Рен

М-21 устало откинулся на спинку пластикового стула и уставился в окно, за которым спешили на работу люди. Наконец-то закончилась ночь, а вместе с ней и безумная гонка. Мелькающие фонари, редкий дождь и вечный, почти животный страх быть пойманными. Такое знакомое, почти забытое за чередой мирных будней ощущение погони. Двадцать Первый бросил взгляд на телефон – сейчас просто пустышку без аккумулятора и симки. Вчера рефлексы сработали быстрее разума, и он рванул прочь сразу же, как только услышал о встрече Такео и Тао с Франкенштейном, даже не предупредив их о том, что на самом деле тот, от кого они прятали школьника, был рядом с ними. И сейчас ему было за это мучительно стыдно, выходит, спасая незнакомого мальчишку, он подверг опасности тех, кто стал ему другом. Времени было мало, если бы они с мальчишкой хоть немного задержались, то никогда бы не оторвались от погони. Да и здесь это вышло чудом. И все же, имел ли он право так поступать? Двадцать Первый перевел взгляд на Лени, который, так и не дождавшись заказа, задремал, подперев кулаком щеку. Мальчишка… Школьник… Ребенок… Наверное, на его месте Такео и Тао поступили бы так же. Или это просто утешение? Но, если посмотреть с другой стороны, пока Тао и Такео не разделяют подозрений М-21, они не наделают глупостей, и с ними точно ничего не случится. Да, это означает, что теперь гениальный мозг Тао и удивительная наблюдательность Такео будут работать против Двадцать Первого, но все же это лучше. Пока лучше, а потом он найдет возможность все им рассказать. Ветер теребил купола больших пляжных зонтов, которые закрывали от солнца и дождя стоящие на улице столики. Когда-то и они втроем сидели под таким же в лаборатории Франкенштейна… Лени уронил голову и тут же, встрепенувшись, проснулся. Потерев глаза, он кинул взгляд в сторону кухни, а после отвернулся к окну. Сейчас он казался потерянным, хотя во время погони держался даже лучше, чем предполагал М-21. Наверное, Шинву обладает каким-то особым магнетизмом, раз притягивает к себе таких друзей. – Шинву и Икхан считали тебя, Такео и Тао своими друзьями, – тихо промолвил школьник, а после, повернувшись, добавил, – вы ведь найдете их? – Можешь не сомневаться, – заверил М-21. Что бы ни случилось, по какую бы сторону баррикад они сейчас ни оказались, никто не бросит поиски. Мальчишка кивнул, а после вновь принялся изучать пешеходов. – А работа? – осведомился Лени. – Сегодня моя работа – следить за тем, чтобы ты не наделал глупостей, – отрезал Двадцать Первый и тут же, предвосхищая вопрос школьника, продолжил, – Тао с Такео сейчас занимаются сбором информации. В делах с похищениями спешка опасна. – Понятно. «Ушел в себя», – подметил Двадцать Первый. И это было очень некстати. Обычно М-21 никогда не испытывал особых неудобств в безмолвной компании, но сейчас молчание было каким-то напряженным, наэлектризованным, если можно так сказать. – Думаю, тебе следует позвонить родным, – желая разбить эту хрусткую, похожую на ледяную корку, тишину промолвил М-21, – скажи, что все в порядке, и ты решил переночевать у друга. Не знаю, соври что-нибудь, чтобы они не волновались, когда не застанут тебя дома. – Я живу один, – напомнил Лени. Действительно, в его квартире не было и намека на наличие взрослых. – Они могут позвонить, – настаивал Двадцать Первый, уже сам поверив в необходимость предложенных мер предосторожности. Лишний шум им не нужен, а взволнованные родственники могут запаниковать, не найдя школьника дома. Лени повернулся к М-21 и смерил его озадаченным взглядом. – Отца я не знал, а мать… Она ученый и сейчас, наверняка, работает над каким-нибудь открытием. Она чертовски занята, и обычно я отрываю ее своими звонками от микроскопов… – Друзья из прежней школы? – предположил Двадцать Первый. – У меня нет друзей. Мы много переезжали, я часто менял школы… – мальчишка передернул плечами, словно говоря «вот и вышло как-то так», а после с еле уловимой – скрываемой, словно что-то тайное и очень важное – теплотой добавил, – Шинву и его друзья – первые, к кому я привязался. Странно, – школьник усмехнулся, – все так