Алый пепел

Жан спал плохо – и даже валиум, который ему по большой договоренности отпускали дельцы Ханджи, не помогал. Он широко открывал воспаленные глаза, тяжело переводил дух – и проваливался в вязкую массу не то сна, не то просто расслабления. Никакого отдыха, впрочем, такое состояние ему не приносило – сейчас «Люди» переживали не лучшие свои времена, и штатный адвокат, а ныне глава юридической коллегии не мог стоять в стороне. Ирвин был строг и требовал от него полной самоотдачи – а Жан был слишком предан семье и слишком хорошо воспитан, чтобы дать слабину. Но настоящая причина была в другом – и это понимали все, даже те, кто не знал Жана вовсе. Микаса Аккерман – ныне числившаяся в списках не то похищенных, не то предателей, не то просто погибших. Жан ломал голову неделями, чтобы найти хотя бы упоминание о темноволосой сильной девушке в любых сводках. Где она? Как она? Почему она ушла вместе с Фубаром – и куда они направились? Тот факт же, что она жива, Жан под сомнения не ставил. Он был уверен – ему казалось, случись с Микасой что-то плохое, он бы почувствовал – и Райвель не был бы так спокоен. Он искал ее потому что семья зависела от нее – искал и по приказу босса, искал просто так, по привычке. И искал, потому что по-прежнему любил одно звучание ее имени, один блеск ее глаз. Искал – и дал себе слово обязательно найти и спасти ее, даже если это будет стоить ему, Жану, дорогого. То же самое, как ему казалось, пообещал самому себе и Райвель. Слухи несли странную новость – Микаса оказалась беременной, а то, что Райвель не оставит своего ребенка, было данностью, даже большей, чем чувства Жана к Микасе. Он встал рано – собрал документы – Марко уже пригнал машину. Половина девятого вечера – самое время для визита к «Титанам». Босс ждал его внизу, на Ирвине был изящный костюм, волосы были в полном порядке – а между пальцев он сжимал крохотный футляр с авторучкой, которой подписывал только самые важные документы. - Мы готовы, Жан, - спокойно сказал он. Из-за его спины на Жана смотрела хрупкая худенькая блондинка с огромными голубыми глазами в половину лица, видимо, очередная его протеже или просто любовница. - Мы готовы, босс, - в тон ему отозвался Жан, чувствуя, как внутри загораются и гаснут алые звезды. – Пора навестить босса Райнера и преподать ему последний урок. *** - Осторожней, - тихо говорил Бертольд каждые две минуты. Он предусмотрительно подал руку, но Микаса на нее не опиралась – она держалась свободно, чтобы в любой момент выхватить свой любимый кольт и совершить свое правосудие. Глаза ее горели, она чувствовала, как отчаянно бьется ее сердце. Впервые она, правая рука кумите Райвеля, оказалась тут, в сердце «Титанов», в самом штабе… Величайшая глупость – или наоборот – Микаса старалась вести себя хладнокровно, но только сейчас она четко осознавала, она женщина, и нет ей места в холодном и жестоком мире мужчин. Она пошатнулась возле высокой стены, когда переход, наконец, закончился. Бертольд помог ей подняться. Он ободряюще улыбался, но его улыбка не казалась ей искренней сейчас, она вообще потеряла способность доверять за последние месяцы, и сейчас казалась самой себе слабой, глупой, жалкой… Ребенок внутри нее нуждался в ней, Эрен нуждался в ней, а ей приходилось идти на поклон к боссу Райнеру, чью правую руку она, по общей версии, захватила в плен. - Осталось немного, - сказал ей Берт. – Вот те окна – окна личных покоев Райнера. Там никого не бывает, кроме него и Беррика. Мы будем в безопасности. Я обещаю тебе. Слышишь? Она кивала рассеянно, слышала – но не слушала его, потому что страх лишил ее чувствительности, оставил ее безоружной. Бертольду пришлось подвести ее к самым окнам, не давая ей упасть или сбежать, потому что это было как раз то, чего Микаса хотела на самом деле. В комнате загорелся свет. Бертольд удивленно прильнул к стеклу – Микаса, вцепившаяся в его локоть, пододвинулась ближе. Они отчаянно всматривалась в далекие фигурки тех, кто находился сейчас в штабе – и не могли поверить своим глазам. - Стало быть, мы ждем Ирвина, босс Райнер? – сухо спрашивал Найл Док в белоснежном, как обычно, костюме. На руках его были перчатки, его охрана держала чемодан, второй такой был в руках Беррика – Бертольд узнал его. - Без второго главного лица тут не обойтись, - в тон ему отозвался Райнер. Он шел следом, забыв про пиджак – поверх темной рубашки был элегантный жилет с цепочкой. Ни Имир, ни кого-либо еще в покоях не было – этот факт заставил Бертольда заволноваться. Он больше всего на свете не хотел верить, что кто-то пострадал в «Титанах», но если место правой руки занял Беррик – скорее всего, так оно и было. - Что тут делает Найл Док? – шепотом спросила Микаса – глаза ее горели недобрым огоньком. – Какую игру затеял твой босс, кумите Фубар? Или – ты? - Замолчи, - Бертольд грубо оборвал ее. – Неужели ты не видишь, они готовятся к переговорам. Нам нужно услышать, о чем они будут – другого такого шанса у нас не будет. И у Эрена тоже. Упоминание об Эрене заставило Микасу замолчать – но ладонь ее нащупала в кармане кольт и сжала его. Интуиция никогда не подводила девушку, а теперь она поняла, почувствовала даже – ничего хорошего ей эти переговоры не сулят. - И ваша позиция в переговорах мне ясна, - услышали они. – Господин Найл хочет быть третьим лишним или, как говорится, свидетелем, так? - Райнер, изволь, - полицейский усмехнулся. – Это твоя девочка развела всю эту смуту… Какие могут быть претензии, мой хороший? Я и так забочусь о вас с Ирвином. Если бы не я – вы бы никогда не решили встретиться и поговорить… - Да, да… - Райнер отмахнулся. – Я ценю твое участие. Даже если это собрание означает, что я отныне больше не босс – претензий нет. В конце концов, у Ирвина Смита все козыри. А я остался один. И то немногое, что у меня есть, я обязан сохранить. - Вот как… - Найл изящно сложил нога на ногу. – И, скажи-ка мне, какими будут твои требования в ответ на предложение присоединиться к «Людям»? Что ты попросишь взамен? Денег? Свободы? - Голову Микасы Аккерман, - сухо ответил Райнер. – Как главной виновной в том, что пропали Энни и Берт. Жизнь Бертольда. Свои активы. Этого достаточно. В ответ я передам Ирвину права на все свои территории. И… - он замешкался, но ему удалось унять дрожь в своих пальцах и голосе. – И, конечно, я передам ему право на жизнь Энни. Она виновата в смерти Эрена, и она зачинщица конфликта. Пусть ее судьбу решает Ирвин Смит, пока я решу судьбу Микасы Аккерман. Берт вздрогнул – и резко обернулся. Слова, которые он готов был сказать своей спутнице, сорвались-было с губ – но пропали. Микасы рядом с ним уже не было, только легкий звук шагов раздавался по узкому переулку. Она неправильно истолковала то, что услышала. И еще – она действительно была проигравшей. - Райнер… - со злостью выдавил из себя Берт, ударяя кулаком по стене. – Как ты мог?.. Последние сомнения покинули его – из нагрудного кармана Берт извлек синюю ленту, последнее, что оставалось у него от семьи. Лента полетела на землю, пока ее хозяин бежал вслед за Микасой. Конец казался неизбежным. Две семьи приняли свое решение.