Право слабого

Знакомая дорога легко ложилась под ноги. Данаэл подготовился к побегу и теперь, отойдя от заставы на приличное расстояние, пользовался магическим светильником. Погони он мог не опасаться до самого утра, а этого времени должно хватить, чтобы оказаться на нижних ярусах. Все в этот раз было иначе: не мучили слабость и боль от ран, не нужно было спешить, выкладываясь до последнего. И на душе было спокойно, хотелось верить в лучшее: в своего Саманта, в то, что он обязательно догадается, где его искать. Дан улыбнулся, пожалуй, лучшим воспоминаниям своей жизни, благодаря которым он теперь мог возвращаться в знакомую маленькую пещеру, где им с Самантом было подарено судьбой несколько дней счастья. Знакомый лаз никуда не делся. Он как следует закрепил прихваченную из дома веревку и умело скользнул вниз. Отойдя от входа шагов на сто, свистнул условленным образом, упреждая невидимую охрану, что идут свои. И впрямь, довольно скоро в небольшом пятне света показался дежурный. Ксилтар узнал помощника лекаря и только с тоской спросил: — Ты один вернулся? — Один. Данаэлю как-то неудобно было признаваться в этом, словно алхимик по доброй воле бросил всех своих больных. Вот только вселять в них ложную надежду и обещать, что лекарь вернется, было нечестно. Он просто поспешил скрыться в темноте. Теперь его настроение уже не было столь радужным. Дан шел и думал, какие вопросы наверняка зададут ему жители проклятого места и как ему следует на них отвечать. Постепенно молодой ксилтар начал сильно нервничать, ожидая неприятностей. Но как это обычно и бывает, судьба повернула все совсем не так, и первым, кого он встретил на знакомой улице, оказался Бин. Бывший приятель улыбнулся ему открыто и счастливо и напросился в провожатые до пещеры Маланина. Видеть его таким было столь непривычно, что Дан сперва не мог поверить, что это действительно бывший работник "Капли". — Ты влюбился, что ли? — с изумлением спросил он. — Угадал! От неожиданности Данаэл споткнулся на ровном месте. — Вот это новость! — А что — если работал в борделе, то уж и полюбить не могу? — кажется, немного обиделся Бинаэль. Дан почувствовал странную неловкость. Он и сам думал, что после всего, что пришлось вынести, глупое слово "любовь" уже никогда не прозвучит из его уст иначе, чем в качестве издевки. — А знаешь, я тоже! — усмехнулся он и заработал в ответ не менее удивленный взгляд. — И где же избранник? А вот на этот вопрос ответить было непросто. Как удачно, что они уже стояли на пороге напротив нужного входа. — Потом объясню, — пообещал Дан и поспешно сбежал от неприятного разговора. Казалось, что за время его отсутствия ничего здесь не изменилось: неслепой слепец все так же сидел за очередной книгой и, как обычно, легко узнал вошедшего по шагам задолго до того, как затянутые веками глаза уставились на гостя. — Вернулся? Вот уж не ожидал. Присаживайся, рассказывай все по порядку. Уж чем Маланин владел виртуозно, так это умением слушать. Он не мешал, не лез с вопросами, которые могли сбить с мысли. И Данаэл сам не заметил, как выложил перед опытным ксилтаром все: и само сражение, и победу, и размолвку с Самантом, и разговор с собственной матерью. — Значит, считай, с алтаря сбежал? — весело спросил Маланин. — Ну и правильно! Ты не вещь, чтобы позволять себя продавать ради мифического блага Дома. — Ну почему же мифического? — уныло возразил Дан. — Очень даже весомого, исчислимого в монетах. — Это не благо! — сказал, как отрезал, мудрый ксилтар. — И запомни: плох тот Дом, что ради денег готов торговать своими детьми. Отказался — и правильно сделал. Нет семьи — и это не семья. А вот что ушел и не поговорил с тем, кто дорог — не хвалю! — Да как же мне с ним поговорить?! — возмутился Данаэл. — Дворец теперь под такой охраной — мышь не проскочит. — Думаю, в этом смогу помочь. Если только наш окрыленный победой Темный Повелитель не забудет о своих