Право слабого

Хоть голова у Териаса все еще вела себя подозрительно и пыталась подвести хозяина при каждом удобном случае, но сейчас, когда страх заставил кровь буквально вскипеть, головокружение трусливо куда-то спряталось. Король ловко увернулся от грязной ладони и, сам того не замечая, принял характерную боевую стойку. Свою честь Териас был готов отстаивать до последнего вздоха. По решимости, отразившейся на застывшем изуродованном лице, это мог бы увидеть любой, но охранник был слишком удивлен и раздосадован нежданным сопротивлением. — Ах ты ...! — выругался он, доставая из-за пояса тяжелый толстый кнут. Таким можно было запросто переломить позвоночник, и Териас понял, что ему придется непросто. Да, на его стороне воинская выучка, годами наработанная методика ухода от ударов, но вот у врага — преимущество в длине оружия и сила, которой Королю сейчас так не хватало. Ранение и кровопотеря, купание в ледяной реке и голод заставляли Териаса чувствовать неуверенность. Это было совсем плохо, потому что заранее отдавало врагу половину победы. Неприятно свистнул воздух, вспарываемый кнутовищем. Плавное движение, наклон тела — мимо! Почти без перерыва — вторая попытка достать строптивый товар, и снова неудачная. У ограды уже собрались заинтересованные охранники, они громкими криками подбадривали товарища, даже начали биться об заклад на какой раз он его достанет. Про несчастного молодого ксилтара, с которого все и началось, забыли, и теперь он дрожащими руками натягивал одежду, вытирая от слез лицо. Он со страхом наблюдал за смертельными пируэтами своего спасителя и отчаянно молился Богине о ниспослании помощи. На восьмом ударе Короля подвела проклятая голова: она вдруг вспомнила о ранении и на миг замутила зрение. Горячий удар вспорол спину, вмиг разорвав плотную ткань одежды и окрасив ее в красный цвет. Териас вскрикнул: боль была такой же сильной, как если бы он вздумал рукой достать из камина раскаленный до красноты уголек. Он потерял равновесие и упал, тут же поплатившись за это: его достал следующий удар кнута. Горячая влага вмиг намочила одежду. Королю казалось, что его тело перерубили пополам, но судя по тому, что руки и ноги все еще слушались, это была просто иллюзия шокированного болью разума. Он понимал, что надо встать и снова попытаться уходить от ударов, но ноги странно ослабли; понимал, что сейчас его, скорее всего, забьют до смерти, но все же даже такая смерть была лучше позорного насилия. — Что происходит? — спокойный вопрос десятника застал всех врасплох. Охранники за загоном сразу же разошлись: у каждого из них неожиданно нашлись очень срочные дела. Стараясь быть незаметным, проскользнула в загон жертва насилия. И только Териас, пытавшийся встать с грязного пола, да полный гнева здоровяк-ксилтар с кнутом в руках никуда не делись. — Ты опять портишь товар? — очень тихо, почти ласково спросил десятник. — А ведь я уже дважды предупреждал тебя. Твой договор найма с этого момента расторгнут. На сборы — полмеры. Увижу в лагере позднее - потертой монеты не дам за твою жизнь. Вмиг посеревший лицом любитель развлечений, стараясь стать как можно меньше и незаметнее, выбежал вон из загона и темной тенью метнулся вглубь лагеря. Десятник же никуда не торопился, он оперся о ржавые прутья ограды и лениво наблюдал, как Териас, превозмогая слабость и боль, встал. Короля пошатнуло, и чтобы не упасть, он тоже ухватился за решетку. — Неплохая техника, — тихо сообщил десятник. — Пожалуй, я даже поверю, что ты воин. Но, извини, это все равно ничего не изменит. — Дайте мне поговорить с вашим хозяином, — попросил Териас. — У меня нет хозяина. Я вольный наемник. Кто больше заплатит, тому и служу. — Понятно. Я неправильно выразился: с хозяином всего товара. Десятник усмехнулся. — Я и сам ни разу его не видел. Зачем это родовитому ксилтару из Высокого Дома лично мараться? Присылает управляющего за деньгами, а на торги всякий раз выставляет товар от имени одного из торговцев. Забудь об этом. Знаешь, сколько таких, как ты, изводят просьбами кому-то весть послать, золотые горы обещают, а на самих-то обноски! Если бы я по каждому мышиному писку дергался, на одних сапогах разорился бы. Жизнь тебе сохранил — и будет. — Спасибо! — серьезно поблагодарил Териас удалявшегося ксилтара. Похоже, ему не удастся избежать рабских торгов. Остается надеяться лишь на то, что поиски Арлена увенчаются успехом раньше. В крайнем случае, может, смилостивится Богиня, и его купит кто-нибудь из тех, кто знает Короля в лицо. Конечно, в последнем случае была большая опасность: этот счастливый обладатель раба-Короля может его просто убить. И тут страшная