быстро вышло, а мне раньше казалось, чтобы завоевать чью–то дружбу, нужно много времени… Что для этого нужно постараться… «Что ее, как доверие, нужно заслужить, доказать, что ты этого достоин», – мысленно продолжил М-21, чувствуя что-то знакомое в словах Лени. Так или очень похоже он чувствовал себя, когда начал жить в доме Франкенштейна и, вылезая из скорлупы чуть ли не маниакальной подозрительности, пытался свыкнуться с тем, что он больше не один, что его проблемы могут кого-то волновать. – Тогда… тебе надо позвонить Юне, – предложил М-21, вспомнив еще одного, к счастью, не участвовавшего в эпизоде с маньяком, друга Шинву. Звучало, как утешение, причем довольно слабое, но тему с отсутствующими друзьями и занятыми родственниками надо было как-то закрыть. Причем так, чтобы разговор не выглядел, как неудачная попытка убить время. Слишком уж далек оказался результат от того, что ожидал Двадцать Первый. Хотел как-то приободрить, вывести из тяжкой задумчивости, а вышло наоборот. – Думаешь? – Еще вчера вы были вместе, а сегодня она на уроки пришла одна, – начал рассуждать М-21, убеждая мальчишку и себя заодно в правильности решения, – думаю, она захочет узнать, что случилось. – Ну да, наверное, – слабо улыбнулся Лени, а после нахмурился, – за себя я совру, а за Шинву и Икхана? – Ничего, просто очень хорошо и, самое главное, быстро соври за себя, – предложил Двадцать Первый. – А почему вы решили, что Шинву и Икхана похитили? – внезапно спросил школьник и вновь наградил М-21 странным, пронизывающим взглядом. Так смотрят на тех, кому не вполне доверяют. – Этого я тебе сказать не могу, – отрезал М-21, – но информация вполне достоверна. – Надеюсь, что я не умру с голоду, пока они наконец-то принесут мне заказ, – сменил тему школьник, глядя в сторону застывших у стойки официантов. Он зевнул и подпер кулаком щеку. В последующие несколько часов они перекинулись лишь парой ничего не значащих фраз, совершили вылазку в город и зашли в первое попавшееся в кафе, чтобы позвонить. И все это время М-21 пытался хоть как-то понять, что произошло с Франкенштейном, почему он преследует Лени, зачем вызвал к себе Шинву и Икхана. И что с этим автобусом? И чем дольше он об этом думал, тем сильнее начинал верить в то, что раньше ему казалось невозможным. А что, если это был не Франкенштейн, точнее не совсем он? Скорее, его темное альтер эго. Еще в Лукидонии они стали свидетелями того, как проклятое оружие стало поглощать ученого, он сам говорил об этом. Что если это все-таки случилось? Сражения со старейшинами Союза, погружение Мастера в Сон, угроза войны – все это могло каким-то образом сказаться на балансе сил или личностей, или еще чего, в общем, Франкенштейн потерял контроль над Темным Копьем и стал монстром. Странно, но эта жуткая догадка принесла облегчение. Встретиться с Альтер-Франкенштейном страшно даже в кошмаре, не то что в жизни, но это куда лучше, чем неизвестность. – Юна, привет, это Лени, – промолвил школьник, когда на том конце провода наконец-то подняли трубку, – я заболел, – для пущей убедительности он несколько раз кашлянул и продолжил, – вот хотел узнать, что пропустил. Внезапно Лени широко распахнул глаза и кинул непонимающий взгляд в сторону Двадцать Первого, который стоял неподалеку. – Ну… я выходил в аптеку за лекарствами, поэтому пропустил звонок Шинву. Телефон… Разрядился, наверное. Что? Нет, не надо меня навещать, заразитесь еще. Я… Я пойду лягу, в сон клонит, завтра перезвоню. – Что там? – спросил М-21, когда они с Лени вышли из кафе. Весь разговор школьника с одноклассницей он слушал крайне напряженно. – Я ничего не понимаю, – признался мальчишка, – она сказала, что Шинву позвонил ей недавно и рассказал забавную историю о том, как они с Икханом продрыхли весь день в каком-то гостиничном номере. Долго смеялся. Искал меня, жаловался, что не может дозвониться, хотел познакомить меня с директором, который ждет их в гости. – Лени взъерошил волосы на затылке и озадаченно посмотрел на Двадцать Первого. – Ты же сказал, что их похитили. – Думаю, это уловка, – предположил М-21, пытаясь вложить новую деталь в уже готовую мозаику, – разве гнавшийся за нами на стройке похож на человека, который может кого-то поймать, а потом с легкостью отпустить, не видя при этом для себя выгоды? – Ммм… нет, не похож, – замялся Лени, – но… Тогда получается, что Юне грозит опасность? – Нет, не Юне, он очень расчетлив, – продолжил рассуждать Двадцать Первый, – он хочет выманить тебя, девушку он не тронет. Повисло молчание. М-21 не выдержал первым. – Что? – выдал он, заметив на себе все тот же странный взгляд мальчишки. – М? – не понял собеседник. – Взгляд, ты смотришь на меня так, словно в чем-то подозреваешь, – стараясь загасить сердитые нотки в голосе, пояснил Двадцать Первый. – Ничего подобного, ты же был со мной во время нападения, – доверительно промолвил школьник, а после, пожав плечами, добавил, – просто ведешь себя странно. – Странно? – в этот раз удивился М-21. – Неважно, что делать будем? – глядя на серое небо, спросил Лени. – Не будем, а буду, – поправил Двадцать Первый, – пока не знаю… Неплохо было бы все проверить, но куда на это время деть школьника… Вновь шел дождь. Крошечные крупицы воды липли к коже, уже начавшую промокать одежду продувал неприятно теплый влажный ветер, отчего по спине то и дело пробегали мурашки. Впрочем, скорее всего, истинная причина была все-таки в другом. М-21, боясь шелохнуться и тем самым развеять обманчивое видение, стоял в густой тени деревьев и не верил своим глазам. В доме напротив парка ярко горел свет. В гостиной, где раньше проходили все чаепития, на диванах расположились школьники. Вечно веселый Шинву активно жестикулировал и что-то с жаром рассказывал собеседникам в лице жующего печенье Тао, смеющейся в кулак Юны и периодически что-то добавляющего в разговор Икхана. И Франкенштейн тоже был там. Сидел в кресле и мило улыбался. В застолье не участвовал только Такео, который, скорее всего, в одиночестве мыл тарелки. Такая идиллия, такое удивительное спокойствие, словно и не было злополучного звонка в школу и последующего похищения. Не было фиолетовой тени, скользящей по стенам новостроек, и безумной гонки длиною в ночь. И маньяка тоже не было. Все это – лишь плод больного воображения, злая шутка накопившейся усталости, просто дурной сон. Но вот он прошел, и М-21 просто нужно вернуться домой и занять свое привычное место у рукомойника, чтобы все встало на свои места. Двадцать Первый мотнул головой, разгоняя мешающие сосредоточиться мысли. Конечно же, все это глупость, но такая теплая, пахнущая печеньем и средством для мытья посуды, наполненная звонким смехом и пустой, но привычной болтовней. В поисках чего-то, что могло объяснить причину столь странного поведения Франкенштейна, М-21 до рези в глазах всматривался в уютную картину чаепития. Но все было впустую. Ни намека на фальшь в улыбках школьников, ни одного резкого или нехарактерного для подобной ситуации движения, даже инстинкты молчали. Все было правильно. «Может, он обрел над собой контроль? – внезапно мелькнуло в сознании Двадцать Первого, – отпустил школьников, помог Такео и Тао с потерпевшими…» Однако эту догадку тут же вытеснили из сознания былые подозрения. Уж как-то слишком все просто, не похоже на стиль Франкенштейна, способного создать иллюзию еще более реальную, чем сама повседневность. Внезапно позади хрустнула ветка, и этот еле различимый звук показался Двадцать Первому, прислушивающемуся даже к биению сердца, которое сейчас колотило неприемлемо громко, раскатом грома в предгрозовой тишине. «Такео?» – было первым предположением М-21, поскольку только снайпера не было за столом, но, обернувшись, он увидел Лени, который внимательно смотрел на горящие окна коттеджа. Глупый настойчивый мальчишка все-таки последовал за Двадцать Первым, несмотря на то, что ему велено было держаться отсюда подальше и ждать в заранее оговоренном месте. Кинув опасливый взгляд в сторону дома, М-21 убедился в том, что все остались сидеть на своих местах, и с виду ничего вроде бы не изменилось, однако... Возможно, над ним вновь сыграли злую шутку нервы, но ему на какое-то мгновение показалось, что улыбка Франкенштейна стала