обещаниях. Но, думаю, не должен. Вряд ли он слишком изменился за прошедшие годы. Все тот же мальчишка: решительный и горячий, но честный и помешанный на долге. Когда Маланин говорил о Короле, лицо его неуловимо менялось: расслаблялись мышцы, теплая улыбка чуть трогала губы, словно речь шла о родном сыне. И Данаэлу стало чуть спокойнее на душе: хотелось вместе с ним верить, что Темный Король сдержит слово, а значит, появится возможность передать весточку Саманту. На том и расстались... Пропажа ценного сына обнаружилась ближе к обеду, когда обеспокоенная слишком долгим сном отпрыска госпожа Амаранта лично постучалась в дверь выделенных Данаэлю комнат. После того, как на настойчивый стук и громкие требования открыть никто не отозвался, приказала взломать дверь. Внутри никого не было — только чуть сбитый в сторону уголок ковра у стены с тайным ходом говорил о том, куда делся недавний постоялец. Кто-то из слуг робко указал Высокой эльфийке на сложенный пополам лист у прикроватного столика. Она схватила его, бегло пробежалась глазами по тексу и в ярости смяла послание, швырнув его на чуть тлеющие угли камина. — Не было никакого письма! Ясно? — Амаранта обвела и без того испуганных ксилтаров столь злобным взглядом, что те поспешно закивали, стараясь сжаться, стать как можно более незаметными. Разъяренная женщина выбежала из покоев сына. Ее переполняла злость на глупого мальчишку. — Подумать только, что за неблагодарную тварь я вырастила! Стараюсь для него, как последняя шлюха, напрашиваюсь на аудиенцию к Королю, торгуюсь с самим Темным Властелином, иду навстречу его низким пристрастиям и буквально заставляю заносчивого юнца-правителя дать согласие на брак с этим лекаришкой! А он?! Сбежал?! Она заперлась в личных апартаментах и немедленно вызвала командира гвардии Дома. С четверть меры устраивала ему разнос за недосмотр, а после потребовала немедля найти пропажу. — К какому сроку, госпожа? — невозмутимо осведомился привыкший к слишком эмоциональной хозяйке воин. — У тебя не больше трех дней. — Это невозможно. Хлесткий звук пощечины — и воин, пряча взгляд, тяжело опускается на колени. — Еще одно возражение — выставлю на рабский аукцион, чтобы хоть немного покрыть потери, которые из-за тебя понес Дом. Три дня! Ступай! Конечно, сейчас Мать Дома поступила недальновидно, но перед внутренним взором Высокой госпожи так заманчиво блестела целая куча золота. Она-то собиралась откормить сына за три дня на совесть, чтобы Королю не зря пришлось открывать сокровищницу. А тут — такая досада! Впрочем, надежда найти пропажу все еще оставалась, и чтобы не вызвать подозрений, были направлены гонцы к лучшему портному Города, на вечер же разослали пригласительные для нескольких "давних подруг", в чьей способности разносить сплетни Амаранта не сомневалась. Об удачном браке и неосторожном обещании Темного Короля должно было узнать как можно больше Высоких Домов. Тогда уж Териас точно не откажется от легкомысленно взятых обязательств. В хлопотах незаметно пролетел весь день, а вечером она нетерпеливо призвала к себе командира личной гвардии Дома. По мрачному лицу ксилтара, не решавшегося поднять на нее взгляд, Амаранта без слов поняла: вести были нерадостными. — И за что только я кормлю этих бездельников? — горестно вздохнула Высокая госпожа. — Передай воинам, что если они продолжат столь же дурно стараться, то завтра за такие вести каждый получит по пять ударов бича. А вот еды — ни крошки. — Но мы проверили почти весь Город! — тихо возразил воин. — Мне все равно: нет результата — значит, не было и работы. Достаньте Данаэля откуда угодно — хоть со дна реки, хоть с Нижних ярусов. Сама того не подозревая, хозяйка подарила отчаявшемуся командиру хорошую идею. — Значит, нижние ярусы... — прошептал он, покинув покои госпожи. Хорошо вооруженный отряд выдвинулся немедленно в сторону недавнего прорыва псевдомятежников... Следующий день начался для