на безвольно-поникшую Кучики. Его даже стали одолевать сомнения: правильно ли он поступил, согласившись на этот своеобразный бартер… Капитан тринадцатого отряда в-первую очередь думал о благополучии своей подчиненной и ставил ее желания превыше своих приоритетов и удобств. Кроме того, Ичимару так искренне его заверял, что Рукии это будет только на пользу… Но почему же у нее такое грустное выражение лица? Укитаке просто терялся в сомнениях.       – Рукия, я сделал это для твоего блага, – наконец выдохнул уже экс капитан девушки, его рука ободряюще сжала ее плечо. – Все к лучшему, вот увидишь.       В последний раз ободряюще улыбнувшись Кучики и пригласив ее при первой же возможности навещать скромные обители тринадцатого отряда, Укитаке вышел, аккуратно задвинув за собой седзи.       – Ну что ж, мне тоже уже пора, – сладко протянул Гин, выглядевший до неприличия довольным. – Дела-дела, черт бы их в одно место… Ах, извиняюсь-извиняюсь Ямамото-сама, – склонив голову в шутливом поклоне перед командиром, лис, с ленной улыбкой на лице повернулся к Кучики. – Рукия-чан, как закончишь здесь, зайдешь ко мне. У меня к тебе есть несколько поручений. Ну, все, разрешите откланяться, ваш вечный слуга, Ямамото-сама, – Ичимару с той же ленной грацией избалованной кошки отвесил еще один шутливый поклон командиру. – Бай-бай.       Ей срочно нужно было на свежий воздух, а то того гляди без чувств свалится от напряжения. Зря она сегодня так плотно позавтракала. Легкая тошнота подкатывала к самому горлу, Кучики судорожно сглотнула. Уже на выходе из главного штаба, Рукию сильно замутило. Девушка изможденно прислонилась спиной к белесой стене, лопатками ощущая шершавое основание и пронизывающий холод кирпича.       На улице было чертовски холодно…       В глазах предательски начало щипать. Кучики начала медленно брести вперед, не разбирая дорогу.       Ками-сама, как же она его ненавидела!       Ичимару Гин. С его появлением весь ее маленький мир, начал разваливаться на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда – и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл – да и есть ли он, черт бы его побрал?       Внезапный сильный порыв ветра растрепал исиння-черные волосы девушки, глаза заслезились, поэтому девушка плохо видела дорогу и не мудрено, что сделав буквально несколько шагов в кого-то врезалась, при-больно стукнувшись головой о чей-то железно-бетонный подбородок.       – Ренджи, дубина, смотри куда идешь! Больно же…       – Вот ты где, я тебя искал, – Абарай выглядел на удивление собранным, брови были хмуро насуплены над обеспокоенными глазами.       Рукия вопросительно приподняла бровь, обиженно поглаживая ушибленную голову.       – Это правда, что ты теперь лейтенант третьего отряда?       За что она любила своего друга, так это за краткость слова. Абарай никогда не ходил вокруг да около, а говорил все сразу и по делу. Это его черта всегда нравилась Рукии.       – Да, Ренджи. Можешь меня поздравит…       – Да они что там все с ума по сходили?! – гневно перебил девушку парень. – Этому лисьемордому ублюдку давно пора на эшафот. Я как пить дать, уверен, что если-бы у Готея пошло что-то не так, он бы остался с Айзеном. Так его еще возвращают на пост капитана, и что самое гнусное, ты становишься его лейтенантом. Ты что совсем уже с головой не дружишь?! Он тебя чуть не убил, ранил брата…       – Ты что мне сюда исповедь пришел читать? Я и так на седьмом небе от счастья! Спасибо за поддержку, друг.       – Рукия, ты же могла отказаться!       А ведь и правда могла… Кучики почему-то, не хотелось признаваться другу о своем фиаско в главном штабе. Собственная глупость казалась ей позорной, только лишь это удержало ее от немедленного написания рапорта об уходе с третьего отряда…       Но что тогда о ней подумает Ренджи и брат?       – Не могла, Ренджи, понимаешь, не могла.       Абарай несколько мгновений молчал, внимательно вглядываясь в ее лицо. По сосредоточенным глазам (коих у ее друга почти никогда не бывает) стало ясно, что он пытался понять, что так гложет девушку.       – Да знаешь и ладно! – Абарай задорно хлопнул Кучики по плечу, так что у девушки подогнулись коленки. – Если что, ты можешь в любой момент оттуда уйти. И вообще, ты теперь лейтенант, с повышением тебя, мелкая!       – Спасибо, Ренджи.       – Но Ичимару все равно полное дерьмо!       – Спасибо, Ренджи.       – Если этот ублюдок будет тебя тиранить, сразу говори мне, уж я-то с ним разберусь…       – Да, – вздохнула Рукия. – Я знаю…       Абарай хотел еще что-то сказать, но Кучики поспешно пробормотав о том, что ей нужно спешить, удалилась. Девушка боялась, что не выдержит и позорно расплачется от собственной никчемности и безысходности положения, а там… А там пойдут расспросы, выяснения и разбор полетов. Ренджи не успокоится, пока не выяснит, в чем дело, а Рукия не могла дать внятный ответ на его вопросы, даже себе…       Разговор с другом отчасти ей помог, хоть кто-то разделяет ее точку зрения относительно этого лицемерного китсуне. Да и осознание того факта, что если что, Ренджи всегда придет на помощь, приятно грел душу.       Кучики по старой привычке чуть не прошла знакомой дорогой в некогда родные бараки. Зло ругнувшись, девушка окинула прощальным взглядом такую до боли родную мощенную дорожку…       666       Ичимару сидел за своим рабочим столом, перебирая небольшую кипу бумаг перед собой, изредка макая кисть в чернильницу, размашисто ставя свою подпись на документах. По обе стороны от него громоздились внушительного размера стопки отчетов, которые к сегодняшнему дню требовалось доделать. Однако Ичимару довольно вскинул голову, когда после шаблонного разрешения войти, робко отодвинув седзе, в кабинет вошла Кучики.       – О Рукия-чан, не прошло и полугода! Я рад, что ты, наконец, всласть наплакалась друзьям о своей несчастной доле и соизволила прийти.       Девушка плотно сжала губы, чтобы не сболтнуть того, о чем потом будет жалеть. Впрочем, ничего ей не мешало бросать полные слепой ненависти взгляды на Гина, которому оставалось лишь уповать на то, что взглядом нельзя убить.       – Прошу прощение за свое опоздание, Ичимару-тайчо.       Отложив кисть в сторону, Гин поудобнее откинувшись на деревянную спинку стула, одарил девушку саркастичной улыбкой.       – Так и быть, я тебя прощаю на первый раз. Но впредь будь порасторопней, я привык, что мои приказания выполняются более оперативно. Я очень советую на будущее тебе это запомнить.       – Больше такого не повторится.       Гин открыто усмехнулся:       – Да, я знаю.       Рукия, из-за всех сил стараясь держать себя в руках, сузила глаза.       – Твой стол там, – Ичимару небрежно махнул рукой на соседний стол у окна, на котором уже лежали стопки бумаг. – Разбери бумаги, сделай отчетность объема труда в отряде за последние два года, и на сегодня можешь быть свободна.       Гин откровенно веселился, наблюдая, как Рукия с настороженностью осматривает свое рабочее место, будто везде ожидая какого-либо подвоха. Девушка напоминала ему зверушку, загнанную в клетку с хищником. Это было одновременно и забавно и неприятно для китсуне, Кучики даже к нему спиной не поворачивалась, злоба в ее фиалковых глазах, резко сменилась таким привычным для него страхом. Ее взгляд задержался на пустых полках над столом.       – Завтра утром можешь принести сюда свои вещи, – будто невзначай прочитав немой вопрос в ее глазах, миролюбиво предложил Гин. – И Ками-сама тебя упаси таскать сюда цветы! Изуру в свое время изрядно подпортил мне этим нервы.       – Цветы? – тупо переспросила Рукия, пытаясь представить себе экс лейтенанта третьего отряда щебетящего над горшками с растениями.       – Ага. Хобби такое у мальчика, ботаникой называется.       – Вы не любите растения?       Гин пожал плечами:       – Я вообще многое в жизни не люблю. Это важно?       – Наверное, нет…       – Как всегда поразительно точное умозаключение.       – Скажите, вы всегда всем хамите или только мне? – вышла из себя Кучики, и тут же ее пробрал мороз по коже. Сказать такое Ичимару!       Но казалось Гина это только позабавило.       – Я никому не хамлю, Рукия-чан. В особенности тебе, ты просто обижаешься на факты, – ухмылка на лице Гина стала шире, он ленно подтянувшись, поднялся со стула. – Как ты наверняка обидишься, когда я скажу, что ты вот уже как полдня балду пинаешь. Где же это хваленная пунктуальность Кучики, м?       Рукия уставилась себе под ноги, щеки залил гневный румянец. Она сегодня установила собственный рекорд, такого долгой «беседы» с Ичимару у нее еще никогда не было. И вообще это странно… она даже на крошечный миг забыла, с кем она разговаривает.       