Алый пепел

Эрен торопился – и последняя подпись на документе получилась кривой и некрасивой. Он зло сплюнул, характер его портился, как ему казалось, с каждым днем его работы боссом. Он уже пару раз кричал на подчинённых, пускал в ход кулаки, а теперь еще и писать стал, как неграмотный раб на галерах. Настроение было отвратительным – и дел было по горло. - Я устал, - заявил он Берту, - Пойду спать. Закончишь сам? - Хорошо, - Берт выглядел не лучше Эрена, но еще держался, - Закончу, конечно. Иди к Энни. С ней тоже нужно побыть. Вдруг она услышит, и… - Не вдруг, - перебил его Эрен. – Энни все слышит, Бертольд. И то, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы она проснулась. - Надо же… - Бертольд откинулся на кресло и расхохотался устало, - Как ты заговорил, Йегер… А еще полгода назад ты пытался ей череп раскроить при встрече. А теперь вы пара, и ты спишь у ее палаты, и… - И проведу с Энни остаток дней своих, - Эрен усмехнулся, - Пути Господни неисповедимы, босс Фубар. Помни это. - А ты бы вспомнил еще о кое-ком, - Бертольд закурил, пуская клубочки дыма в потолок. – Микаса все еще в плену врага. Твоя сестра. Та, что бросила семью ради тебя. Это я так, напоминаю. Просто, в пылу твоей любви к Энни, любовь к Микасе оказалась какой-то мелкой и незаметной. Конечно, она тебе сестра, и… - Я помню о Микасе, - Эрен устало потер лоб, - И люблю ее. Как и она меня. Хотя нет. Микаса меня любит сильнее. Я всегда был для нее особенным, Берт. Ты и представить не можешь, насколько. С того самого дня… С того самого дня… Он вернулся на свое место, подливая себе виски – бывший офис какого-то банкира, превращенный ими во временный штаб семьи, радовал гурмана – вина и коньяк тут были прекрасные. - Ей было восемь. Или девять. Я ровесник. Мой отец навещал ее семью – он был врачом, а ее родители постоянно болели. Тогда я и познакомился с ней. Она была ослепительная красотка по тем временам, Берт, хотя и сейчас Микаса очень красива. Азиатка. Полукровка азиатка. Тогда такие ценились. Хотя и сейчас тоже. Он взял у Бертольда сигарету и закурил. Дым медленно пополз по комнате, не оставляя за собой следов. - Когда в очередной раз пошли к ним, - сказал он. – Нашли тела ее родителей. Они их убили. Они. Криминальная семья тех лет – «Они». Несколько мелких семей, объединенных общей целью. Не брезговали ничем, включая работорговлю. Мать Микасы была чистой азиаткой. Ее хотели продать в качестве био-материала для богатых женщин, которые хотели бы иметь азиатские гены в потомстве. А Микасу… Боюсь предположить, какая бы судьба ждала Микасу. Уж очень хороша она была. - И что же дальше? – Берт не мигая смотрел на Эрена, губы его сжались. - Я ее спас… - Эрен посмотрел на него. – Я увидел в городе на улице, как ее вели странные люди. Я ее узнал. Пошел за ними. И убил двоих, кто держал ее. А когда они начали резать меня, остальных убила Микаса. Все в крови мы вернулись домой, держась за руки. Тогда я дал ей слово быть с ней до самого конца. Я обещал ей жениться на ней. Я думал, что люблю ее. - Думал? – Бертольд внимательно посмотрел на Эрена, - Что это значит? Думал? Только думал – и все? - Я был ее первым мужчиной, Берт, - Эрен положил голову на стол, чувствуя себя слабым и измученным, - Мы были парой. Любовниками. Друзьями. Братом и сестрой. Двумя половинами одного сердца. Мои родители дали нам образование. Мы собирались уехать. Но в тот страшный день. Прямо на улице обстреляли машину с «Людьми». Перед нами одному из них разворотили шею. Кровь хлестала на белую блузку Микасы и ее галстук. Старшеклассница пальцем заткнула ему рану на шее. И притащила его в их штаб. Такой ее и увидел Райвель, черт