Право слабого

Самант с сожалением накрыл потрепанным теплым одеялом маленькое тельце девочки. Юная пациентка была без сознания, дыхание давалось ей с трудом, тяжелыми хрипами нарушая тишину небольшой пещеры. Он вышел за порог и опустил глаза в ответ на полный надежды взгляд матери. Эльфийка все поняла и тихо заплакала. Алхимик в ярости сжал кулаки, широкими шагами направился прочь от скромной пещерки и чужого, но такого понятного и больно ранящего горя. Сегодня он больше никого не хотел видеть. Ввалился в их с Данаэлем скромное жилье и отрицательно мотнул головой. Он слышал, как Дан вышел в соседнюю комнатку, приспособленную для приема больных, и сказал: — Нет-нет, только завтра. Сегодня больше никого возможности осмотреть нет. В ответ - тяжелые вздохи, тихий неразборчивый шепот и шарканье ног; эльфы расходились. Настроение было отвратительным, и теперь к чувству острого сожаления добавилось еще ощущение собственной бесполезности и ненужности. В комнату вошел Дан, проводивший последних посетителей. Присел рядом, взял за руку. — Опять безнадежно? Самант молча кивнул. — На этот раз совсем еще ребенок. — Ты не сможешь спасти всех, — мягко напомнил друг. — Понимаю. Но ведь они ждут, что вот сейчас придет лекарь и случится чудо. А чуда не происходит. Знаешь, что самое страшное? Я отнимаю у них последнее — надежду. Самант тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Ему действительно было плохо и тяжело. — Поешь. Я приготовил, что смог. Хотя уже, наверное, остыло. После разговора с Маланином бывшего фаворита оставили при самопроизвольно образовавшейся лечебнице. Все равно Саманту нужен был помощник, а молчаливый и ненавязчивый Данаэл его неплохо понимал и не раздражал глупыми вопросами. Несмотря на отказ, Дан все же заставил алхимика поужинать. Сам ксилтар сидел напротив, смотрел на него и улыбался. — Ты сейчас больше похож на добропорядочную супругу, — усмехнулся Самант. — Ну, примерно так я себя и ощущаю, — блаженно, словно сытый варх, прищурился Дан. Самант насторожился. Ему не хотелось ничем задеть дорогого душе эльфа. Сам он вряд ли бы согласился на такое место в семье. Вдруг и Данаэля это тяготит? Пожалуй, их шаткий союз трудно было назвать семьей. Что связывало двух опальных ксилтаров? Разве что взаимная симпатия, осторожная забота и участие. Да вот еще Данаэл повадился ночевать с ним в одной постели. Саманта это напрягало и радовало одновременно. Он боялся причинить невольный вред еще не выздоровевшему до конца парню, но было в этом что-то теплое, заставляющее душу замирать от удовольствия. Любые попытки экс-фаворита зайти дальше объятий и поцелуев алхимик решительно прерывал: рано, не время еще. Хотя трещины в костях уже наверняка зажили. Самант и сам не понимал, почему боится идти дальше. Казалось бы — что в этом такого? Двое взрослых мужчин, все по обоюдному согласию и при наличии взаимности... Наверное, было просто страшно, что что-то пойдет не так и более опытный в любовных утехах Данаэл отвернется от него. Саманту стыдно было признаться, что в свои немалые для ксилтара годы он все еще оставался девственником. То изыскания в лабораториях отвлекали, то иные дела, да и объекта, достойного чувств, рядом не было. А просто так сходить в бордель, как не раз предлагал ему Териас, не хотелось. Самант не обольщался по поводу собственной внешности: он был очень обычным. Если поставить в ряд с другими ксилтарами, то наверняка останется незамеченным. Девушки никогда не обращали на него внимания, а нездоровый интерес некоторых взрослых эльфов-мужчин он сам пресекал, ссылаясь на срочные поручения Короля. Наверняка при других обстоятельствах не заметил бы его и изящный красавец Данаэл. Вот уж кого Богиня щедро одарила яркой внешностью. Сейчас, когда вместе с лоском и излишней ухоженностью сошли синяки, ссадины и ожоги, молодой ксилтар был удивительно хорош. Самант тихонько