Keep the Car Running

Ему приходится спрятаться в туалете. Он одет в костюм от Lanvin за две тысячи фунтов, и он прячется в туалете, потому что похоже всё, что он делает в последнее время – это совершает одну ошибку за другой. И, конечно, Гарри некого винить, кроме самого себя, потому что будь у него голова на плечах, он поедал бы бифштекс в Claridge’s вместе с Питером и выслушивал бы его причитания по поводу дома в Умбрии. Он не делал бы этого сегодня, потому что Бог, кажется, всё же существует, и за неисправности на железной дороге, из-за которых Питер не может покинуть Манчестер, стоит благодарить именно его. Обидно то, что если бы Гарри не был сейчас здесь, слушая, как писают другие мужчины, у него был бы свободный вечер. Он мог бы заказать пиццу и съесть её в постели с одной из восьмидесяти семи книг, на прочтение которых ему всё не хватало времени, а вместо этого он прячется в туалете от Зейна. Его будут кормить пиццей через трубочку, если Шарлотта узнает. Сколько времени потребуется сорока тысячам человек, чтобы разойтись по домам? Явно не двадцать минут. Или двадцать четыре. Или двадцать семь. Может быть, тридцать три, так он думает, выглядывая из своего убежища. К счастью, коридор пуст, и когда Гарри выходит из туалета, чтобы поглядеть в окно, он видит, что синяя толпа достаточно поредела, чтобы он мог попытаться проскочить сквозь неё. - Воспользуйся северной лестницей, - говорит ему вышибала, стоящий на входе в ложу, когда Гарри приближается к нему. – Она должна быть пустой. Он кивает на дверь на другом конце коридора, и Гарри благодарит его улыбкой, прежде чем развернуться и зашагать к лестнице. Выйдя на площадку, он вздыхает с облегчением, потому что вышибала был прав – лестница пуста – и он готов поблагодарить каждого Бога, который сможет помочь ему спуститься и уйти, пока Зейн случайно не заметил его – бегущего по лестнице, словно ребенка, который увидал перед собой кулек с конфетами. Он спускается на несколько пролетов и вдруг чувствует, как телефон в его кармане начинает вибрировать, и когда Гарри достает его, он видит, что ему звонит Зейн. - Какого черта ты здесь делаешь? – спрашивает тот, прежде чем Гарри успевает поздороваться. Он останавливается так резко, что чуть было не падает с лестницы. - Где? - Ты знаешь, где, - шипит Зейн. Гарри хочет прикинуться дурачком, когда слышит, что дверь на лестницу открывается. Инстинкты подсказывают ему бежать к выходу как можно быстрее, но он всё же смотрит наверх, а Зейн – вниз, и, когда они встречаются взглядами, Зейн качает головой, а Гарри не может пошевелиться. - Иди сюда, - зовет его Зейн. - Прости, - отвечает Гарри, и дрожь в его голосе отчетливо слышна в большом пустом подъезде. - Не заставляй меня повторять дважды, - сквозь зубы произносит Зейн, указывая на его ноги. И он снова становится тем Зейном, которого Гарри знает, холодным и равнодушным, в безупречном сером костюме, поэтому Гарри делает так, как он велит, и колени его дрожат, пока он поднимается по ступенькам. Когда он останавливается перед Зейном, тот оглядывается на ещё один пролет позади них и, ухватив Гарри за рукав его черного пиджака, тянет его за собой наверх. - Прости, - снова говорит Гарри, на что Зейн советует ему заткнуться, открывая дверь и оглядывая коридор, прежде чем развернуться к нему. - Прости, я не должен был приходить, - пробует Гарри ещё раз, приподнимая руки, будто защищаясь, пока Зейн смотрит на него и подходит ближе, от чего сердце Гарри истерически бьётся. - Ты прав, черт возьми – тебе не стоило приходить. Мы попали в следующий раунд Лиги чемпионов, а всё, о чем я могу думать, это с кем ты здесь. - Ни с кем, - качает головой Гарри, но Зейн не верит ему. - Из всех возможных мест, - шипит он, взбешенный. – Как ты мог привести его сюда? - Я один, клянусь. - Ты пришел, чтобы встретиться с Крисом? - Конечно, нет, - Гарри и не думал о нем с того вечера в клубе. Он совсем забыл, что они играют за одну и ту же команду. Зейн прищуривает почерневшие от злости глаза: - Если я узнаю, что ты здесь, чтобы встретиться с Крисом… - Это не