Право слабого

Данаэл с ужасом смотрел на каменный завал, похоронивший под собой Саманта. "Почему он не бежал?! Не слышал? И как вообще оказался здесь? Искал меня? Он искал меня!" — мысли беспорядочно возникали в голове, ставшей какой-то пустой и гулкой. По спине сползали, неприятно раздражая кожу, холодные капли пота. Данаэл даже не сразу услышал, что его окликают по имени. — Ты кому кричал? — отчаявшись дозваться, один из ксилтаров тряхнул его за плечо. — Ему, — беззвучно шевеля губами, прошептал Дан. — Он не в себе, оставь, — посоветовал кто-то. Вместе со слухом к Данаэлю вернулись и остальные чувства: в горле запершило от каменной пыли, повисшей в воздухе облаком, глаза отчего-то резало, словно в них попал грибной сок. Он протер их ладонью и решительно направился в сторону завала. — Стой! Ты куда? Там опасно. Еще, возможно, не все камни упали! — крикнули ему в спину, но он не остановился. Какое все это имело значение, когда где-то там, среди камней, лежит и, наверное, задыхается от ужасной тяжести, сдавившей грудь, Самант? Данаэл не смотрел под ноги, взгляд бывшего королевского фаворита был устремлен лишь на груду скальной породы. Он споткнулся, чуть не упал, больно ударив об осколок ногу, но все же дошел и начал поднимать и отбрасывать в сторону камни, которые мог поднять. Данаэл помнил, в какой примерно точке тоннеля находилась знакомая фигура убегавшего алхимика. Теперь для него не существовало другой задачи — только найти дорогого ему эльфа в мешанине тяжеленных кусков упавшего потолка и частично обрушившихся стен. Неважно, сколько потребуется сил, сколько это займет времени — он будет разгребать камни, пока не добьется результата. Данаэл даже думать себе запрещал, что с Самантом может случиться что-то ужасное. Он жив! Обязательно должен быть жив. А иначе придется отречься от всех богов разом, если они допустят столь явную несправедливость! Он уже отказался от покровительства собственного Дома ради любви, отказался от выгодного брака. Ему было не страшно... Простые движения — ухватиться, поднять, отбросить к стене. Данаэл не сразу заметил, что к нему кто-то присоединился. Он с удивлением посмотрел на хвостатого ксилтара и совсем молодого парнишку, которые тоже начали разбирать завал. "Интересно, я сказал им вслух спасибо?" — подумал Дан. Ему казалось, что сказал, но в столь странном состоянии, которое захватило его полностью, трудно было утверждать это — мог и просто подумать... — Да что вы творите, идиоты! Зачем разбирать? Ведь мы только что все специально обрушили! Кто-то из ксилтаров попытался оттащить от завала хвостатого и тут же получил удар кулаком. — Слепой, что ли? — рявкнул тот в ответ. — Не видел — эльфа придавило. Весть о том, что под завалом оказался какой-то ксилтар, быстро достигла притихшего в ожидании неприятностей поселка. К стене из камней потянулись жители. Многие несли с собой специальные рычаги, которыми удобно было поддевать и откатывать в стороны крупные обломки. Никто из них не желал чужой смерти и боли: они ведь просто хотели защитить свое жилище. Работали молча, сосредоточенно. Лишь иногда кто-нибудь из женщин приносил воды и немного сваренной наскоро похлебки. Данаэл потерял счет времени. От еды он отказывался, отрываясь на несколько мгновений лишь для того, чтобы глотнуть воды. Но, судя по самочувствию, работали они уже давно: руки стали тяжелыми, словно были вылиты из темного металла, в ушах шумело от напряжения, и приходилось с каждым разом прилагать все больше усилий, чтобы поднять очередной камень. — Тихо! — неожиданно скомандовал кто-то, и ксилтары замерли. Стали слышны голоса, раздававшиеся из-за завала. Кто-то с другой стороны тоже разбирал каменное месиво. На лицах жителей нижнего яруса появилось напряжение — ведь там остались враги, пришедшие в их дом с оружием в руках. — Что будем делать? — произнес один из тех, кто в пещере Маланина обсуждал идею обрушения потолка. Этот вопрос беспокоил всех. Тогда Данаэл устало отряхнул ладони от каменной пыли и вышел вперед: — Будем работать дальше. Те, кто там, — он ткнул пальцем себе за спину, — пришли сюда из-за меня. Меня они и получат. Я лишь хочу спасти невинно пострадавшего и прошу вас мне помочь. Вы ведь хорошо его знаете — это Самант, он лечил многих. Теперь, когда эльфы понимали, что откапывают не какого-то безвестного неудачника, а знакомого лекаря, несмотря на усталость, работать стали еще быстрее. Всем хотелось, чтобы этот хороший эльф оказался жив. О тех, с кем, возможно, придется встретиться на той стороне, уже не думали. Оттого ли, что богам не хотелось терять верующего, или же они просто сжалились над вдоволь настрадавшимся парнем — первым увидел присыпанную мелким каменным крошевом руку именно Данаэл. На его возглас подбежало сразу несколько помощников, и уже через долю меры несчастный был извлечен из-под осколков. Кто-то разорвал грязную, со следами крови рубаху и припал ухом к груди, но то ли усилия их были напрасны, то ли сердце билось слишком тихо — определить, жив ли ксилтар, не получилось. Данаэл до крови прикусил губу. Он просто не мог заставить себя прикоснуться к Саманту: казалось, что это причинит алхимику боль. Но вот кто-то из ксилтаров догадался приблизить к чуть приоткрытому рту лезвие ножа и радостно продемонстрировал выступившую на нем испарину: — Дышит! Алхимика живо погрузили на расстеленный на земле плащ, а после едва ли не бегом понесли в поселок. Данаэл бежал следом. Он так устал, что не чувствовал, когда его ноги касались земли. В их бывшей пещере, куда доставили Саманта, он никому не позволил помочь — сам снял с него одежду, с ужасом увидел, как на ребрах расплывается огромное синее пятно, и начал вспоминать, какие из мазей лекарь обычно применял при ушибах. Как назло, нужная баночка нашлась едва ли не последней. Зато содержимого в ней было еще достаточно. Данаэл осторожно нанес мазь на посиневшую от удара кожу. Но тут взгляд его упал на испачканную в крови подушку. Он осторожно просунул руку Саманту под затылок и со страхом увидел, что ладонь окрасилась в алый цвет. Трогать чуть живого алхимика было страшно, но нужно было хоть как-то ему помочь, и Дан рискнул — чуть-чуть перевернул его на бок. С головы свисал целый лоскут кожи с волосами, под ним виднелось какое-то кровавое пятно, местами белела кость черепа. Не привыкшего к подобным зрелищам Дана затошнило. Он сглотнул горькую, вязкую слюну и бросился за чистыми повязками и новыми бутылочками. Сейчас он был рад, что вызвался тогда помогать Саманту — хоть что-то успел запомнить. Кое-как промыв рану и осторожно приложив кусок кожи на место, перебинтовал голову. Алхимик все еще был жив, потому что теперь, немного успокоившись, Данаэл уже замечал, как вздымается и опускается в такт неглубокому дыханию его грудь. — Я не дам тебе умереть! — пообещал он. Дан очень устал. Он понимал, что нуждается в отдыхе, но не мог решиться оставить Саманта без присмотра. Как не мог и не хотел поручить его заботам чужих ксилтаров. Он притащил из соседней комнаты подушку и теплое одеяло, расстелил его на полу около кровати и лег. Сон завладел им почти мгновенно... ... