Право слабого

Арлен не знал, сколько еще прошло времени, но его состояние становилось просто невыносимым. Чтобы не видеть понимающей ухмылки Тарнгора он удалился в спальню. Жар и духота давили на него, словно обрушившаяся каменная плита. Перед глазами все плыло, невыносимо горели губы, а член казался одним сплошным напряжением — тронь, и взорвется. Одежда стала тесной, при любом движении ее прикосновение к телу было сродни сладкой пытке. Чтобы хоть от этого избавиться, Арлен сбросил рубашку и штаны. Он упал на холодные простыни и застонал: сколько времени может продлиться эта пытка? Обезумевшее тело отчаянно хотело ласк, принц знал, что после секса будет гораздо легче, но никакие муки не заставят его принять предложение Тарнгора. — Кто угодно, только не он! — прошептал Арлен. Оставался только один способ хоть как-то снять неимоверное напряжение: помочь себе самостоятельно. Не желая, чтобы хоть кто-то видел его позор, принц придвинул к двери тяжелый сундук. Он достал с прикроватного столика оставленную Териасом бутылочку с маслом и чуть капнул на ладонь. Первое же прикосновение к собственному члену вызвало тихий стон. Чтобы никто не услышал, Арлен зажал в зубах край простыни. Разрядка наступила слишком быстро, но ожидаемого облегчения он так и не ощутил: никуда не ушло внутреннее напряжение, все так же отзывалось тело на любое прикосновение, рокотала в висках кровь. Да и ослабевшее и опавшее достоинство вдруг опять шевельнулось. — Нет, только не снова! — взмолился Арлен, но, видимо, у Богов было весьма своеобразное чувство юмора. Уже совсем скоро все стало по-прежнему. — Только не Тарнгор! — жарко выдохнул принц, вновь пытаясь облегчить свою участь. Но ни второе, ни третье извержение семени не внесло в ситуацию значительных перемен. — Должно быть, я действительно выпил слишком много этой отравы, — прошептал он. Его телу требовался настоящий живой партнер, а не жалкие попытки самоудовлетворения. Вот только ни одного подходящего партнера разум принца не видел. Раздираемый противоречивыми желаниями, он снова влез в одежду. Двигаться в ней сейчас было сущим наказанием, и чтобы не стонать, он до крови прокусил губу. Оставалась надежда на купальню. Правда, вода там была теплой. Как объяснял ему Териас, в каждый богатый Дом были проведены воды подземных горячих источников. Сейчас это было совсем некстати. Он предпочел бы ледяную купель, уж она бы точно охладила нездоровые желания. Но все же это была вода. Его появление в гостиной Тарнгор встретил издевательскими хлопками в ладони. — Ай, молодец! — посмеивался он. — Долго держишься. Как руки — не устали? — Не твое дело! — выдохнул Арлен, деревянными шагами двигаясь к цели. — Что это у нас с походкой? — издеваясь спросил ксилтар. — А, должно быть, член в штаны не влазит. Плохо трудился, Твое Младшее Величество. Принц заставил себя не реагировать на пошлые выпады. Он наконец-то достиг вожделенной купальни. Не останавливаясь, рухнул в воду прямо в одежде. Кажется, вода действительно была неплохим решением. Он судорожно вздохнул. Только теперь Арлен понял, почему так строго наказывалась любая попытка применения любовных зелий. Чтобы понять, надо прочувствовать. — Этому практически невозможно противостоять, — прошептал он, обмывая горящее лицо мокрыми ладонями. Во рту ощущался стойкий привкус крови: должно быть, он слишком сильно прокусил губу. Но это было сущей мелочью, потому что в купальню вошел Тарнгор. Принц тут же напрягся. Он с ненавистью смотрел на самодовольное лицо ксилтара. — Так и будешь сидеть в луже, изображая полудохлую рыбу? — весело спросил он, присев на край бассейна. — Лучше выбирайся, заканчивай глупый балаган и ползи в постель. За пару часов я смогу привести тебя в порядок. Обещаю, что даже буду аккуратен. Не оттого, что ты мне очень нравишься, а только потому, что калечить тебя не входит в мои планы. Ты нужен живым и здоровым. — Тогда не опрометчиво ли было опаивать меня этой отравой? — спросил Арлен. — Ничуть. Для здорового эльфа зелье не опасно. Кстати, тебя не удивляет, что все попытки доить себя самостоятельно тщетны? Арлен вспыхнул от гнева и смущения. — Я не собираюсь разговаривать с тобой на эту тему! — Да можешь просто эротично стонать. Я не возражаю, — рассмеялся Тарнгор. — Видишь ли, наш ксилтарский вариант немного более совершенен, чем слабенькая аладарская настоечка. Он учитывает кто ты в браке. Как там наш драгоценный Король тебя на алтаре да при всем дворе инициировал? Кажется, ты был снизу? Так вот и будь. И пока тебя в твою светлую эльфийскую задницу как следует подходящим х..