вздохнул, завидуя самому себе, ведь это сокровище больше ни на кого не обращало внимания. С тех пор, как от них съехал Бинаэль, все свободное время Дана было безраздельно отдано алхимику. Это даже немного смущало. — А что? — изогнул красавец тонкую бровь. — Должен ведь кто-то готовить и убирать. Тебе некогда - остаюсь только я. — Если хочешь, могу взять часть работы... — начал было Самант, но его прервали, прикоснувшись к губам длинными прохладными пальцами. "Плохо. Кровообращение все еще нарушено!" — мысленно отметил лекарь. Он тут же встал, отыскал пару микстур и отмерил в чашку нужное число капель. — Выпей. Надо, — протянул он Данаэлю состав. Тот не удивился и послушался тут же. — И что ты за эльф? — улыбнулся он. — Я, может, в любви готов был признаться, а ты взял и обычной микстурой весь момент опошлил. Самант смутился, почувствовал, что краснеет, и отвернулся, прикусив нижнюю губу. Этот жест он перенял у Териаса. Король обычно всегда делал так при сильном волнении. Вот и к Саманту дурная привычка пристала. К спине прижалось теплое тело, талию заключили в кольцо рук. — И долго ты собираешься от меня бегать? — шепнул в самое ухо Данаэл, щекоча шею теплым дыханием. — Думаешь, я не понимаю, что давно здоров? Вчера ты сам снял с груди повязку. — Но это не значит, что можно... — Продолжай! — требовательно мурлыкнул Дан. Горячие губы ухватили мочку уха, чуть прикусив нежную кожу зубами. Самант замер — было очень приятно, даже по спине пробежался рой мурашек. — Молчишь? Может, я не так уж тебе нравлюсь? — Это неправда! — возмутился алхимик. Он повернулся лицом к Данаэлю и увидел, что тот лукаво улыбается. — Тогда докажи. Алхимик растерялся. — А как? — глупо спросил он. — Пойдем в постель. И ты, наконец, перестанешь строить из себя недотрогу. Это было как раз то, чего отчаянно боялся Самант. Он в ужасе замер и невнятно пролепетал: — Знаешь, я тут вспомнил, что не зашел к Маланину. Я сейчас быстренько сбегаю и вернусь. Ты подождешь? — Неет, — покачал головой Данаэл, цепко ухватив его за руку. — Это Маланин подождет. А мы с тобой отправляемся в постель. Сбежать не получится. И перестань уже метаться, ты что — боишься меня? — Нет! — честно соврал алхимик, передвигая ватными ногами он шел вслед за объектом своей мечты. Он уже понял, что Данаэл настроен решительно, и теперь в испуганной голове металась только одна мысль: что же делать? Нет, сам процесс в плане физиологии лекарю был прекрасно известен, но как все это воплотить в реальность? Оставалось надеяться на чужой опыт. Пока Самант избавлялся от одежды, руки его заметно дрожали, выдавая волнение. — Успокойся. Я такой же, как все, — ободряюще улыбнулся Данаэль, заметив его беспокойство. Он сел на край кровати и потянул Саманта за руку. С удивлением алхимик заметил, что Данаэля тоже бьет легкая дрожь. — Ты волнуешься? — спросил он тихо. — Вот ведь бестолковый, — усмехнулся Дан. — Я хочу тебя. Доволен? Сколько можно издеваться? Я ведь не стальной клинок. Быстрыми горячими поцелуями он покрывал его лицо, шею, ключицы, влажно прильнул к груди, вызвав всхлип удовольствия. — Ляг, прошу, мне так будет удобнее... Самант передвинулся в центр кровати. Сейчас он видел только горящие глаза Данаэля, чувствовал прохладу умело ласкающих тело рук, отдавался во власть эмоций от контраста с горячими поцелуями. Дан делал невероятные, постыдные вещи, но сейчас все это почему-то казалось естественным. Вскоре Самант уже не смог сдержать ни сбившегося дыхания, ни тихих стонов удовольствия. Ему тоже хотелось сделать для партнера что-нибудь приятное. Он неловко отстранил голову Данаэля от своей груди и поцеловал, стараясь вложить в это нехитрое действие все свои чувства. Тугой комок желания пульсировал напряжением в отвердевшем члене, и Самант, действуя скорее по наитию, резко перевернулся, подминая покорного Данаэля под себя, плотно прижался к нему всем телом, вдавливая свой член ему в пах. — Аххх! — простонал ему прямо в открытый рот Дан, и это окончательно погасило в алхимике остатки разума. Он хотел теперь только одного: обладать этим невероятным и желанным телом, словно самые древние инстинкты, заложенные в каждом самими Богами, заявили свои права. Ласки алхимика, пожалуй, можно было назвать грубоватыми. Но Данаэл под ним стонал от удовольствия и хрипло просил: — Еще... Уммм... Стоны и ощутимое бедром напряжение чужого члена подстегивали, Саманту уже мало было терзать податливое горячее тело партнера, он с силой, которой сам от себя не ожидал, перевернул его на живот. Понятливому Данаэлу подсказки нужны не были - он встал на четвереньки, прогнулся в пояснице и потерся ягодицами о пах Саманта. — Про масло не забудь, — хрипло попросил он. Подсказка была ко времени, иначе плохо контролирующий свои действия алхимик мог бы попытаться проникнуть в него так. Но даже с маслом с первого раза войти внутрь не получилось: слишком узко. Сообразив, в чем заминка, Данаэл сам ввел в себя два пальца сразу. От простого наблюдения за происходящим Самант чуть не кончил. Он с трудом смог дождаться, когда Данаэл тихо шепнет: — Можно... Дальнейшее он воспринимал какими-то фрагментами. В памяти осталось лишь невероятное удовольствие, волнами накрывавшее его тело, свои и чужие стоны, горячее содрогание чужого члена, зажатого в руке, и собственные спазмы, от которых перед глазами все словно погасло на мгновение. Он упал на смятые старые простыни, утянув за собой разгоряченного партнера. Разговаривать не хотелось. В груди все еще слишком часто билось сердце, по бедру влажно елозил обмякший член. Самант смотрел в потолок и молчал, собирая вновь самого себя из осколков. Рядом вздохнул Данаэл. — Прости, пожалуйста, — шепотом извинился он. Самант с удивлением посмотрел на него. В глазах у Дана стояли непролитые слезы. — Ты что? — вскочил Самант. — Что-то болит? Я же говорил - рано! — Нет, глупости. Данаэл встал и начал натягивать на себя одежду. На Саманта он старался не смотреть, но даже плохое освещение не могло скрыть, как он расстроен. "Я все испортил! — ужаснулся Самант. — Так и знал, что все испорчу!" Алхимик подхватился, вскочил с постели и, не замечая собственной наготы, встал перед развернувшимся к выходу Данаэлем. — Я причинил тебе боль? — спросил он. — Нет. Просто мне надо пройтись. Отойди. — Я тебя так не отпущу. — Ну, хорошо, — поднял на него больные глаза Данаэл. — Что ты хочешь? — Знать, что я сделал не так! — твердо сказал Самант. — Ты? Не так? Да это я... Дан отвернулся и через мгновение уже спокойно и тихо продолжил: — Ты, наверное, с таким развратом не встречался. Я же видел, как ты смущался. Просто забыл, что не в борделе и имею дело не с клиентом. Что тут скажешь? Шлюхой был и останусь! Он решительно направился к выходу, но Самант крепко ухватил его за руку. — Постой! — Я уже извинился. — Да в задницу засунь свои извинения! — рявкнул алхимик. — Что ты сам о себе выдумал? Это не ты развратный, это я... девственник. Был. Признаваться в этом было ужасно стыдно, и Самант ни за что бы этого не сделал, но сейчас было просто надо, иначе случится беда. Тут уже не до стеснений. — Девственник? — ошеломленно переспросил удивленный Данаэл. — Ой я дурак! — хлопнул он себя по лбу. — Прости, пожалуйста! Но почему ты сразу не предупредил? А, впрочем, о чем это я?.. Он стремительно шагнул к Саманту и крепко обнял его. — Все хорошо. Мне с тобой было отлично, честно. Просто ты от меня сразу же отодвинулся и молчал, даже не посмотрел ни разу. И я решил, что ... ну, ты слышал. Какая глупая ситуация! — нервно усмехнулся он. — И какой же ты молодец, что не постеснялся мне все объяснить! Давай я тебя поцелую за это, и мы обо всем забудем? — смеясь предложил он. А Самант? Что Самант? Он, конечно, согласился... На следующее утро они проспали начало рабочего дня...