Возможно, я теперь мертва.

Катя последние время вела себя странно, она будто что-то хотела сказать, но не могла. Возможно это что-то было довольно важным, раз она скрывала. Я особо не давил на неё. Захочет - скажет. Ну а если не скажет, значит это что-то не столь значимое. В тот день стояла солнечная, но морозная погода. Мы как обычно шли к дому вместе с Катей. Расходиться не очень хотелось, так как разговорам не было конца. Но не нужно было спешить по делам, поэтому я как можно быстрее стал прощаться. Катя в последний момент остановила меня: - Мне нужно кое-что сказать, - опуская глаза, промямлила она. - Говори быстрее, мне бежать надо, - согревая руки своим дыханием, сказал я. Она молчала с минуту, я уже хотел сказать, что если не может, то скажет позже и вообще.. Но тут она прервала мои мысли: - Тебя когда-нибудь признавались в любви? - вопрос поставил в ступор. О нет, Катя, ну я конечно догадывался, но только не говори, что это правда.. Чёрт. - Нет, не признавались, - честно сказал я. - Тогда я буду первой, кто скажет, что любит тебя. Я знаю, что это не взаимно. Но я хочу, чтобы ты знала, а ещё, - пауза, - пожалуйста, пусть это ничего не меняет между нами. И не говори Маше. Она меня убьёт. Я молча смотрел в снег. Почему так? Почему нельзя просто дружить? Почему всегда надо всё портить какими-то признаниями? Катя просто придумала это.. Перепутала чувства с другими, она не может меня любить. Этого просто не может быть. Может она совсем не это имела ввиду, может это благодарность. Но не любовь, нет. Совсем не любовь. Я не заметил, как мы попрощались и я уже был дома. Весь день я думал только об этом. Было тяжело принять что-то подобное. Тем более от того, кто стал таким хорошим другом. Через некоторое время Маша тоже призналась мне в своих чувствах. Плача, сказала, что любит. Объяснила почему она чувствует именно это. Как ей плохо без меня или когда мы в ссоре, как ей одиноко, как она постоянно скучает. По её щекам текли горькие слёзы неизбежного. Все вокруг понимали, что я уезжаю. Но только я этого не понимал. Меня тяготили мои чувства. Было очень тяжело взять себя в руки и собираться с какими-то силами. Сил не было. Ничего не было. Было только больно от всех этих тёплых слов. *** Мы уже один раз ночевали с Машей у меня. Тогда у нас были натянутые отношения, и мы поссорились. Но в то время, когда всё наладилось, я с радостью ждал дня, когда мы будем вместе всю ночь. Родители снова уехали к друзьям, попрощаться с ними(хотя они ещё точно увидятся, если захотят). Они не разрешили мне ночевать с подругой, но, уговорив брата(точнее подкупив), она осталась у меня. Сначала вечером приходила Катя, мы все втроём смотрели фильм. Потом ей позвонили и погнали домой. Так что ушла она быстро. Мы с Машей пошли готовить ужин, точнее варить макароны. При этом мы включили другой фильм, который называется "Внутри себя я танцую". Он нам обеим очень понравился. Мы кушали макароны с замороженной клубникой и потёртым сыром. Брата я тоже накормил. В общем все были счастливы. После этого грустного фильма, мы стали смотреть "Третий лишний", чтобы отвлечься. Фильм давно закончился, время пролетело очень незаметно для нас обеих. На часах было четыре утра, когда мы проголодались и пошли пить чай. Нам было так уютно вдвоём, словно я знаю её сто лет. Спать не хотелось, вообще ничего не хотелось, только быть рядом. Мы лежали на кровати. Ни говоря, ни слова, просто лежали и смотрели друг на друга. Нам было хорошо вот так, в полу тишине и полумраке. Мы видели нечеткие очертания лиц друг друга и улыбались. Она поцеловала меня. Для меня это было неожиданно, но желанно. Внутри все перевернулось, когда я ощутил ее сухие и теплые губы на своих. Она углубила поцелуй, а я не имея возможности отстраниться, ответил на него, так же лаская ее язык своим. Меня бросало то в жар, то в холод. Маша, не разрывая поцелуя, нависла надо мной, и начала гладить по бокам, задирая футболку. У нее были холодные пальцы, из-за чего я вздрагивал при каждом ее прикосновении. Ее губы, уже влажные из-за поцелуя, начали целовать мою шею. Я почувствовал, как внизу живота становится тяжело, напряженно. Я знал, к чему все это идет. Не очень хорошие воспоминания начали всплывать в голове, но я старался их отогнать от себя. Только вот, отказываться я от этого не хотел. Это последний раз, последний день, последний лучик нежности, который я могу получить от нее. Маша полностью задрала мою футболку. Я была без лифчика, поэтому она спокойно продолжила целовать мою грудь. Мне было приятно. Она была необычайно нежна, и от этого сердце стучало о ребра еще сильнее и быстрее. Ее пальцы уже согрелись. Маша обхватила ладонями мою грудь и начала нежно мять ее, пальцами задевая соски. Я шумно задышал, и, прикрыв глаза, сжал ладонями простынь. Она продолжала ласкать мою грудь, а ее губы спускались все ниже. Маша отстранилась и начала снимать с меня джинсы. В моей голове не осталось никаких мыслей. Я хотел ее. Всей душой, всем телом… Маша касалась меня везде. Гладила, ласкала… Когда она избавила меня полностью от одежды, она впервые прикоснулась ко мне там. Ловкими пальчиками ласкала клитор, а сама целовала меня в губы. Я стонал в поцелуй, старался шире раздвинуть ноги, и обнимал ее. Обнимал так крепко, как только мог. Прижимался к ней и гладил по спине. Маша ввела в меня два пальца. Они проскользнули легко, но было как-то странно необычно и возбуждающе. Она начала двигать ими, и я понял, что не могу сдерживать громких стонов. Это было слишком приятно. Я выгибался в спине под ней, а она целовала меня, стараясь хоть немного приглушить мою страсть. Внутри все перевернулось и бухнулось вниз. Меня трясло из-за ощущения расслабления и вязкости между ног. Я кончил. *** Мы вновь просто лежали. Мне все равно было, что я нагой, и что мне немного холодно. Меня все еще потряхивало от пережитого оргазма, и тут до меня дошло, что я-то получил свою порцию удовольствия, а она нет. - Маш… - я обратился к ней и, перевернувшись на бок, посмотрел ей в глаза. – Так не честно. Теперь уже я нависал над ней и начал избавлять ее от одежды. Она не сопротивлялась, лишь удивленно смотрела на меня. Я улыбался. В груди засело чувство счастья, ведь в голову пришла совсем бредовая идея, но я думаю, что ей понравится. Раздев ее, я сам поцеловал Машу. Нежно, тягуче, вкладывая в этот поцелуй все, что испытывал к ней. Она отвечала. Видно, до нее дошло, что я хочу сделать и ей эта задумка понравилась. Я жадно целовал ее тело. Нехотя ласкал грудь, стараясь быстрее добраться до низа ее живота. Ее пальцы сжали мои волосы. Так будет даже удобнее. Я раздвинул ее ноги. Теперь моя идея не казалась мне такой заманчивой. Я боялась, не представляя как это можно сделать, но в следующую секунду решился и, наклонившись, лизнул языком ее клитор. Послышался шумный выдох. Ей понравилось? Хорошо. Ее шумное дыхание, срывающееся на стоны, придавало мне уверенности. Я ласкал ее языком, старался мягко посасывать чувствительное место. Совсем осмелев, я ввел в нее один палец и начала двигать им внутри. Я чувствовал, как от движений моего языка внутри нее все сжимается и была счастлива от этого. Она стонала сладко, но тихо. Сильнее сжимала пальцы в моих волосах, шире расставляла ноги, подавалась навстречу. Я старался запомнить каждое ее движение, каждый вздох и даже ее запах. Ненавязчивый, нежный, но родной и любимый. Маша резко выгнулась, запрокидывая голову назад. Внутри нее все сжалось и я почувствовала на пальце влагу. Она тоже кончила.