м не отымеют, легче не будет. Это я тебе точно говорю. У меня правильные поставщики, которые отвечают за эффективность собственной шкурой. Это очень хороший и правильный стимул для качественной работы. — Сколько? — Что сколько? Сколько тебя т...ть надо? — вежливо уточнил Тарнгор. — Нет. Время. Сколько еще? Ксилтар задумчиво поднял взгляд к потолку, словно подсчитывал что-то. — Думаю, аккурат до утра хватит. Я влил в графин тройной концентрат, да ты два стакана выпил. Принц застонал. Ночь еще только началась, и вряд ли он сможет все это время спасаться в воде. Словно подтверждая его мысли, в паху заныло, заставив Арлена согнуться и сжать зубы. — Неприятно, конечно. Но ты можешь все прекратить. Просто попроси меня о помощи, — ласково улыбнулся Тарнгор. Он наклонился над бассейном и опустил руку в воду. Не дотрагиваясь до Арлена, всего лишь проводил ладонью слишком близко от его груди. Даже обычный поток воды сквозь рубашку казался интимнейшей и желанной лаской. Арлен против воли выгнулся в пояснице и застонал. Как он презирал себя в этот момент! Ненавистное лицо Тарнгора исказилось похотливой улыбкой. Указательным пальцем второй руки он с силой провел по нижней губе полуоткрытого рта светлого. Арлен дернулся в сторону и тяжело задышал. Весь букет отступивших на время ощущений возвращался с ужасающей скоростью. Сейчас больше всего ему хотелось... поцеловать Тарнгора. На глаза навернулись слезы отчаяния. — Почему? — беззвучно прошептал он. "Почему я такая безвольная тряпка?! Я же воин! Я мужчина!" — мысленно кричал он, кусая губы. И словно доказывая обратное, собственное тело предавало, тянулось к чужим рукам, напрашиваясь на грубую и желанную как никогда ласку. Тарнгор снова провел пальцем по губам, только на этот раз грубее, засунув палец в приоткрытый в жарком дыхании рот. — А еще это может быть кое-что другое, — шепнул он на ухо принцу, обдавая чувствительную кожу шеи горячим дыханием. Арлен закрыл глаза. Он хотел, но не мог отодвинуться, словно замершая перед змеей мышь. Тарнгор не спеша, тоже в одежде, вошел в воду. — Ты обещал, что не тронешь меня, — жалко пролепетал Арлен. — Если ты сам не попросишь. Я помню. А я и не стану тебя трогать. Ты все сделаешь сам. — Никогда! — Не зарекайся. Ты ведь впервые под действием этой чудной настойки, а я наблюдал уже не одного опоенного ею ксилтара. Так как ты думаешь, принц, кому из нас лучше знать, что будет дальше? — Я позову на помощь! — Так я же ничего не делаю, — вкрадчиво напомнил ему Тарнгор. Ксилтар подошел совсем близко к телу принца. Вода в бассейне была проточной, и легкое течение то и дело соприкасало их тела, отчего по телу принца пробегали мурашки. Он до боли сжал кулаки и отвернулся, но все равно чувствовал чужую близость. Сердце частыми толчками билось уже где-то в горле, в паху все сводило от боли и напряжения, и хотелось забыть о собственных принципах, о пропавшем Териасе, о молчаливых наблюдателях-следопытах в соседней комнате... Уставший дожидаться нужной реакции Тарнгор властно положил широкую твердую ладонь на пах Арлена и с силой сжал, вызвав у светлого принца тихий крик и непроизвольный мышечный спазм. Арлен попытался вырваться, суматошно забился в воде, то и дело натыкаясь на стоявшего слишком близко Тарнгора. Ему не хватало дыхания, он жадно и часто заглатывал влажный воздух открытым ртом, пока в голове не зашумело, в глазах у него потемнело, и он почувствовал, что теряет сознание... Очнулся принц в королевской спальне. Все тело болело, словно он целую ночь носил тяжести, но владевшее им возбуждение отступило, оставив после себя вялость и безразличие. Он безэмоционально отметил, что лежит под тонким одеялом на мокрых простынях совершенно обнаженным. В спальне горел камин, но теперь ему не было жарко. Напротив, тело сотрясало в легком ознобе. Он сел и осмотрелся. Кроме него, хвала Богине, никого в спальне не было. Но кто достал его из бассейна, снял