мысль поразила Териаса: а почему он решил, что Арлен приложит все силы к его поискам? Теперь, когда власть полностью передана ему приказом самого Темного Повелителя, приказ озвучен принародно, представлен Совету — зачем ему вообще нужен тяготивший его супруг? Довольно вспомнить унизительный обряд, пусть и вынужденное, но избиение, да и в постели Арлен явно хотел бы видеть женщину. Сердце Териаса пропустило удар. Это был конец. Не будет никаких поисков, в очередной раз он познает горечь предательства от того, кто стал его семьей. — Эй, парень! — тихий оклик Териас сперва даже не отнес на свой счет, но призывавший был настойчив: не поленился подойти и дернуть его за одежду. — Пойдем к нам. Бывшему Королю было все равно, куда идти. Он послушно поплелся за незнакомцем к группе ксилтаров, состоявшей из четырех эльфов. Пространство, которое они занимали, было расчищено от мусора, сидеть здесь было гораздо удобнее. — Тебя как звать? — Териас. — Будешь Тери. У нас тут не благородный прием, чтобы полными именами пользоваться. Раньше за подобное самоуправство Король приказал бы лишить наглеца жизни. Но то было раньше и касалось Короля, а не безвестного ксилтара, без пяти шагов раба. Поэтому он согласно кивнул. — Парень ты, вроде, неплохой. Глупый, правда, — усмехнулся собеседник. — Но мы решили предложить тебе войти в нашу команду. Меня зовут Найт. Остальные тоже назвались краткими именами. По внешнему виду все они выделялись из общей безликой массы странной внутренней собранностью, словно считали, что у них есть будущее. — Но запомни: если ты с нами, так больше не высовываешься. — Наверное, не смогу, — вздохнул Териас. — Вот ведь... Подумай, что у тебя есть дороже собственной жизни? — нахмурился Найт. — Честь, — просто и честно ответил Король. — Чеесть... — протянул, насмехаясь невольник. — Ишь ты! Только это все заморочки для благородных, а я такого слова не знаю. И тебе советую забыть, если, конечно, выжить хочешь. Умом Териас понимал, что раб прав, вот только принять это никак не получалось. Правда, хотелось выжить. Хотя бы для того, чтобы оплатить очень дорогие счета. — И что я должен для этого делать? — устало спросил он. — Не высовывайся, говорил же! Выполняй приказы охраны. — Смотря какие, — покачал головой Териас. — Любые! — Не смогу. — Глупец! И о чем тогда с тобой разговаривать? Хотели взять тебя с собой, да видно не судьба. — Куда с собой? — ухватился за главную мысль Король. — Есть шанс сбежать. Я уже сделал это однажды, сделаю и теперь. Сердце Териаса забилось быстрее. Ради свободы он готов был на некоторое время поступиться собственными принципами. Шепотом Найт рассказал ему казавшиеся невероятными вещи. Сам молодой ксилтар был из мятежников и прочего сброда, обосновавшегося на нижних ярусах. Но ведь и им нужно было как-то выживать. Вот и предпринимали они отчаянные вылазки в Город: грабили склады, приторговывали редкими каменьями, добытыми в опасных заброшенных шахтах. Найта послали за травами и разными ингредиентами для аптекаря, что случайно завелся в самом большом поселении. Да только не повезло: глупо попался, когда торговцу зачем-то взбрело в голову проверить товар среди ночи. — Ты говорил, что уже один раз сбегал от работорговцев? — вернул его к главному вопросу Териас. — Верно. Есть только один момент, когда это можно провернуть: когда нас поведут на аукцион. Охраны у них недостаточно, чтобы сделать плотную цепь. А стрелять не решатся, чтобы не задеть своих или не попортить прочее стадо. Шансы уйти в тоннели довольно высоки. Но надо копить силы, а не расходовать их на никому не нужные красивые поступки. Вот ты встрял, а что получил в результате? Распоротую спину? Они еще поговорили какое-то время, но после того, как в пещере потушили все лишние факелы, улеглись спать прямо на жесткий каменный пол. Териас все не мог заснуть. Ему так и не досталось желанной воды, во рту уже вторые сутки не было ни крошки еды, все так же болела рана на голове, и вдобавок к этому при каждом движении нещадно ныла спина. Рабам не кинули даже старой вонючей тряпки, а влажные камни вскоре заставили зубы лязгать от пробравшего до костей холода. Коротким сном удалось забыться только утром. Когда зажгли полное освещение, Найт потряс за плечо разоспавшегося новичка и нахмурился: его тело горело в лихорадке. Скверное дело, если в рабском загоне заводится больной. Ксилтар направился к охране и попросил позвать десятника, шепнув, что разговор у него важный и очень срочный. Дозваться местное начальство получилось лишь спустя целую меру. Предусмотрительный Найт подсуетился и захватил на всякий случай для больного скудную утреннюю пайку