Право слабого

Болезненный пинок в бок заставил тело непроизвольно свернуться клубком. Териас застонал, с трудом открывая глаза. Голова кружилась и мир вокруг него медленно вертелся в странном калейдоскопе: отдельные картинки улавливались взглядом, а вот соединить их в одно целое не получалось. — Глянь-ка — живой! — радостно провозгласил слишком громкий и грубый голос, обладатель которого снова наградил Териаса еще одним пинком, на этот раз по ребрам. — Поднимайся! С трудом заставив онемевшее тело сесть, Король осмотрелся. Одновременно с головокружением вертеть еще и головой было очень сомнительным удовольствием. Но теперь он хотя бы представлял себе, где находится. Небольшая каменистая площадка, рядом с которой шумела горная река, явно давно уже была приспособлена под хозяйственные нужды, о чем говорили несколько кучек мокрого белья, сложенного справа, и тяжелые деревянные ведра на веревках, стоявшие рядом с каменной колодой. Сам Териас сидел в луже воды в окружении трех ксилтаров весьма подозрительной наружности. Он не смог сразу определить, к какому дому они относятся, но в то же время у всех было оружие, пусть и не самого хорошего качества. Одеты они были добротно, но скромно. — Мне нужно вернуться к войскам, — собравшись с силами, сообщил Териас. — К войскам! — хохотнул один из ксилтаров. — Ты на свою рожу хоть в воду взгляни. Тебе, скорее, к погребальному костру надо. А в войсках таким, как ты, делать нечего. — Не тебе решать, скворл*! — с угрозой прошипел Териас, и тут же спину обожгло ударом плети. — Рот свой поганый закрой, это ты здесь — тряпка, о которую любой из нас может вытереть свой зад! — Да он просто не понял, куда попал, — лениво протянул второй ксилтар. — Это лагерь торговца живым товаром Артанэля — пятого сына из шестого Высокого Дома. Нужно ли мне объяснять дальше? Теперь все встало на свои места. Водами реки его, видимо, вынесло к противоположной окраине Города, где обыкновенно размещались торговые склады и такие вот лагеря по первичной передержке всякого живого товара. Новость одновременно была и хорошей, и плохой. Хорошо, что он все же оказался среди эльфов. Гораздо хуже пришлось бы раненому и безоружному, если бы подземные воды выбросили его в замкнутой необжитой пещере. Плохо было то, что об Артанэле ходили разные слухи: кто-то поговаривал даже, что его слуги не гнушались вылавливать в бедняцких районах одиноких эльфов и после продавать несчастных на рабских аукционах. И это было далеко не все в перечне теневой стороны торговли шестого Дома. Руки у Териаса все время не доходили до проверки каких-то слухов. Находились дела поважнее. "Похоже, Богиня решила ткнуть меня в это носом," — невесело подумал Король. — Встал, двигай к загону к остальному товару, — лениво пихнул его носком сапога в бедро охранник. — Отведите меня к своему господину. Я должен ему кое-что сказать. Это очень важно, — Териас старался быть как можно более убедительным. Он уже понял, что разговаривать с простыми охранниками не к чему: они просто не станут его слушать. Другое дело, если удастся встретиться хотя бы с сотником Дома. Не желая злить ксилтаров и дальше собирать на свое и без того пострадавшее тело тумаки, он встал и послушно поплелся вслед за ними. По дороге Териас оценивал место, куда его угораздило попасть. Похоже, лагерь работорговцев был еще дальше, чем загоны для молодых пауков или крупных одомашненных крыс, чье мясо было удивительно сочным и нежным. Это была довольно большая карстовая пещера, совсем не облагороженная руками каменотесов. Пол под ногами изобиловал неровностями, и Король не раз порадовался, что река не сорвала с его ног удобные походные сапоги на плотной шнуровке, иначе он уже отбил бы себе все пальцы на ногах. Местами свисали с потолка или же выступали из пола огромные каменные сосульки. В одном месте их было довольно много, и там предприимчивые торговцы устроили загон, добавив лишь немного частых и ржавых металлических прутьев, не позволяющих жавшимся в кучку эльфам сбежать. — Слышь, может, показать его десятнику? — неуверенно предложил один из нашедших Териаса охранников. — Пусть он сам с этим разбирается. — Думаешь, он хоть что-то из себя представляет? — лениво спросил тот, что ударил его плетью. — Одежда, вроде, неплохая была, конечно, после реки толком не разобрать. — А и покажем. Он, вроде, не занят сейчас, — согласился его товарищ. Они свернули вправо от загона и направились к небольшому походному шатру, полог которого был сшит из мелких крысиных шкур. Один из охранников заглянул туда и вызвал невысокого коренастого ксилтара с жестким хитрым взглядом. Он оценивающе взглянул на Териаса и спросил: — Этот, что ли? — Точно так. Говорит, ему надо о важном с начальством переговорить. — Где взяли? — Так река прямо к нам и вынесла. — Понятно. Что тебе надо? — обратился он к Териасу. — Я хотел бы поговорить с вами наедине! — твердо ответил Король. Это, конечно, было совсем не то, что надо, но всяко лучше тупых наемников. — Здесь будешь говорить, — осадил его десятник. Справившись с раздражением, Териас спокойно объяснил: — Я прочесывал тоннели после сотрясения от Огненной реки. Во время нападения тварей провалился в реку. Мне нужно вернуться к войску. Дело в том, что я командую одним из отрядов. Я отвечаю за своих воинов, вы должны, как командир, понять меня. Териасу совсем не хотелось представляться полным именем. Довольно должно быть и этой, правдивой, но очень сокращенной истории. Десятник задумчиво потер подбородок, еще раз, уже внимательнее, разглядывая Териаса. — И к какому дому ты принадлежишь? — спросил он. — К Первому, — честно ответил Король. Ксилтар усмехнулся: — Тащите это в загон. — Погодите! Вы же слышали! Мне нужно к войскам! — возмутился не ожидавший ничего подобного Териас. — Врать надо меньше, если хочешь, чтобы тебе верили, — спокойно сообщил ему десятник. — Воины Первого дома — элита. Они не балуются зачисткой тоннелей. Да и ослаблена сейчас личная гвардия Короля: слишком многие сложили головы в последней войне. Это первое. Второе: ты врал про тварей тоннелей, что напали на тебя? Так вот — твари не пользуются мечами, а твоя рана нанесена именно мечом. Это не мое дело, с кем и что ты не поделил, но раз уж сама Богиня отдала тебя нам в руки, будешь, как все, — живым товаром. Уведите! — Стоять! — рявкнул Король, вырываясь из чужого захвата сильных рук. — Я — Король Териас-тор-Диассе! Вы обязаны повиноваться моим приказам! Сильная оплеуха почти сбила его с ног, от удара зазвенело в ушах и снова началось головокружение. Териас с трудом удержался на ногах, выпрямился и гневно посмотрел на посмевшего поднять на него руку ксилтара. — О как! Ну конечно, где же еще быть Темному Повелителю, как не в реке в непотребном виде кверху брюхом плавать! — усмехнулся десятник. — Но пусть даже так. Так где же ваше кольцо-печатка, а, Ваше Величество? Териас с ужасом опустил глаза на кисть правой руки — кольца не было! Только, если присмотреться, тонкий след на коже говорил о том, что оно когда-то было тут. Он с подозрением посмотрел на выловивших его из реки охранников, но тут же подумал, что вряд ли они глупы настолько, чтобы красть родовое кольцо. Скорее всего, его просто смыло в воде. А это значило, что у него нет ни одного доказательства собственным словам. Дело принимало вовсе скверный оборот. — Я дорого заплачу вам, если вы сообщите о моем местонахождении во дворец светлому принцу — Арлену-тор-Саан-Диассе, — тихо попросил он. — Э, дружок, — покачал головой десятник. — Таким, как мы, путь во Дворец заказан. Нас и на Королевский-то остров без особого разрешения не допустят. Твой собственный приказ, Твое Величество. Или подзабыл? Териас до боли прикусил губу: это было правдой. Обеспокоенный частыми покушениями, он закрыл доступ на Королевскую площадь для жителей Нижнего Города. Еще тогда Самант неодобрительно фыркнул, а на вопрос, что ему не нравится, объяснил, что вряд ли именно эти ксилтары участвуют в покушениях. Он не обратил внимания на его слова, уверенный в своей правоте. И теперь это тоже вышло ему боком. Териас все больше убеждался в том, что против слишком самоуверенного Темного Короля начала играть сама Богиня. Что-то еще пытаться решить с десятником было бесполезно, и он понуро побрел вслед за охранниками, которые всю дорогу потешались над ним и больно тыкали рукоятью плети между лопаток. В общий рабский загон его направили и вовсе пинком сапога под зад. Не удержавшись на ногах, Териас больно упал, до крови содрав ладони и колено правой ноги. В загоне неприятно пахло давно не мытыми телами, мочой и сыростью. Скривившись, Териас встал и побрел вперед в поисках места посуше. Находившиеся здесь эльфы провожали его настороженными взглядами. Наконец один из кусков пола показался ему более чистым, и он уселся, покосившись на безучастного молодого парня, находившегося рядом. Он был очень бедно одет. Рукава грязной рубахи пестрели дырами, сквозь которые проглядывало грязное тело. Наверное, это был какой-то бродяга или попрошайка, которых хватало в Нижнем Городе. Он на него даже не взглянул, целиком погруженный в свои невеселые думы. Время тянулось ужасающе медленно. Очень болела рана на голове, ныло ушибленное рекой тело, от голода немного тошнило и до одури хотелось пить. Териас не выдержал: — Эй, ты, где можно взять воду? — не очень-то вежливо пихнул он в бок своего соседа. Он встрепенулся и так взглянул на Териаса, словно только что заметил его. — Нигде. Дают два раза в день вместе с едой. — А если я хочу пить сейчас? Парень пожал плечами: — Терпи. — А лекарь? Я ранен. Могут мне предоставить лекаря? Но тут уже тихий смех раздался от небольшой группы рабов справа. — Ты откуда такой забавный взялся? — прошептал чей-то голос. — Какой лекарь? Твоя жизнь зависит только от тебя. Ты выжить-то хочешь? — Хочу! — твердо ответил Териас. У него, как оказалось, было еще слишком много неоплаченных долгов. А он очень не любил ходить в должниках. — Тогда слушай простые правила: охране не возражай, выполняй все приказы, не лезь не в свои дела и веди себя тихо, как крыса в подполье. Может, и выживешь. — Понятно, — вздохнул Териас. — Значит, воды и пусть даже завалящего помощника аптекаря не будет. — В точку! — весело подтвердил невидимый собеседник. Загон снова погрузился в тишину. Териас постарался забыть о боли и жажде и начал искать выход из скверной истории, в которую неожиданно угодил. Времени у него теперь было хоть отбавляй. Важно было понять, почему все это вообще произошло. Ряд причин лежал на поверхности: невнимание к слухам и пренебрежение своими обязанностями. Не бывает важных и неважных дел. Важно для хорошего Правителя все. Еще одной ошибкой стало отдаление от огромной части подданных. А ведь был раньше у его родителей один день в месяц, когда любой ксилтар мог обратиться за справедливостью к самому Королю или Королеве. А он вот убрал. Счел, что такие вопросы должны находиться в ведении глав Высоких Домов, за которыми были закреплены все сектора Города. И, конечно, доверчивость. Прав был регент — никому верить нельзя. Даже тем, кто сражается рядом с тобой. Забылся, позорно отвлекся и вот он, закономерный результат. От понимания, что во всех своих бедах виноват сам было особенно горько. Впрочем, самым важным было не это, а поиски пути спасения. Териас не обольщался: если ничего не сможет придумать, пойдет с молотка на аукционе, как все, кто тихо сидел сейчас рядом с ним. И это в том случае, если вообще до этого аукциона сумеет дожить. Правила, которые поведал ему неизвестный благожелатель, явно были придуманы не под его характер. Не привык Король Подземья выполнять чужие приказы и, стоя на коленях, прятать взгляд, чтобы не показаться слишком уж дерзким. От тяжелых мыслей безумно разболелась голова, и он был даже рад, когда от решетки раздался зычный голос охранника, созывавшего рабов к ужину. "Богиня! Оказывается, прошел уже целый день! И совсем непонятно, сколько меня мотало в реке... Наверняка о моей пропаже уже стало известно Арлену. Так хочется верить, что он весь Город перетрясет, чтобы отыскать меня!" Вместе с прочими неудачниками Король потянулся к решетке. Еда была ожидаемо