шире. Не желая дожидаться подтверждения своим не радужным предположениям, Двадцать Первый жестами скомандовал школьнику выбираться отсюда. – Какого черта? – единственное, что мог раздраженно бросить М-21, когда они оказались на приличном расстоянии от дома. – Я просто хотел убедиться, что с ними все в порядке, – спокойно ответил Лени, глядя куда-то вдаль. – Ты что…? – начал было Двадцать Первый, но осекся, так как в конце улицы раздались веселые голоса, самый громкий из которых принадлежал Шинву. – Спрячься и жди, – велел М-21, а сам отошел подальше и, повернув за угол, принялся ждать, пока школьники подойдут поближе, чтобы с невозмутимым видом выйти им навстречу. Поговорить с детьми было бы очень кстати, да и с Такео и Тао тоже. – Аджосси! – радостно воскликнул Шинву, – как хорошо, что ты уже вернулся! Завтра мы тебя увидим в школе? – Боюсь, что нет, я все еще занят, – уклончиво ответил Двадцать Первый. Он не знал, что соврали Такео и Тао, оправдывая его отсутствие на посту, поэтому постарался не говорить ничего конкретного. – Эх, жаль, – вздохнул Икхан, – а то ведь господин директор уже вернулся, теперь только тебя будет не хватать. Ну еще и Рея, Региса и Сейры, но они сейчас далеко… – Да-да, – поддерживая друга, закивали Юна и Шинву. – Господин директор, – повторил М-21, желая натолкнуть школьников на нужную тему разговора, – я слышал, вас вызывали к нему недавно. – Ах да, забавная история вышла, – рассмеялся Шинву. – И ничего не забавная, – смущенно промолвил Икхан. – Да ладно, ну ты же видел, что он совсем не сердится на нас, – отмахнулся школьник, а после принялся объяснять терпеливо ждущему М-21 суть этой странной истории. – Госпожа Нам дала нам поручение отвезти какие-то очень важные документы в новый бизнес-центр, там мы встретили господина директора и после чаепития заснули в его номере. – Мы проспали до самого утра, – поправив очки, добавил Икхан, кажется, он все-таки чувствовал себя немного неловко из-за случившегося. – И нашли записку, где господин директор сказал, что не стал нас будить, так как решил, что мы очень устали, – подбадривая друга, напомнил Шинву. – И еще попросил позвонить, как вернемся домой, и пригласил в гости. – Да, все так и было, – оба рассказчика кивнули, как бы соглашаясь со всем сказанным ранее. – А еще он просил позвать Лени и Юну, – вспомнил Икхан. – Но Лени заболел, поэтому не смог пойти, – промолвила Юна, наконец-то вступив в диалог. До этого она лишь мило улыбалась и ждала, пока выскажутся друзья. – Жаль, – вздохнул Шинву, – ну ничего, завтра мы его навестим! – Обязательно, – поддержал Икхан. – И лекарство принесем, – добавила Юна, а после пояснила, – у меня мама знает очень хорошее лекарство, выздоравливаешь буквально на следующий день. – Ну все, решено, – подытожил Шинву, – завтра идем ставить на ноги Лени. А то что это за дела? Мы, значит, учимся, мучаемся, а он болеет и отдыхает! Друзья вновь рассмеялись, и даже М-21 улыбнулся такому своеобразному проявлению заботы. – Мы тебя, наверное, заболтали, аджосси, – внезапно промолвил Икхан. – Точно, – подтвердил Шинву, – ты же домой шел. – Не страшно, – ответил Двадцать Первый, – наверное, мне стоит вас проводить. Это вышло как-то интуитивно, М-21 сам не совсем понял, зачем предложил подобное. – Так ты еще просто не знаешь, – промолвил Шинву. – Не знаю что? – Что маньяк почти пойман, – улыбнулся школьник. – Сегодня Тао–хен нашел очень важную информацию и поделился ею с нами, – загадочно блеснув очками, пояснил Икхан, – полиция уже вышла на след маньяка. Они предполагают, что он живет в новом районе. – Ну и не удивительно, там же стройка – самое место для маньяков, – прокомментировал Шинву. – А еще: одна из жертв заговорила, – продолжил Икхан, – ну, точнее не заговорила, а произнесла всего лишь одно слово. – Что за слово? – насторожился Двадцать Первый. – Рен, – ответил Шинву и, почесав затылок, продолжил, – ну не знаю, как это может им помочь. – Это может быть чьим-то именем, – предположила Юна. – Или же аббревиатурой, – выдвинул свой вариант Икхан. – Или частью другого слова, которое жертва маньяка просто