так. - Тогда почему ты здесь? Гарри не может отдышаться и совладать со своим колотящимся сердцем: - Послушай, мне жаль, хорошо? - Прекрати извиняться и скажи, с кем ты здесь, - Зейн толкает его к стене и прижимается к нему бедрами. – Это Крис? Блять, просто скажи мне, Гарри! Его имя эхом разносится по лестничной площадке - от этого звука Гарри вздрагивает, приподнимая подбородок, чтобы взглянуть на Зейна. Он трясется от злости, и их лица так близко, что носы почти соприкасаются. Гарри чувствует его дыхание на своих губах – слишком горячее и быстрое, и, если он приподнимет голову ещё буквально на миллиметр, их губы соприкоснутся. Понимание этого заставляет сердце Гарри колотиться с такой быстротой, что Зейн должно быть чувствует его биение. - Да, - говорит Гарри, прежде чем успевает одуматься и остановить себя, но эта ложь так приятна; то, как Зейн сглатывает и сжимает челюсти, чуть ли не скрипя зубами, приносит ему такой кайф, что он не остановился бы, даже если бы мог. - Что да? - Я здесь, чтобы встретиться с Крисом. Глаза Зейна загораются, и от этого кровь Гарри буквально бурлит в венах. - Ты спал с ним? Гарри кивает, и ему стоит остановиться на этом, но он не может – чем злее Зейн становится, тем сильнее ему хочется узнать, как долго тот сможет сдерживаться. - Как давно? - С тех пор, как я встретил тебя. - Когда? - В понедельник вечером. Зейн снова сжимает челюсти: - Ты приезжаешь ко мне по вечерам понедельников. - Я знаю. - Когда ты встречаешься с ним? До или после? - До. - Он хоть немного хорош? Гарри облизывает губы и улыбается: - Лучше тебя. Это удар ниже пояса, и Зейн хватает его за лацкан пиджака. - Развернулся лицом к стене. Гарри улыбается шире, делая, как ему сказали, и бьется о бетонную стену, когда Зейн вжимает его в неё. - Осторожнее, если ты оставишь следы, Крис будет злиться. - Я собираюсь оставить свое имя на каждом сантиметре твоего тела, - отвечает Зейн ему на ухо. - Да ну? – спрашивает Гарри, все ещё улыбаясь и отводя руки за спину, чтобы коснуться Зейна. Его бедра дергаются, отвечая на прикосновение, но Гарри не обращает на это внимание и продолжает поглаживать эрекцию Зейна сквозь штаны, пока тот не удерживает его за запястья. - Он позволял тебе так себя касаться? – спрашивает Зейн, отводя его руки. Гарри кивает. - Что ж, со мной не будет так просто, поэтому положи свои ладони на стену и не двигайся. - Ты собираешься трахнуть меня прямо здесь? – ухмыляется Гарри, следуя указаниям. - Это все, для чего ты годишься, - Зейн не спрашивает на этот раз, просто лезет в его задний карман, чтобы достать оттуда смазку. – Даже моя запасная кровать слишком хороша для тебя. - Ты собираешься трахнуть меня, а после отослать к нему, как он делает каждый понедельник? – спрашивает Гарри, и голова его идет кругом, когда он видит, что Зейн бледнеет. - Снимай брюки. Гарри спускает штаны вместе с нижним бельем, позволяя им свободно болтаться на лодыжках, а после расстегивает пуговицы на рубашке. Он делает это так порывисто, что ударяется кулаком о стену, на что Зейн смеется: - Черт, тебе уже не терпится, не так ли? - Просто думаю о Крисе, - говорит Гарри, и когда он улыбается – широко и глупо – Зейн вводит в него палец так быстро, что Гарри приподнимается на цыпочки. – Не надо. Пожалуйста, мне больно. - Так? – спрашивает Зейн, поворачивая руку и проталкиваясь немного глубже. На этот раз он движется медленнее, и мышцы Гарри не сопротивляются ему. - Да, - Гарри кивает, когда Зейн медленно трахает его пальцами, так медленно, что Гарри начинает двигаться ему навстречу. – Вот так, - шепчет он ему, прижимаясь щекой к стене и опираясь на неё – она гладкая и прохладная. - Так? - Да. - Он делает так же? Гарри кивает. - Скажи мне. - Он использует два пальца, - Гарри не может не улыбнуться своей маленькой лжи, и его рот чуть приоткрывается, когда Зейн отходит, а он ощущает пустоту, которую отчаянно пытается заполнить, дергаясь назад, вслед за ним, и в тот же миг Зейн скользит в него двумя пальцами. - Видишь, как сильно ты этого хочешь? – Зейн улыбается, дотрагиваясь до его щеки, и