ужасной: гнутая жестяная миска с невыразительной серой похлебкой, напоминавшей помои, и кусок даже на вид черствого и лежалого грибного хлеба*. Да и за то, чтобы получить эти жалкие крохи, приходилось унижаться. Видимо, охранникам было скучно, вот они и устроили себе маленькое представление. — Так, а ты... — верзила со слишком темной кожей хитро прищурился и выдал: — Ты снимай штаны и покажи всем рабам задницу! Высокий тощий мужчина покорно затеребил завязки грязных порток и оголившись повернулся названной частью тела к очереди ожидавших еды эльфов. Териас болезненно сморщился и отвернулся: это было отвратительно. Во дворце не все слуги были наемными, но никто и никогда так не издевался над невольниками. За послушание мужчине была вручена заветная порция, и он, торопясь и давясь хлебом, отойдя от решетки всего лишь на несколько шагов, начал поглощать пищу. Следующему ксилтару пришлось громко повторять о себе и своей матери всякие непотребства. Он делал это с обреченным равнодушием животного, а вот Король твердо понял, что ничего подобного делать не станет, пусть даже и останется без воды и еды. Уж лучше сдохнуть, чем так унижаться. Наконец настала очередь его молчаливого соседа. Он равнодушно уставился на охранника, ожидая приказаний. - О, симпатичный! - восхитился тот. - Вставай на колени, открывай рот и отсо...и мне! - радостно захохотал он, развязывая штаны и оголяя член. Териас дернулся, чтобы остановить парня, но тот послушно встал на колени перед решеткой. Король с отвращением смотрел на творимое непотребство и чувствовал, как внутри него все сжимается от гнева: это происходит прямо у него под носом, каждый день и, наверное, каждую ночь, а он, Повелитель, ничего не видит и не слышит, уподобляясь лишенному разума ущербному младенцу! Охранник шумно кончил, но молодой раб не получил ожидаемой порции. Пример одного вдохновил остальных. Ксилтара вытащили из-за решетки и, сорвав одежду, поставили на каменный пол на четвереньки. Слабые попытки вырваться успеха не имели, и шумно гогочущие охранники принялись развлекаться. Парень стоял лицом к загону, и Териас отчетливо видел кривящееся от боли лицо, прикусываемые до крови губы и слезы, стекающие по лицу. Сердце его билось в груди так сильно, что казалось, еще немного, и оно прорвется сквозь ребра и выпадет наружу. Видит Богиня, он не хотел вмешиваться, ведь какое ему дело до эльфа, у которого он даже имени не спросил, но что-то, должно быть, чувство собственного достоинства, заставило Короля ухватиться за прутья решетки и громко крикнуть: - Прекратите немедленно! Рабы отодвинулись от него, словно от опасного больного, охрана обернулась в удивлении, и тот, кто начал все издевательства, опасно прищурился: - А это что за урод? - Новенький. Только сегодня из реки выловили, - лениво ответил ему кто-то. - Так я не понял: он что, завидует? Массивная фигура вплотную придвинулась к решетке, заслоняя свет от факелов и Териас вздрогнул: он только сейчас вспомнил, что безоружен, слаб и ранен, что здесь никто не будет выполнять его волю, а вот искалечить или втоптать в грязь могут легко и быстро. - Хочешь, как он? - вкрадчиво спросил охранник. Териас отпустил решетку и отступил на шаг назад. - Нет, - тихо ответил он. - А мне кажется, что хочешь. Правда, ты не в моем вкусе. Я предпочитаю красивые мордашки, - задумчиво рассуждал вслух верзила. Териас чувствовал, как его наполняет липкий страх, от которого противно трясутся руки и немеет в животе. Словно загнанный зверь, он боялся отвести взгляд от более опасного, чем сам, хищника. "Богиня, убереги меня от такого унижения! Я просто не смогу с этим жить!" - отчаянно взмолился он. Но тут охранник приоткрыл дверь в загон и шагнул к нему, протягивая к волосам огромную растопыренную пятерню... *Скворл — ксилтар из самых низших слоев общества, как правило, незаконнорожденный. *Грибной хлеб — заменитель настоящего хлеба. Делается из измельченных в муку шляпок особого вида грибов. Употребляется в пищу обычно в горячем виде. Охлажденным имеет неприятный привкус плесени.