не смогла выговорить, – добавил Шинву. – А еще это может быть банальным сочетанием букв. Жертвы же, они того, – школьник покрутил руками возле головы, как бы показывая, что в сознании потерпевших полная каша. – А еще в Древнем Египте это слово значит «Имя», – заумно промолвил Икхан. – Это ты к чему сейчас сказал? – не оценив эрудиции друга, осведомился Шинву. – Да так, вспомнилась эта дурацкая реклама, помнишь, хены показывали нам листовки? – смутившись, попробовал оправдаться Икхан. – Ах, это, – усмехнулся Шинву, а после, повернувшись к М-21, объяснил, – сегодня какой-то ненормальный вручил им рекламки гадалки и долго уговаривал посетить спиритический сеанс, чтобы узнать свое истинное Имя и открыть тайные возможности. – Ужас! Такая спекуляция на исторических фактах просто возмутительна! – сердито промолвил Икхан. – А еще в руках полиции оказалась улика, – сменила тему Юна. – Маленькая синяя бусинка. – Она была зажата в руке у той самой жертвы, что заговорила, – добавил Шинву. – скорее всего, сорвал с преступника, когда защищался. – На ней непременно будут отпечатки пальцев, и тогда преступнику точно не уйти, – решительно заявил Икхан, поправив очки. Дальше юный детектив стал строить предположения о том, как будут действовать слуги правопорядка, но М-21 этого уже не слушал. Он попрощался со школьниками и, когда те скрылись за поворотом, направился на поиски Лени. Мальчишка ждал Двадцать Первого на остановке в конце парка. – Ну что, как они? – Грозятся завтра пойти тебя лечить каким-то чудодейственным средством, чтобы ты мучился на уроках вместе с ними, а не прогуливал, – стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре, ответил М-21. Мальчишка улыбнулся – значит, все-таки получилось. – А «забавная история»? – Они мне рассказали все то же, что и тебе – Юна, – нахмурился Двадцать Первый. Что-то было не то в этой истории, но что? И что вообще творится? – Почему меня не покидает такое ощущение, что мы… ладно, что я идиот, – признался М-21, чувствуя, что окончательно запутался в этой истории с маньяком. В голове была самая настоящая каша. Новый район? Бусинки? Рен? Что вообще Тао хотел этим сказать, ведь не просто же так он поделился «важной информацией» с детьми. – С чего вдруг такие выводы? – осведомился Лени, внимательно взглянув на Двадцать Первого. – Просто… – слова Тао, дополненные его собственными размышлениями, чуть было не сорвались с языка, но он все-таки сдержался. – Неважно… Странно, но как-то так выходило, что М-21 нечасто оставался наедине со своими решениями, особенно если от них зависела чья-то жизнь. А зависела ли она хоть когда-нибудь от него? Сначала рядом всегда был М–24, с которым можно было посоветоваться, он был не силен в стратегии, зато внимательно слушал и часто подмечал то, что его напарник мог упустить из виду. Или же М-21 приходил к определенным выводам сам, когда пытался что-то объяснить другу. А потом… Потом рядом были Франкенштейн и Такео с Тао. – Знаешь, – немного помолчав, промолвил школьник, – раз уж мы вдвоем оказались в этой заднице, то и выбираться придется вместе… И если у тебя есть, что сказать, то лучше сделать это сейчас… – Это слишком долго, – устало вздохнул М-21, чувствуя, что что-то в этот момент изменилось в школьнике, на какое-то мгновение он показался ему старше… – Ничего, ночь длинная, – засунув руки в карманы куртки, Лени уверенным шагом двинулся вперед. На небе тускло горели звезды, словно стараясь прожечь дымку облаков. Такие маленькие белые стекляшки. И почему-то М-21 вспомнился тот крошечный шарик, который выскользнул из кармана школьника и, звякая, запрыгал по ступеням. Синий. «А еще в руках полиции оказалась улика, – прозвучал в сознании голос Юны. – Маленькая синяя бусинка». Рен… Узнай свое истинное Имя, открой тайные возможности… «Отца я не знал, а мать… Она – ученый и сейчас работает над каким–нибудь открытием. Она чертовски занята»… Он живет в новом районе… – Шинву сказал, что полиция уже напала на след преступника, – осторожно начал Двадцать Первый, – ему сейчас будет не до гонки за тобой… Думаю, у нас есть шанс заскочить домой…