Алый пепел

- Энни! – Эрен кричал, не чувствуя ног, - Энни, открой глаза. Я прошу тебя! - Успокойся! – Бертольд, который еле держался на ногах, все-таки успел взять себя в руки. – Парни, держите его. Ты навредишь и себе, и Энни, Эрена! Обезумевший от боли, Эрен не слышал никого. Большие его глаза следили за руками медсестер, которые аккуратно переложили Энни на носилки и унесли ее в операционную. Подпольный доктор Томас Вагнер вышел из-за дверей, на ходу надевая фартук и операционную форму. Он выглядел испуганным и взволнованным – Эрен проводил его взглядом и неожиданно затих. - Нам остается только ждать, - спокойно сказал Бертольд. Он стащил с себя пропитанную потом и кровью рубашку, сел на диван и затаился. Мысли его разделились, сознание раздвоилось – он думал об Энни, которая получила-таки свою пулю, но беспокойство охватывало его и за судьбу Микасы, которая осталась в руках врагов. - Я хочу вернуться, - сказал он негромко. – Эрен, у них твоя сестра. - Я запрещаю, - монотонно выдал ему Эрен. – Именем босса новой семьи. Они уставились друг на друга, беспокойно всматриваясь в глаза друг другу – Эрен еле ловил слова Берта, но усталость и боль сковывали его полностью. Он готов был на что угодно сейчас – и не был готов ни на что одновременно. Боль, которую он испытывал, была сильней, ненависть – горше. - Ты мне не босс, - спокойно сказал Берт. – А у них Микаса. Если тебе плевать на нее, то я… - Она не у них, - перебил его Эрен, - Она у Райвеля. При упоминании имени сильнейшего человека Троста, они оба замолчали. Незримый призрак Райвеля встал перед ними – и они оба почувствовали беспокойство и страх. Воевать против Ирвина, Райнера или целого мира – не так страшно, но как воевать против Райвеля? - Она его жена, - сказал Эрен, чеканя каждое слово. – Он сам ее выбрал. И он спас ее от пули сегодня. Микаса в надежных руках. О ней позаботятся. Не забывай – она беременна и не может стать той поддержкой, какой могла быть. Если желаешь ей добра, оставь ее. Бертольд устало сел, всматриваясь в темные окна базы, пытаясь понять, как ему лучше поступить. Он ни на йоту не доверял Райвелю, он вообще отказывался верить, что кто-то кроме него мог позаботиться о Микасе. Но неожиданная мысль – она все еще его жена – встала перед ним, и он затаился, задумался. Он осознал, что таскал по всему западному побережью с собой будущую мать – и впервые испугался этой мысли, настолько она была неправильной. - Оставь Микасу, - отмахнулся Эрен. – Мы должны продумать наш следующий шаг, после того, как заявили о себе. - Ты прав, - нехотя согласился с ним Бертольд. – Я собираюсь навестить западное побережье и собрать остатки «Титанов», среди них были те, кто отказался перейти под командование «Людей». - Тогда я завтра же поеду в Шиганшину, - Эрен развязал галстук. – Я должен завербовать людей и попросить помощи у тех, кто знал Ирвина с детства… - Завтра? – Бертольд вытер лицо о полотенце, вслушиваясь в звуки, доносящиеся с операционной, - А сегодня? - Сегодня, - Эрен устало закрыл глаза. – Я нужен Энни сегодня, Берт. Слишком насыщенным выдался день. Дождусь, когда она придет в себя – и буду рядом с ней. - Ты ее любишь… - спокойно сказал Бертольд. – Я тоже ее любил. Она заслуживает любви, хотя и боится в этом признаться. - Я люблю, - повторил за ним Эрен, закрывая глаза. – Люблю. *** - Госпожа, попробуйте хотя бы суп, он сытный и питательный, - ласково приговаривала нянечка, набирая в ложку теплой гущи. – Вам нужно хорошо питаться, чтобы ваш ребенок был здоров. - Ты в своем уме? – Микаса отмахнулась от ложки. – Прекрати говорить со мной, как с умалишенной! Где Райвель? Где мой брат? Где Эрен? - Тут никого нет, - наивно сказал ей девушка. – Ваш супруг повелел нам заботиться о вас и о вашем ребенке. - Он мне не супруг, - зло выдохнула Микаса. – И я не нуждаюсь в вашей заботе, снимите это! Она подняла запястья, на которых красовались наручники, приковывающие ее цепями к спинке кровати. Попыталась содрать датчики мониторов с собственной кожи – не получилось. На лице у девушки появилось выражение моральной боли – больше всего на свете она ненавидела быть слабой и бесполезной, и беспокойство за жизни Эрена и Берта не позволяли ей пустить все на самотек. - Ну же, госпожа, ложечку, - глупо заявила девушка. – Будьте милашкой! - Отвали от меня! – Микаса закричала, изо всех сил оттолкнув ее от себя – та не удержалась, тарелка с супом и нянечка полетели на пол, под громкий грохот приборов и посуды. - С ума сошла? – совсем другим тоном выдала девушка, - Двинутая сучка! Не зря тебя заковали! Завтра тебе вышибут мозги – как только ты родишь своего ублюдка! Дрянь! Отряхнув залитое супом платье, она с достоинством собрала посуду и вытерла пол, торопясь покинуть строптивую пациентку – Микаса проводила ее взглядом и попыталась высвободить руки. Не получилось – злость охватила девушку, и на глазах появились непрошенные слезы. - Плачешь, милочка? – услышала она неприятный знакомый голос. – Привыкай плакать, скоро это станет твоей работой. - Иди к черту, Ирвин Смит, - выдала ему Микаса – потому что это был именно он. – Я отрежу тебе обе руки и пенис, если только попробуешь тронуть меня. - А я не трогаю грязные вещи, - рассмеялся он. Вместе с ним в палату зашла и крохотная блондинка, чья рука, пробитая пулей, была перевязана. Девушка равнодушно посмотрела на Микасу, взяла со столика корзину с фруктами, предназначенную ей, и села на подоконник, торопливо поедая сочный персик. - Может, просто вырежем из нее ребенка и скормим рыбам? – равнодушно спросила она. – Ненавижу, когда тебе хамят, брат мой. - Успокойся, Криста, - Ирвин сел на стул напротив Микасы, доставая портсигар. – Райвель, наш друг, не допустит, чтобы так обращались с его ребенком и той, кто его вынашивает. Она родит – и мы обязательно вернем ей должок, а пока… Она нагнулся так, что Микасе пришлось опустить на подушки – противостоять Ирвину Смиту, будучи прикованной, она не могла. - А пока ты расскажешь мне все свои секреты, моя хорошая, - вкрадчиво сообщил он ей.