Высокой Госпожи крайне неудачно: у нее сломался ноготь, а потом еще и каблук у любимой пары обуви. Из-за этого Амаранта сразу поняла, что так пройдет и все оставшееся до ночи время. И точно — не успела она закончить поздний завтрак, как прибыл гонец из Дворца с письмом от Короля. Эльфийка с нетерпением развернула запечатанное послание и мысленно застонала: Темный Властелин сам изволил назначить день будущего заключения союза, ссылаясь на нехватку свободного времени и необходимость срочного отъезда по делам государственной важности одного из будущих супругов. — Как же! Так я и поверю, что у дворцового служки могут вдруг возникнуть какие-то государственные дела! У него всех дел — повязку на королевской мозоли сменить! Но сколько бы Амаранта ни возмущалась, ничего поделать с пожеланием самого Короля не могла. Завтра в полдень ей следовало препроводить Данаэля в Храм всех Богов во Дворце, где в почти домашней обстановке и должно было пройти скрепление брачного союза. Ее раздражало все: и самоуверенный правитель, и отсутствие пышной церемонии, на которую можно было бы позвать добрую половину знакомых, а особенно тех, кого она почитала врагами; и новая неудобная обувь, и, наконец, как венец всего безобразия, отсутствие обещанного Королю супруга для его личного лекаря. Всю следующую ночь несчастной женщине так и не удалось заснуть. Право, не считать же полноценным отдыхом те пять мер, что она, окончательно обессилев от нервов, провела в постели? Но и утро не порадовало новостями: не было ни вернувшегося, раскаявшегося и образумившегося Данаэля, не поступило вестей от командира гвардии, который и сам куда-то испарился. Стараясь держать на лице маску спокойствия и даже некоторой радости в преддверии замечательного события, Амаранта вызвала личного куафера и начала готовиться к церемонии. Как бы ни сложились обстоятельства, она должна выглядеть безупречно! Когда тянуть время дальше стало бессмысленно, Высокая Госпожа гордо расправила плечи и неспешным шагом спустилась к карете. К Королевскому острову она отправилась в одиночестве. Всю дорогу Амаранта пыталась найти изящный выход из трудной ситуации, но у нее ничего не получалось: как ни крути, а сына-то нет! Когда вместо ожидаемой гостиной при королевских покоях молчаливый слуга направился сразу же в Храм, Высокая эльфийка окончательно смирилась с предстоящим поражением. Теперь уже она в глубине души была даже рада, что Король Териас решил не приглашать на церемонию гостей. Позор ее Дома будет не столь болезненным. В Храме была освещена лишь узкая дорожка от входа к алтарю, статуи Богов да небольшая часть зала, где обычно и проводились домашние церемонии. На чуть слышный стук каблучков ее туфель обернулись лишь четверо: жрица, которую легко было узнать по особому длинному балахону, Король с его аладаром-супругом да тот самый оборванец, которому просто повезло, иначе она никогда не дала бы свое согласие на столь нелепый брак. Амаранта с досадой поняла, что не запомнила, как зовут это невзрачное недоразумение — нового личного лекаря Короля. Потому она ограничилась общим поклоном, вынужденно не выделяя королевскую чету. Оставалось надеяться, что Темный Повелитель находится в добром расположении духа и не сочтет это оскорблением. Впрочем, кажется, он был слишком занят собственным супругом, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Только одетый в парадный, но явно с чужого плеча костюм кандидат в супруги сразу же заметил отсутствие Данаэла. В его глазах отразился испуг, а потом странная тоска, словно случилось то, чего он ожидал и боялся. Наконец обратил внимание на ее одиночество и Король Териас. — Драгоценнейшая, прошу простить мою слабую память, но, кажется, мы с вами договаривались о союзе между вашим сыном и моим верным слугой. И, как я, наверное, ошибочно полагал, для этого события необходимо присутствие самого супруга — вашего сына. Не окажете ли вы нам