бы его побрал. - Райвель?.. – голос Бертольда потух. Перед глазами встала обычная картина прошлых лет – невысокий кумите с пронзительным взглядом, и его красивая жена-азиатка, идущая ровно на полшага позади него. - Да, - Эрен кивнул, - Он сразу сказал Ирвину, что Микаса хороша, нужна для семьи. Ирвин надавил на нее. Она всегда мучилась чувством вины. Считала, что мои родители дали ей слишком много, а она им – ничего. Отец болел. Матери уже не было. Они предложили ей деньги, и она согласилась. А когда я остался и без отца, и без средств, привела в семью и меня. Вот только из меня боец оказался никудышный. А еще я начал пить и бегать по девкам. И всякий раз рушил или портил очередную операцию. Райвель мечтал, чтобы меня пристрелили во время какой-нибудь переделки, но я выживал. И всякий раз после задания приходил к Микасе. Мы любили друг друга – она, наверное, искренне, а я тупо по инерции тогда. Просто мне больше не к кому было пойти, кроме Микасы… Он вздохнул. Бертольд встал и подошел к окну. В ночном небе он видел прямо строгое лицо Микасы – и внезапно осознал, всю свою сознательную жизнь она тащила на себя тяжкий груз вины и ненависти, которые сломили ее вконец и привели к тому, где она сейчас. Сердце его сжалось – больше всего на свете сейчас Берт хотел увидеть ее. - А потом… - Эрен поднялся, - Потом я убил одного шишку. Мы крутили с ним дела. Ирвин с ним сработался. Но он оскорбил меня, и я его убил. Нечестно. Просто застрелил от нечего делать. Это было серьезней проколов. Меня должны были расстрелять. У Микасы было тридцать минут, чтобы решить эту проблему. Она могла пойти только к Райвелю или к Ирвину. Но Ирвин ей был противен, хотя в свое время он подбивал к ней клинья. Она пошла к Райвелю. Их застали в постели. Он ее заставил. Купил. Ценой была моя жизнь. И с тех пор она перестала быть со мной. Считала себя грязной. Говорила, что предала нашу любовь – хотя ее никогда и не было. Ненавидела себя. И стала для меня той, кем она является и сейчас. - Значит, он женился на ней… - начал-было Бертольд, Эрен перебил его. - Он хотел привязать ее… - сказал он уверенно. – Микаса всегда ему нравилась. Как убийца. Как работник. И как женщина. Для него пары лучше не сыщешь. Он мелкий злой карлик с силой в руках. Она согласилась, потому что статус жены кумите давал мне свободу. И всякий раз, когда я творил бесчинства, Микаса ублажала мужа – и тот прощал меня. Так мы жили. Эрен зло плеснул себе в стакан и выпил залпом. На лице отразилось бессилие и сдавленная злоба. - Но я не просил этого! Не просил, Берт! – выкрикнул он. – Я даже никогда и не думал о том. Я не хотел быть ей обузой. Мне проще было бы, если бы она дала мне сдохнуть, а не сделала меня своим младенцем! Она пала низко и заставила пасть туда же и меня. И внушала мне чувство долга – якобы, это все ради меня… - Какой же ты мерзавец, - процедил Бертольд. - Ты прав, - Эрен пьяно покачнулся. – Истинный. Но с Энни все иначе. Она такая же. Падший ангел, как и я. И с ней мне не нужно быть супергероем. Она принимает меня любым. Неудачником. И поддерживает. Поэтому Энни – моя главная любовь. И с Энни я хочу закончить эту войну. И умереть с ней. - Ты недостоин их обеих, - вздохнул Берт. – Жаль, мы не поняли этого раньше, Эрен. Я бы не подпустил тебя к обеим. Он помог Эрену подняться. Медленно повел его по коридору, чтобы уложить в постель. Эрен беззвучно плакал, опираясь на плечо бывшего врага. Он был полностью уничтожен. - Я виноват перед Энни, - сказал он тихо. – Я спасу ее. А Микасу спасет Райвель. Он сильный. Здесь я бессилен, абсолютно бессилен… - Нет, - спокойно перебил его Берт. – Я сам спасу ее. Будь спокоен.