Ичимару двинулся к ней плавными, тягучими шагами и совсем не удивился, когда Кучики попятилась от него назад. Игра обещает быть все более и более интересной.       Это будет мучительная и извращенная игра – интересная забава для пресыщенного в таких развлечениях китсуне.       – Рукия-чан, как много сил ты тратишь на то, чтобы показать такому ужасному хаму как я, что его слова тебя ничуть не задели?       Девушка тщетно пыталась слепить презрительный тон:       – Боюсь, что не понимаю, о чем вы говорите.       Гин продолжал тягуче двигаться в ее сторону, а Рукия все больше и больше напоминала запуганного зверька, продолжая пятиться назад, пока не уперлась спиной в шкаф с документами.       – Я тебе не верю. Рукия-чан, а ты знаешь, что невозможно не замечать человека, которого раньше постоянно искал в толпе? У тебя так вообще даже притворяться ужасно выходит…       – Ичимару-тайчо, я…       Его взгляд скользнул по ее напряженному лицу, а потом спустился ниже, к тонкой белоснежной шее.       – Вот так всегда. Меня опять линчуют за правду. Яре-яре, Рукия-чан, я ведь так и сам обидеться могу, – китсуне посмотрел на ее сильно дрожащие губы. – Ты боишься меня?       – Еще чего!.. – прозвучало это не так уверенно, как ей бы хотелось.       Последний тягучий шаг и Гин встал вплотную к девушке.       – Правильно, Рукия-чан! В любом непонятном или затруднительном вопросе всегда все отрицай, это так в твоем стиле.       Рукия казалось, перестала дышать. Жилка на ее шее билась как сумасшедшая, в лицо ей пахнуло свежестью мяты.       – Хватит…       Уже сдалась… так даже не интересно. Ичимару почти разочаровался.       Его тонкие пальцы знакомо прошлись по исиння-черным волосам девушки.       – Подвинься, Рукия-чан.       – Что?..       – Ты загораживаешь шкаф с документами, – насмешливо кивнул ей за спину Гин.       Рукию будто кто-то ударил кувалдой, сонное оцепенение прошло. Девушка поспешно выскользнула из-под руки китсуне, хотела было кинуться вон из бараков, но здравый смысл взял вверх, и она уселась на свое рабочее место. Щеки сильно пылали.       Ичимару деловито вытащил черную папку, его тонкие пальцы быстро пролистали ее содержимое. На губах по-прежнему играла насмешливо-изгаляющаяся улыбка, которая полностью перечеркивала образ человека занятого работой.       – Мне сейчас нужно на учения, – монотонно протянул Гин, кидая папку на свой стол. – Когда вернусь, я надеюсь, лицезреть уже готовый отчет.       – Я поняла…       – Обычно когда я разговариваю с подчиненными, они смотрят на меня, а не себе под ноги. Рукия-чан, у тебя наверно что-то ужасно интересное под столом? Только не говори, что Изуру символично оставил там какой-нибудь свой чудо-цветок на память.       – Прошу меня извинить, – сквозь сомкнутые губы прошипела Кучики, поднимая на лиса глаза полные безотчетной ненависти. Ее кровь мгновенно вскипела от бешенства при виде его издевающийся усмешки, высоко поднятых бровей и покровительственного вида.       – Бывай.       Убедившись, что лис ушел, Кучики, наконец, прикрыла глаза, и стиснула руками виски.       Ужасно. Все еще ужасней, чем она думала.       666       Когда Ичимару вернулся в кабинет, Кучики уже успела сделать отчет и сосредоточенным видом перебирала бумаги на столе. На его появления девушка никак не отреагировала, только сильнее нахмурила брови и стала интенсивней проверять документы.       Усмехнувшись про себя, Гин вальяжно уселся на стул, не спуская изучающего взгляда с черноволосой девушки. Его зоркие глаза сразу приметили чуть опухшие глаза Рукии и крепко сомкнутые почти синие губы.       И все же все они приносили друг другу счастье. Рукия дарит ему счастье – своим присутствием, Гин же ей – своим отсутствием. Ичимару вновь усмехнулся, его мысль была настолько банальна, что вполне сошла бы за глубокое рассуждение.       За окном забарабанил дождь, который очень быстро превратился в ливень. Лило прямо как из ведра. В Сейретее действительно настал сезон дождей.       Как обычно бывало после приступа мигрени, при приятном звуке дождя Рукия чувствовала слабость и благодатное облегчение. Спина после долгого пребывания в одной позе заныла. Работы действительно было много, здесь и за месяц можно было не управиться.       