Алый пепел

Ирвин вернулся в свой флигель глубоко за полночь – его маленькая Криста уже спала, свернувшись, как кошка, в клубок на краю дивана. Ирвин сел рядом, накрывая ее своей широкой ладонью. Криста открыла мутные со сна глаза и улыбнулась ему. Она целовала его ладонь, как целуют руку королю или святому отцу. Ирвин смотрел на нее, сверху вниз, пытаясь понять, зачем в его жизни появилась маленькая наследница – и не найдя ответа на этот вопрос, потянулся к ней. Он поцеловал ее губы, потом лоб, нос, щеки – Криста жмурилась, как сытое дитя, забираясь к нему на колени. Оставалось малое – Ирвин лег на спину, наслаждаясь соитием, как будто бы ничего вокруг него не происходило – как будто бы это было позволено ему. Он вспомнил – большие теплые руки, которые поднимали его высоко над полом – под самые звезды. Дот Пиксис приходил к ним в приют часто, а потом однажды – Ирвин считал этот день самым лучшим – забрал его навсегда. И не только его. Дитрих, Эн, молчун Томас и он. Его сыновья, его надежда, будущее его организации… - Вы теперь мои сыновья, - сказал он в тот вечер, разливая им вино, как взрослым. – Я хочу слышать ваши клятвы в верности. Пусть не мне – в верности семье. Она взрастит вас и даст вам все, но от вас потребует искренности и самоотдачи. - Искренности? – произнес Ирвин. Он вдруг – впервые в своей жизни – услышал что-то особенное, что-то, что было недоступно его детскому разуму, что-то удивительное и непостижимое. - Да, - сказал босс. Он посадил Ирвина к себе на колени, как обычного мальчишку. – Я твой отец, а ты мой сын. И Мадонна будет беречь нас, людей. - Да, отец, - счастливо соглашались с ним его новые сыновья. – Да, отец… - Да, отец, - тихо произнес он. Криста оторвалась от его тела, удивленно разглядывая своего мужчину. - Сын мой, - передразнила его она. Ее губы жадно сомкнулись вокруг его указательного пальца – и омут страсти охватил Ирвина с головой. Он целовал ее и слышал самый родной в мире запах, прижимал ее к себе – и чувствовал себя так, как в детстве. Криста – белокурая малышка – была его тихой гаванью, его гарантией на прощение всех будущих и нынешних прегрешений. *** Армину снился сон. Во сне он видел Карлу. Живая и красивая она в очередной раз просила Армина и Эрена поиграть вне дома. Эрен соглашался – и тут же убегал, он скучал без отца, который был в отъезде, вел себя как чистое дитя, глупый, глупый, неправильно глупый. Армин, который шел за ним, обернулся. - Карла? – позвал он тихо. Красивая зеленоглазая женщина торопливо красила губы, чтобы встретить кого-то в своем доме. - Иди, Армин, - сказала она ему, как много раз раньше. – Иди же… Армин открыл глаза и только теперь понял, что он плачет. Рядом с ним похрапывал Майк – запах его туалетной воды, пота и перегара раздражал нервы. Армин поднялся, чувствуя, как колени подкашиваются. Он был готов упасть и не подняться – но подумал, что это будет неправильно. Майк проснется, и снова будет домогаться его. Армин с презрением посмотрел на похрапывающего мужчину. Он презирал их всех – Ирвина и его людей – но сейчас ему необходимо было держать Майка под контролем. Рядом. В себе, если так будет нужно. - Микаса, Эрен, - тихо произносил он. – Армин, Микаса, Эрен, Армин, Микаса, Эрен, - его любимая считалка с самого детства. Напоминает ему о тех днях, когда они были рядом, все трое. - Я больше не один, - тихо произнес он, закрываясь в ванной. Крохотный телефон был спрятан в шкафчике. Армин держал его тут, в покоях Майка, потому что свои собственные покои Майк никогда не прослушивал. И потому что ему было удобно – ведь то, что лежит под твоим носом, никогда не вызывает тревоги или раздражения. Он набрал номер и подождал два гудка. Затем набрал еще один номер – секретная линия переключилась, и тут он услышал знакомую мелодию. Пару мгновений и трубку взяли. На заднем фоне что-то говорила Микаса – она была сердита и требовала освободить ее. - Привет, Кенни-жнец, - быстро сказал Армин. - Привет, белокурый мальчик, - с усмешкой произнес грубоватый мужской голос. – Ты еще не умер? А жаль… - Оставь свою иронию, - тихо сказал Армин, - Как она? Буянит? Я забыл предупредить – она самая сильная женщина в Тросте. Как только ее токсикоз отпустит, она вышибет из тебя дурь и мозги и все остальное. - Нормально, - хмыкнул Кенни. – Я даже буду рад. Она милая. Я придержу ее пока. Постарайся сыграть свою роль достойно, белокурый мальчик. Помни – к нам едут гости. Не разочаровать их – моя работа. Сберечь Аккерманов – моя работа. А моя работа – это… - Моя работа, - пропел Армин. – Все в порядке. Плана придерживаюсь. Ирвин и Эрен скоро столкнутся лбами. Приводи гостей, Жнец. И береги Микасу. Она мне как сестра. Кенни без прощания положил трубку. Армин сел на край ванны, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. - Карла, - тихо произнес он. – Это ты во всем виновата, Карла. *** Эрен принял душ, холодный, контрастный. Проходя мимо спальни Энни, он поплотнее закрыл дверь, чтобы не побеспокоить ее сон. Надел чистую рубашку и свежий костюм. Не забыл шляпу – раньше он презирал их. Поправив очки и галстук, он был почти готов. В зале его уже ждала Имир и полторы сотни преданных людей. Подпольный доктор Вагнер сидел у камина. - Отлично выглядите, - сказал он. – Настоящая семья. - Мы идем на встречу с Ирвином Смитом… - тихо сказал Эрен. – И если я не вернусь… - Не беспокойся, - Томас поднялся, подошел и хлопнул его по плечу. – Ты вернешься. Что-то подсказывает мне, парень, что ты будешь жить еще долго. Главное, доверься самому себе и своему предчувствию. И Имир-сан, - тихо добавил он. Имир кивнула ему. Саша стояла рядом с ней в костюме и очках, она волновалась, но ее рука лежала в руке Имир – и предавала ей смелости. - Идем же, - сказал Эрен. – Творить наше правосудие.