одежду? И если уж позаботился об этом, то почему уложил в постель мокрым? Арлен принюхался: в спальне пахло мужским потом, спермой и влажностью, словно кто-то недавно занимался любовью. Последним, кого он помнил рядом с собой, был Тарнгор. — Неужели? — прошептал он онемевшими губами. Он неловко выбрался из-под одеяла и придерживаясь рукой за стену побрел к шкафу с одеждой. Костюм не выбирал — вытащил первый попавшийся, надел на себя и подошел к зеркалу, чтобы причесать влажные спутанные волосы. Выглядел он ужасно: бледное лицо, темные круги под глазами, воспаленные белки, искусанные до крови губы. Арлен с ужасом осмотрел собственную шею и ключицы, но не нашел чужих следов. — Я ничего не помню, — покачал он головой. — Ничего. И мне сейчас нормально. Значит ли это, что Тарнгор добился своего? От одной мысли, что его бессознательным телом овладел ненавистный ксилтар, затошнило. Арлен с трудом успел добежать до ночной вазы. Желудок был пуст, но его долго рвало одной только водой, словно он немерено ее нахлебался. Когда внутренности перестало выкручивать спазмами, он нашел в себе силы умыться и прополоскать рот. — Что мне говорить Териасу, когда он вернется? — хрипло проговорил принц. — Не знаю... Не знаю. Кое-как справившись с непослушными волосами, Арлен вышел в гостиную. Там все казалось неизменным, разве что и тут не было Тарнгора. — Где военачальник? — тихо спросил он, стараясь не смотреть на следопытов. Он боялся, что увидит на лицах воинов презрение. — За ним пришли. — Кто? — Гвардия его Дома. — Вот как... — равнодушно проговорил принц, опускаясь в кресло. — Который сейчас час? — Первая утренняя четверть*, — четко доложил один из следопытов. "Значит, ночных часовых уже сменили", — сообразил Арлен. Это было хорошо, потому что новые воины, скорее всего, не знали о его возможном позоре. И это было плохо, потому что ему не у кого было спросить, что же в действительности произошло ночью. — Вот как... А почему отпустили военачальника? — Ночью наемные убийцы проникли в Четвертый Дом. Глава Дома, Высокая Дочь Амадея-сет-Лиинсаат была найдена мертвой в собственной спальне. Был спешно созван Совет, который постановил, что для предъявления столь серьезных обвинений, как измена Королю, требуются весомые доказательства, которых нет. С военачальника Тарнгора и с Вашего Младшего Королевского Величества сняты все подозрения, — сообщил следопыт. Новости были неожиданными, но отчего-то не вызвали ни удивления, ни какого-либо иного чувства. Арлен только кивнул. Подозрения сняты. Значит, его ждет очень много работы. Королевству все равно, как он себя чувствует и что творится в его душе. Всем этим тысячам простых и высокородных ксилтаров совершенно безразлично, что произошло этой ночью. — Позовите старшего распорядителя. Пусть представит документы на подпись, — тихо приказал принц. "Я не буду об этом думать! — твердо решил он. — Рано или поздно ситуация прояснится без моего участия. Сейчас я просто должен выполнять порученную мне Териасом работу". В голове паникой жарко вспыхнула мысль о том, что скажет вернувшийся супруг, если все же подтвердится факт измены, но Арлен глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Сначала нужно было еще найти Териаса. — Вызвать командира поисковых отрядов, — распорядился он. Затребованный им ксилтар прибыл даже раньше распорядителя с документами. — Ваше Младшее Королевское Величество, — склонился он от двери. — Новостей, к сожалению, нет. Арлен кивнул. Почему-то он и не ожидал иного ответа. — Расширить круг поисков, — приказал он. — Начните прочесывать Город. — Какой сектор? — не проявляя удивления, уточнил воин. — Все сектора. И если хоть один Высокий Дом попробует воспрепятствовать поискам, считать это изменой Королю. Пресекать нещадно. Чуть позднее получите оформленный по всем правилам приказ. Сейчас же готовьте отряды. Командир поклонился и вышел. Арлен почему-то был уверен, что именно сейчас он встал на правильный путь. *Первая утренняя четверть — примерно девять часов утра по человеческому измерению времени. Утро, день, вечер и ночь условно делятся на две четверти каждый. Одна четверть состоит из четырех мер. Исчисление первой утренней четверти начинается с пяти часов утра по человеческому времени.