любезность, сообщив, где он? Амаранту передернуло: в кругу придворных было прекрасно известно, что в самом начале крайняя степень недовольства подданным у Темного Короля проявляется вот такой вот витиеватой вежливостью. Она с силой сжала кулаки и нейтрально улыбнулась: — Вы правы, мой господин. Но сын, видимо, оказался не готов к столь решительному шагу и, только представьте себе, пустился в бега! Она усмехнулась, показывая, что сама лично не поддерживает столь детского отношения к серьезным вопросам. — Я прошу вас быть снисходительным к нему: в последний год мальчик столь многое пережил, что душевное равновесие его сильно нарушено. Думаю, нам просто следует подождать. Данаэл обязательно вернется в раскаянии, ведь он прекрасно воспитан. Амаранта умышленно напомнила Королю о перенесенных сыном бедах, ведь в них была и его вина. Это сыграло свою роль — Темный Повелитель нахмурился и вынужденно согласился: — Что ж, придется перенести церемонию. А тебе, Самант, нужно набраться терпения. Насколько я знаю, Высокие Дома строго относятся к своим обещаниям. Думаю, что госпожа Амаранта права — очень скоро Данаэл станет твоим супругом. Лекарь отвел взгляд. Лицо его было слишком бледным, словно ксилтара мучила подземная стыль*. — Не надо. Я не хочу этого союза, — вдруг тихо, но твердо проговорил он. — Но почему? — удивленно воскликнул Король. — Потому. Если он не хочет, то и мне не надо. Так будет честно. Верните Высокому Дому их обещание. Спасибо. Он, не прощаясь, повернулся ко всем спиной и тихо скрылся в темноте Храма. Амаранту передернуло от подобного пренебрежения этикетом: повернуться спиной к самому Королю! С одной стороны она чувствовала некоторое облегчение: ей не придется идти на мезальянс, связывая судьбу сына — Высокого ксилтара! — с не пойми кем. Но очень жаль было упущенной выгоды: когда еще удастся заработать столько денег для Дома? — Послушайте, Ваше Величество, — с тайной надеждой обратилась она к Королю. — Может, мы сможем заменить одного сына другим? У меня есть совершенно свободный младший. Уверяю вас, он будет рад вступить в это супружество. И пусть ему еще совсем мало лет, но он уже многому обучен и очень хорош собой. Разве юный девственник не будет лучшим вариантом? — И насколько он юн? — с непонятным выражением лица спросил Король. — Ему остался лишь год до совершеннолетия, — немного покривила душой Мать Дома. На самом деле ожидать следовало еще два года, но в документах можно было сделать маленькое исправление. — Несовершеннолетний? Но такие браки запрещены, — заметил Териас, пристально глядя на Высокую эльфийку. — Внешне это совсем незаметно, — расплылась она в предвкушающей улыбке. Казалось, никто из них не замечал, с каким омерзением прислушивается к разговору Арлен. Сейчас в его присутствии мать торговала собственным малолетним сыном. Более отвратительного зрелища он еще не наблюдал. А Териас? Что же он делает? Неужели согласится на эту грязь?! — Амаранта, опомнитесь! — строго сказал Король. — Это нарушение закона, на которое я не пойду. Да и Самант вряд ли согласится на замену. Я был о вас лучшего мнения. Договор расторгнут! — как приговор прозвучало в тишине Храма. Териас покрепче ухватил под локоть Арлена и решительными широкими шагами направился к выходу. По той силе, с которой он сжимал его руку, принц понял, что супруг раздосадован не меньше, чем он. — Жаль Саманта, — тихо произнес Арлен. — Он так волновался, надеялся. А теперь, выходит, его чувства остались без отклика. — Почему ты так думаешь? — спросил хмурый Териас. — Так ведь этот парень, который должен был стать супругом, сбежал. — Да, верно. Нужно будет сейчас же занять Саманта делом, чтобы думать о плохом и себя жалеть времени не было. Я распоряжусь — пусть немедленно отправляется на Нижние ярусы! *Подземная стыль — слабость, вялость, вызванная плохим питанием и длительным отсутствием естественного для всего живого освещением.