В кабинете царила тишина, прерываемая лишь шелестом бумаг и барабанящим по окну и черепице крыши дождю. Ичимару решил благополучно молчать и не доводить Рукию до крайностей. В этой игре самое главное не переборщить, а то того гляди, девушки и след простынет или того хуже игра ему приестся.       Работали они молча в абсолютной тишине.       Сгущались сумерки, небо становилось темно-серой массой, ливень по-прежнему не унимался. А Кучики даже добрую половину работы не сделала.       - Рукия-чан, ты уже можешь идти, – оторвавшись от бумаги и подняв голову к настенным часам, произнес Ичимару.       – Но я ведь еще не закончила работу…       Гин весело прыснул:       – Неужто, ты действительно принимаешь меня за этакого узурпатора? – Ичимару устало подпер подбородок рукой, его взгляд ленно скользнул по темнеющему пейзажу за окном. – Завтра доделаешь, никуда эти отчеты от тебя не денутся. Вот с меня требуется закончить всю эту дребедень до завтра, ей Богу, Готей на бумагу тратится больше, чем на все войны вместе взятые.       Рукия только сейчас заметила, что у китсуне изможденное бледное лицо с небольшой синевой под глазами. Сколько ночей он уже не спит? Весь его вид выражал усталость, явный признак переутомляемости.       – А вы планируете остаться здесь на ночь? – скептично поинтересовалась девушка, поднимаясь со стула и с наслаждением разминая затекшие плечи.       – А ты горишь желанием составить мне компанию? – насмешливо осведомился китсуне.       – Боюсь, что нет, – сухо отозвалась Кучики.       – Какая жалость!       – Всего доброго, Ичимару-тайчо.       – И тебе не болеть, Рукия-чан. Завтра постарайся не опаздывать.       Девушка раздраженно задвинула за собой седзи, силой воли заставив себя закусить язычок, с которого уже хотела сорваться колкость.       Выскользнув из бараков и обойдя все посты, Кучики остановилась возле высоких ворот, что охраняли вход в отряд. Дождь застилал ей глаза, но узнать долговязую фигуру, которая прислонилась к стенам казарм, было довольно легко.       – И как ты долго ты здесь мокнешь? – грозно насупившись, спросила Рукия, остановившись перед другом.       – Сколько надо, – огрызнулся Абарай, недовольно уставившись на девушку. – И вообще почему-то ты так долго? Рабочий день закончился часа два назад. Этот лисамордый ублюдок тебя, что эксплуатирует?!       Окинув друга раздраженным взглядом, Кучики молча зашагала вперед. Ренджи не отставал не на шаг:       – Так как? Он тебя тиранит, да?!       – Ренджи, заткнись.       – Рукия, если этот гавнюк тебе что-то…       – Да что ты ко мне пристал, как банный лист?! – взорвалась девушка. – Ренджи, не надо меня опекать как маленького ребенка, если что я могу сама за себя постоять!       – Но если что…       – Заткнись ты уже!       Капли холодного дождя неприятными мазками стекали по ее лицу. Рукия поежилась. И когда только успело стемнеть? Небо будто заволокла черная вуаль. Девушка ускорила шаг.       – Ты меня до поместья собираешься провожать?       – Разговор есть, – тон Абарая стал серьезным, взяв Кучики под локоть, он молча кивнул ей на одинокий фонарик на козырьке местной чайной. – Это не займет много времени.       Уже заметно продрогшая Рукия, скептично изогнула бровь: – Никак, хочешь, чтобы я проставилась?       – Не в будний же день, но на выходные ты так просто не отделаешься. Новый чин обязательно нужно отмывать, – улыбнулся Абарай. – У меня есть одна новость…       В чайной было светло, тепло и сухо. Свободных мест почти не было, шинигами давно облюбовали это место и частенько любили сюда наведываться после работы. В помещение было шумно: и тут и там слышались веселые голоса и смех. Рукии здесь было комфортно из-за царившей в чайной ауры непринужденности и беспечности.       Выбрав неприметный столик почти в самом углу помещения, Кучики выжидательно посмотрела на Абарая, который вдруг очень заинтересовался хлопчатыми занавесками на запотевших окнах.       – Ты, кажется, хотел рассказать какую-то новость? – нетерпеливо напомнила ему Рукия. Ей уже хотелось поскорее добраться до поместья и скинуть с себя насквозь промокшую форму.       – Ээ... да хотел, – почему-то замялся друг.       