Право слабого

Весь день Арлен чувствовал странное недомогание: телом владела неестественная слабость, и так кружилась и болела голова, будто кто-то изнутри пытался выдавить глаза наружу. Но он упрямо продолжал работать. Только вынужденно отказался от обеда и ужина, потому что при одной мысли о еде становилось плохо. Принц взглянул на часы и тяжко вздохнул: через полмеры никем не отмененное совещание Совета. На него следовало всенепременно пойти, хотя бы для того, чтобы взглянуть в глаза посмевшим предать его Высоким ксилтарам. Арлен ополоснул лицо холодной водой, что ненадолго помогло ему взбодриться. Заодно сменил рубашку. Правда, попавшийся под руку темный индиго сделал его лицо слишком болезненным, но переодеваться было уже некогда. Опаздывать светлый принц не любил. Чтобы добраться до ставшего привычным зала на этот раз потребовалось несколько больше времени. Пару раз Арлену казалось, что еще несколько шагов, и он потеряет сознание. Тогда он останавливался, прислонялся горящим лбом к ледяной каменной стене и замирал, позволяя уняться сердцебиению. "По-хорошему, мне следует показаться лекарю, — размышлял принц. — Вот только где взять лекаря, которому можно довериться?" Невольно вспомнился Самант. Вот его микстуры и травяные настойки без размышлений пил сам Темный Король, а уж это чего-то стоило. Только где теперь веселый алхимик? Там же, где и парни из "Капли": затерялись в темных и холодных подземных коридорах. Вряд ли ему придется снова хоть когда-нибудь встретиться с ними. Териас не простит предательства и не позволит Саманту вернуться. "А меня? Меня Териас сможет простить? — печально вздохнул Арлен. — Эх, знать бы еще, есть ли что прощать..." Впрочем, первым, на кого наткнулся взгляд в зале Совета, был самодовольно улыбавшийся Тарнгор. Он тоже увидел Арлена и подмигнул ему, словно они были давними приятелями. Принц вспыхнул, но решил, что ничем не покажет своего особого отношения к военачальнику. Если же тот попробует неподобающе себя вести, то непременно одернет наглеца. "Пока Правитель здесь все еще я! — напомнил себе принц. — Я, а не Тарнгор!" Он легким кивком поприветствовал притихших ксилтаров и сел на свое законное место во главе стола. За его спиной безмолвными тенями застыли двое следопытов. Распорядитель услужливо положил перед ним вопросы для обсуждения. Все это время Арлену казалось, что во всем помещении, кроме него и тихо шуршащего шагами распорядителя, никого нет. Ксилтары затаились, словно нашкодившие дети. Арлен обвел тяжелым взором всех сидевших за овальным столом: прячутся друг за друга, никто не решается прямо смотреть на Младшего Повелителя. Никто, кроме Тарнгора. Щурится понимающе, губы искривила презрительная усмешка. "Интересно, кому она адресована?" — с неудовольствием подумал Арлен. Хотелось верить, что провинившемуся Совету. Однако внутреннее чутье подсказывало принцу, что после его ждет очень неприятный разговор, к которому он был внутренне совершенно не готов. — Высокие сыновья и дочери Высоких Домов, — начал он тихо сухим тоном. — Для начала хотел бы коротко остановиться на произошедшем недоразумении. Да, я намерен считать это не предательством, хотя имею на то полное право, а недоразумением. То, что было предпринято, можно расценивать как измену Королевской семье, но виновница уже понесла наказание. Подвергать преследованиям прочие Высокие Дома считаю нецелесообразным. Однако... — тут он сделал весомую паузу, заставив ксилтаров нервно переглядываться и ерзать на казавшихся доселе удобными стульях. — Я не желаю оставить нанесенное Королевской семье оскорбление совсем уж без внимания. В зале снова стало удивительно тихо. — Каждый Высокий Дом заплатит за это. А именно: выставит в общие городские амбары запасы провизии из личных складов сроком на один день питания для всех горожан. Голос принца звенел, словно закаленная сталь клинка. Никто из сидевших за столом не позволил себе возразить ему, хотя он заметил, как потемнели лицом сыновья нескольких небогатых Домов. Сердце принца кольнуло состраданием, но он плотно сжал губы и промолчал: это научит их в будущем думать, прежде чем идти вслед за всеми, самостоятельно принимать решения, а не поддерживать большинство. — Ваше Младшее Королевское Величество, — по всем правилам вежливо обратился Тарнгор, — значит ли это, что и мой Дом, чья честь также была задета неправедными сомнениями, должен выставить продовольствие? — Разумеется, нет, — сухо ответил Арлен, не глядя на Тарнгора. — А Второй Дом, присягнувший вам в верности? — вкрадчиво спросил Первый министр. — Да, — жестко ответил принц, наградив наглеца тяжелым взглядом, — вы не сделали ничего для того, чтобы отстоять честь Королевской семьи. Когда вернется Король, с вами он разберется отдельно. Первый министр посерел. Арлену показалось, что на какое-то время Высокий ксилтар забыл, как нужно дышать. Впрочем, и ему следует оценить глубину собственной глупости. За все нужно платить! Несколько общих вопросов заслушивались в полной тишине. Под конец принц напомнил: — Мной отдан приказ о прочесывании Города в поисках пропавшего Короля. Любая попытка препятствовать этому будет расценена как измена! Кое-кто из ксилтаров нервно сглотнул и поспешно откланялся: видимо, спешили вернуться в Дома-Замки, чтобы отменить предыдущие распоряжения. Кто-то уходил неторопливо. Первый министр почти уползал - сейчас он почему-то напоминал Арлену смертельно раненую змею. "Нужно быть с ним особенно осторожным", — подумал он. В зале остался лишь принц, замершие в паре шагов за его спиной следопыты и Тарнгор, который неприятно постукивал ногтями по каменной поверхности стола. Разговаривать с ним первым Арлен не собирался. — Я хотел бы кое-что обсудить с вами. Наедине! — намекая на нежелательность чужого присутствия, сообщил военачальник. В другой ситуации Арлен ни за что не пошел бы на это, но если все же что-то произошло между ними прошлой ночью, то обсуждать подобное при посторонних было не в его интересах. Да и вряд ли сейчас здесь Тарнгор позволит себе лишнее. — Подождите за дверью, — тихо распорядился он следопытами. Движений воинов не было слышно, и только чуть скрипнувшая дверь сообщила принцу о том, что они остались одни. Тарнгор широко улыбнулся. Сейчас он неторопливо разглядывал Арлена, его словно совсем не тревожил недружелюбный взгляд принца и молчание. — Ну, как ты после веселой ночи? — наконец спросил он, сразу расставляя все на свои места. — Надеюсь, сидеть не больно? Впрочем, не должно. Я, как обещал, был осторожен. Можно сказать, нежен. Конечно, иметь дело с безвольным телом не очень-то удобно, но в подобной покорности все же что-то есть... Он мечтательно поднял к потолку глаза и улыбнулся маслянисто и откровенно. Арлена передернуло от гадливости. — Врешь! — тяжело уронил он одно только слово. Ксилтар укоризненно посмотрел на принца. — Да, вот и делай после этого добро. Наверное, если б я был груб, то сомнений у тебя бы не осталось. Может, мне повторить сегодня? Но, разумеется, теперь уже в полном твоем сознании и при содействии всему процессу. — Пока я в сознании, тебе этого не добиться. Тарнгор рассмеялся. — Нет, я определенно не понимаю аладаров. Ладно, пока я еще не пользовал тебя, ты упирался. Но теперь-то, когда все уже было, к чему этот пафос? Тебе все равно никуда от этого не деться. Вот только если пойдешь со мной сейчас и добровольно, я обещаю, что буду осторожен с тобой. Но помни, когда я получу на тебя официальные права, все будет по-другому. Выбирай! Арлен убрал со столешницы руки и положив на колени, сжал их в кулаки, чтобы