Гарри краснеет, его ногти царапают стену, когда Зейн начинает двигаться в нем. - Ты лучший, - выдыхает Гарри, и он не понимает, что говорит вслух, пока не слышит хмыканье Зейна над ухом. - Я? Неужели? – спрашивает он с удовлетворенным вздохом, раздвигая пальцы и заставляя Гарри приподниматься на носки. - Да. - Лучше, чем он? - Самый лучший, - Гарри ахает, когда Зейн добавляет третий палец, вжимаясь в стену, будто прося у неё об облегчении – он чувствует, как его горячий и влажный член прижимается к животу. - Он трахал тебя так? Гарри трясет головой. - Скажи. - Нет. - Как он это делал? - Медленно, - Гарри с трудом втягивает в легкие воздух, но повторяет: - Медленно. - Ты хочешь, чтобы всё было медленно? Гарри кивает. - Скажи. - Да. - Насколько медленно? - Чтобы я смог почувствовать тебя. - Хочешь почувствовать меня? - Я хочу, чтобы ты кончил в меня. - Блять, что же ты творишь, - шепчет Зейн ему на ухо, доставая из его заднего кармана презервативы. Он берет один, отбрасывая остальные к их ногам. – Черт, я просто должен, - он останавливается, чтобы разорвать пакетик зубами и выбросить обертку на пол. – Я должен наполнить тебя собой, а после отправить к нему. - Пожалуйста. - Руки на стену, - говорит он, когда Гарри пытается дотронуться до себя, и соблазн не послушаться его, чтобы посмотреть, что он станет делать, очень велик, но Зейн может остановиться, а Гарри совсем этого не хочет. - Медленно, - выдыхает Зейн, опуская ладони к нему на бедра и начиная проникать внутрь. Гарри кивает: - Медленно. - Так? – спрашивает Зейн, и голос его предательски срывается. Гарри кивает. Кажется, проходит несколько часов – дней, недель, лет – пока Зейн, наконец, полностью оказывается внутри. Гарри ждет первого толчка, но Зейн не двигается, прижимаясь лбом к плечу Гарри, и отодвигается назад. - Нет, - задыхается Гарри, когда Зейн выходит из него, и шепчет: - Да, - когда тот проникает в него снова, чтобы тут же замереть. - Давай же, - шепчет Гарри, приподнимая бедра. – Трахни меня. Это похоже на выстрел из стартового пистолета – первый глубокий толчок заставляет колени Гарри царапнуть стену, и он подается за следующим и следующим, пока Зейн не начинает трахать его с такой силой, что ему кажется, он может чувствовать кровь на своей левой щеке, что трется о стену. - Ты спал с ним? – задыхается Зейн, обхватывая Гарри за горло. – Скажи мне. Гарри качает головой: - Никогда. - Черт, просто скажи мне правду. - Никогда. Я клянусь. - Никогда? - Только ты. - Повтори, - пальцы Зейна впиваются ему в кожу. - Ты один. - Повтори. - Только ты, Зейн. - Черт, - шепчет он, и Гарри слышит, насколько слаб его голос. Зейн близок, и Гарри обхватывает его правой рукой за шею, притягивая к себе. - Давай, - шепчет Гарри. – Трахни меня так, как не можешь её. Зейн кончает с его именем на губах и судорожным вздохом, и Гарри тут же следует за ним. - Да, - стонет он, разворачиваясь, чтобы коснуться волос Зейна. – Черт. Да. Да. Зейн наваливается на него, тяжело дыша, и тянется, чтобы накрыть его ладонь своей. Гарри разжимает кулак, и когда Зейн сплетает его пальцы со своими, он не знает, как до сих пор держится на ногах. - Что ты делаешь со мной? – спрашивает Зейн, утыкаясь ему в шею и согревая дыханием пульсирующую венку. И Гарри не отвечает, потому что может задать ему тот же самый вопрос. *** Они расходятся, не произнеся больше ни слова: Зейн уходит через одну дверь, Гарри – через другую. Он с такой жадностью глотает свежий воздух, что не смотрит, куда идет, и сталкивается с кем-то у лестницы. - Мне жаль, приятель, - отступает он на шаг. – Я не заметил тебя. - Ты будешь сожалеть, Гарри, - говорит парень, заезжая ему кулаком в челюсть так внезапно и сильно, что он не успевает перехватить его руку в воздухе и отлетает к стене. Он слышит, как издает самый что ни на есть жалкий звук на свете, когда, кажется, все кости в его теле перемешиваются, и прежде чем Гарри успевает понять, что происходит, он вздрагивает от ещё одного удара. Последнее, что он видит, прежде чем отключиться – темно-синий галстук с крошечными черепами на нем.