Кучики недоуменно приподняла бровь. Что еще такого могло произойти?       С трудом протиснувшись через особенно шумную компанию шинигами, к их столику подошла молоденькая девушка в традиционном кимоно:       – Что будете заказывать? – улыбнулась официантка.       – Я буду гедза и норимаки, – с энтузиазмом ответил Абарай.       Рукия устало закатила глаза:       – Мне просто чай, пожалуйста.       – Спасибо за заказ, – поклонившись, девушка ловко обогнув соседний столик, удалилась.       – Ренджи, я не собираюсь здесь сидеть до вечера. Давай выкладывай, что там у тебя.       Абарай настороженно вгляделся в лицо девушки, выглядел он виновато… Порывшись в длинных рукавах своего косоде, он извлек небольшой конвертик, в неярком освещении ламп глянцевая бумага на нем причудливо переливалась перламутром. Протянув конверт Кучики, парень тут же отвел глаза:       – Я еще сегодня утром хотел тебе его отдать, но как-то из-за этого чертового лиса из головы вылетело.       – Что это? – удивленно спросила Рукия, вертя в руках конверт. Бумага была гладкой и приятной на ощупь, на обороте были нарисованы бутоны еще не распустившихся розовых цветов и ее имя. – Пригласительное?       Выждав паузу, Абарай поднял на нее глаза полные молчаливого сочувствия:       – Прочитай письмо в конверте.       Все еще недоумевая, Кучики аккуратно вскрыв конверт, достала оттуда еще один глянцевый негнущийся листок нежно-розового цвета. На нем так же были нарисованы бутоны цветов и тонким каллиграфическим подчерком выведены иероглифы. Девушка начала зачитывать письмо вслух:       – Кучики Рукия-сан, мы рады вам сообщить, что (когда-то-когда-то где-то-где-то) состоится свадьба. Мы будем очень рады вас там видеть, с ув. Курасаки Ичиго и Орихиме Иноуэ…       За столиком повисло напряженное молчание. Тяжелое и вязкое, как погода на улице. Ренджи смотрел на нее выжидательно, будто ожидая, что девушка в любую секунду может сделать что-то из ряда вон выходящего. Но Рукия лишь неуловимо отвела глаза в сторону, закрываясь от его глаз.       – Вот как, – послышался треснувший голос девушки, при этом ее губы странно скривились.       Ренджи сжал кулаки в бессильной и разрушительной попытке не быть виновным. Но негласное обвинение уже звенело в тишине.       Неловкость между ними разлилась чернильным пятном.       – Послушай, Рукия…       Девушка резко вскинула голову, глаза были крепко зажмурены, а на губах появилась неестественная и оттого просто отвратительная улыбка:       – Не нужно, Ренджи, я все понимаю. Все давно к этому шло, они и правду прекрасная пара и… – Кучики резко запнулась, будто кто-то невидимый дал ей под дых.       – Но… – начал было Абарай, но тут подоспела улыбчивая девушка с подносом, и стала расставлять тарелки.       – Мне уже пора, – Рукия поспешно поднялась на ноги, старательно пряча от друга свое лицо. – Завтра договорим…       – Рукия, да подожди ты! – крикнул Абарай, но девушка ловко обогнув соседние столики, выбежала из чайной.       Дождь на улице не закончился, а даже наоборот, казалось, полил с удвоенной силой.       Но Кучики уже было глубоко все равно на погоду, она не чувствовала ни холода, ни боли от впившихся в ладонь ногтей, только лишь опустошение… Как будто внутри у нее что-то болезненно умерло.       У нее никогда не было особенных прав на Ичиго, он был ее другом… просто другом. Весь бред происходил в ее мутной голове и медленно мучил ее время от времени. Неужели она и правду думала, что Курасаки хоть когда-нибудь мог посмотреть на нее как-то по-другому, чем на просто друга? Напротив она никогда не позволяла себе таких мыслей, что ее чувства к нему окажутся взаимны, напрасными желаниями она сделала бы себе только хуже.       А ведь и правда все к этому и шло. Такая красивая и добрая девушка, как Орихиме, просто не могла не понравиться Ичиго. Ради нее он даже отправился в Хуэко-Мундо, рисковал жизнью ради своей принцессы.       А что же до Рукии, то она всегда была ему просто другом. Она никогда не говорила ему о своих чувствах.       И как же это все-таки глупо потерять того, кто никогда тебе не принадлежал.       Свет навесных фонариков приветливо озарил светом дорогу, прогоняя мрак. Дождь скапывал с насквозь промокшего косоде девушки на белоснежный асфальт. Странно, что ватные ноги сами привели ее к поместью.