Про снега, льды и вселенскую печаль

     – Доброе утро, господа, – поздоровался Лионель, с неизменной учтивой ухмылкой проходя к столу с картами. – Ужасная погода вчера была, не находите?      Офицеры закивали и уныло посмотрели в окно.      – Мой маршал, – влез Сэц-Алан, – погода продолжает быть ужасной.      – Это отлично! – воодушевился Савиньяк и махнул рукой в сторону стола. – Выступаем!      Того, что маршал Ли поведет армаду через такую бурю, не ожидал никто! И больше всего этого не ожидал Чарльз, который мучился от неудобств сидения в седле после вчерашнего падения. Разумеется, выдержки капитана хватало на то, чтобы ни разу не показывать своих терзаний, однако лошади просто так не прикажешь не спотыкаться на каждом шагу. Чарльз тихо поминал Леворукого, Савиньяка и кошек, которые надоумили его идти через снегопад.      Грато отбивал копытами ритм как заведенный, ни разу не споткнувшись и не поскользнувшись. Дорогу замело, за десяток бье было вообще ни зги не видно, а Савиньяк умудрялся еще и что-то на ходу поручать. Сэц-Алан, который, собственно, эти поручения и выполнял, был само очарование, вот, кажется, кому точно пришлась погода по вкусу. Восторженному парнишке приходилось подходить чуть ли не вплотную к его возлюбленному маршалу, чтобы услышать через ветер приказы.      Давенпорт сплюнул. Капюшон при скачке не спасал, и снег забивался во все щели в одежде. Не спасал даже шейный платок, насквозь промокший после получаса езды, и теперь доставлявший больше неудобств, чем тепла. Драться с дриксами по такой ситуации не хотелось абсолютно, Чарльз мог только надеяться, что их враги того же мнения. Не согласен с системой был, видно, один Савиньяк.      «Вот поэтому, – ехидно фыркнул внутренний голос, – он маршал, а ты до сих пор трёшься в капитанах». Давенпорт перевел взгляд на безупречно ровную спину. Лионель, кошки бы его побрали, был даже без шляпы, чем снег не преминул воспользоваться. Чарльз вспомнил все однокоренные слова к «хладнокровному» и помянул всех беспозвоночных, у которых вместо горячей крови по жилам разливается яд, цинизм и липкая субстанция, которая позволяет им выглядеть с иголочки даже по такому снегопаду.      – Привал! – скомандовал Савиньяк ближе к, по мироощущению Давенпорта, обеду, и капитан был искренне готов Лионеля расцеловать. А потом вмазать в морду.      То ли Савиньяк обладал каким-то невозможным даром предвидения, то ли просто небо решило смилостивиться над страданиями простого теплокровного люда, но примерно минут через двадцать снегопад решил, что с него хватит. И кончился.      – Капитан, у меня к вам дело.      – Опять? – не подумав, ляпнул Чарльз и обернулся к хмыкнувшему маршалу. Как же бесит.      – Вам что-то не по душе, капитан?      Лионель смотрел выжидательно, а в Давенпорте вновь накипала злость. При нормальном солнечном свете, наконец-то не окутанном тучами и снегопадами, маршал искрился и блестел, только глаза чернели каким-то непроглядным колодцем. Виконт пару раз тихо вдохнул, но наваждение не исчезло. Более того, оно превратилось в надсадную потребность!      Давенпорт тихо зарычал собственным действиям, протянул руку и решительными жестами смахнул кучки снега сначала с плеч маршала, а потом с волос, придав прическе Савиньяка сходство с взлохмаченной мочалкой. Лионель глядел перед собой так, будто узрел легион выходцев, не меньше. Лицо вытянулось, брови поднялись, а глаза выпучились и осоловело хлопали.      Прежде, чем маршал успел хоть как-то отреагировать, Чарльз свёл руки по швам, вдохнул полную грудь воздуха и выпалил на одном дыхании:      – Видеть уже второй день не могу эти сугробы у вас на плечах! Бесит!!