не было видно, как сильно они дрожат. Больше всего сейчас ему хотелось умереть, чтобы не видеть этой самодовольной рожи, не слышать отвратительных предложений и угроз. — Я жду ответа, — напомнил Тарнгор. — Так как, приходить мне сегодня ночью? Арлен глубоко вдохнул и медленно выдохнул воздух. Снова кружилась голова. — Нет, — ответил он, отрезая для себя любые другие пути. — Ты хорошо подумал? — с заметной угрозой спросил Тарнгор. — Здесь не о чем думать. Если даже ты овладел мной, пока я был без сознания, это не делает тебе чести. Принц с удовлетворением заметил, как потемнел от гнева лицом военачальник. — Я не считаю это изменой, потому что не мог оказать сопротивления. Я не предам своего супруга. — Глупец! — прошипел Тарнгор. — Ты уже предал его! Вот посмотришь, что скажет об этом сам Темный Повелитель! Огромный ксилтар вскочил и почти выбежал вон, громко хлопнув дверью. Арлен опустил все еще подрагивающие руки на столешницу и уронил на них тяжелую больную голову. — Я и так знаю, что может сказать на это Териас... — печально улыбнулся он. В зал заглянул обеспокоенный следопыт. — Ваше Величество, вас проводить в апартаменты? — уточнил он. — Да, проводи, — вздохнул Арлен. Сейчас ему никого больше не хотелось видеть. Ему требовалось время, чтобы справиться со своими эмоциями. Нужно было как-то свыкнуться с мыслью об учиненном насилии и начать жить с этим. Ему так не хватало дружеской поддержки. Но разве о таком можно хоть кому-то сказать? Нет, он не решился бы говорить об этом даже с собственным отцом. "Пожалуй, для всех будет лучше, если разгневанный изменой Териас просто убьет меня", — решил принц. Но мысли его тут же вернулись к отцу. Он не простит Темному Королю его смерти. Разгорится новая война, которой Арлен не желал всем сердцем. Ведь теперь ему были близки оба народа. — Никого не пускать! — распорядился он и сел за письмо. Необходимо было объяснить отцу, что Териас имеет право для столь решительного действия, как казнь супруга. Несколько вариантов письма он разорвал и безжалостно выбросил в камин. Наконец вышло что-то, похожее на нужный ему текст. "Дорогой отец! Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет среди живых. Скорее всего, тебе доложат, что виновником моей смерти является мой супруг — Король Териас. Я думаю, ты помнишь нашу давнюю традицию: исполнять последнее желание уходящего на Дорогу Предков. Прими же мое. Поверь мне на слово, что Териас имел право сделать то, что сделал. В случившемся есть только моя вина, и ничья более. Не мсти за мою смерть, какой бы позорной она ни была. Я рад был бы сказать тебе больше, но не могу даже бумагу осквернить рассказом о том, что произошло. Знаю, что причинил тебе неизмеримую боль. Я умоляю простить меня за это. Хочу верить, что Дорога Предков примет меня, и мы с тобой еще встретимся в посмертии. Твой любящий сын, Арлен". Он перечитал все еще раз и сложил бумагу вдвое, вложил в тяжелый конверт, на котором указал получателем своего отца. Этот конверт засунул в следующий, написав на нем просьбу вскрыть после своей смерти. Скорбное послание он осторожно водрузил на столик при кровати со стороны Териаса. Принц надеялся, что простое любопытство заставит Темного Короля хотя бы вскрыть это письмо, а после, когда он прочтет текст, понять, что оно необходимо на благо обоих народов, и все же отправить получателю. Теперь, когда сделано было все, что должно, Арлен ощутил внутри себя странное успокоение: он был готов ко всему: и к возможной смерти, и к вероятному бесчестию. Впрочем, последнего он не собирался допустить. Чуть позднее, если Териас так и не найдется, можно будет написать другое письмо отцу, объяснив ему, что самоубийство было лучшим и единственным для него выходом. — Он должен понять меня, — грустно улыбнулся Арлен.