хлеба с похлебкой и воды в мятой старой кружке. Что зря добру пропадать? Если новичок от лихорадки не оправится, можно самому съесть. Припрятав пайку среди своих, вернулся к решетке, ожидая главного охранника. Десятник хоть и нехотя, но явился. Мрачно выслушал про лихорадку и сплюнул с досадой под ноги: — И что теперь делать? — Может, лекаря позвать? — А кто за него платить будет? — вызверился десятник. Тут Найт счел за лучшее промолчать и исчезнуть с глаз долой. Важное было сказано, и он не сомневался, что умный наемник прислушается к его совету. Лихорадки в Подземье были частыми гостьями. И не дай Богиня ей завестись у одного, глядишь, а через три-четыре дня болеет уже десяток, через седьмицу — несколько сотен. Уж лучше потратиться на лекаря и задушить заразу в самом начале. Как и было рассчитано, лекаря нашли и притащили в рабский загон уже к обеду. Все это время назвавшийся Териасом так и не пришел в себя. Найт уже начал серьезно опасаться, что новичок не жилец. Но пожилой эльф спокойно отнесся к больному. Осмотрел быстро, профессионально обработал раны и умело влил в рот какую-то микстуру. Темный пузырек оставил Найту, объяснив, что поить сотоварища, как в себя придет, нужно каждые три меры по глотку. — Он выздоровеет? — мрачно спросил десятник, отсчитывая положенные за визит монеты. — А чего ж ему не выздороветь? — удивился лекарь. — Ксилтар молодой, крепкий. — Лихорадкой-то других не заразит? — Это от необработанных ран нормальная реакция тела, — пояснил лекарь. — К поветриям моровым отношения не имеет. Обведенный вокруг пальца хитроумным рабом, десятник с досадой выругался и ушел заливать горе вином. Затерявшийся среди прочих невольников Найт мог гордиться собой: и понравившегося ксилтара спас, и сам не подставился. Впрочем, вскоре он уже не был так рад содеянному: ухаживать за беспамятным пришлось добрых два дня. Найт ругался, но вливал микстуру, обтирал влажной тряпицей лицо и пытался поить из старой ржавой ложки. Почему-то отказываться от идеи взять с собой в побег этого странного парня не хотелось. - Богиней все зачтется, - бормотал он тихо себе под нос, - и хорошее, и плохое. Может я и не светлый ушибленный на всю голову принц, что даром жратву раздает, но и к дерьму себя не отношу. - Что ты сказал? - раздался чуть слышный слабый голос. Найт радостно присвистнул: его подопечный пришел в себя. - Да ничего, просто сам с собой разговариваю. Причуда такая. - Нет, ты говорил про светлого принца, - упрямо возразил Тери. - А ты не слышал? Тут сегодня новеньких притащили из Города. Говорят, что намедни Младший супруг местного Короля начал в Нижнем городе для бедняков выдавать бесплатные пайки еды. - Но так же никаких запасов не хватит! - возмутился Териас. - А тут ты не прав. Этот светлый совсем с головой не дружит: видно, в детстве друиды головушкой о дуб крепко приложили. Он к своим гонца с письмом отправил. Говорят, в Подземье целый караван с едой вошел. Вот только чем платить будем? Териас прикусил губу. Все это выглядело очень подозрительно, словно тайный захват трона светлым отродьем. Каким дураком нужно было быть, чтобы собственноручно в том ему поспособствовать?! Расслабился, как новичок, которого умелая девица в постели развела. От осознания собственной промашки было скверно. Он пытался так и так прикинуть, что можно исправить, но всякий раз выходило плохо. Если восстанет Совет, воды реки станут алыми от крови. Второй дом, следуя клятве, встанет на защиту, следопыты и личная гвардия будут вынужденны против воли поддерживать светлых захватчиков. Этого мало против всех остальных Домов, но довольно, чтобы вырезать лучших, обескровить весь народ и привести к вырождению. Если же Дома смирятся, тоже нехорошо. Вряд ли аладары не используют ситуацию, чтобы выкачать из Подземья слитки металла для оружия, драгоценные каменья, редкие изделия из паутины и паучьих панцирей. Да и исключать, что на Поверхность не потянется ручеек ксилтаров-невольников нельзя. А где ручеек, там и до реки недалеко. Териас скрипнул зубами: ему срочно нужно было на волю и любым способом пробраться во дворец. Он расчетливо посмотрел на Найта. Здравая мысль пришла в Королевскую голову. А почему бы для этого не использовать жителей нижних ярусов? Конечно, даром они и пальцем не шевельнут ради Короля, из-за которого многие из них и оказались в нежилых секторах. А вот если пообещать им прощение и право вернуться в Город, то может и сработать. Наберется команда из пяти десятков - хорошо, а больше - еще лучше. Териас заметно приободрился. Он нашел неплохое решение, и все, что нужно было для его претворения в жизнь - всего лишь остаться в живых.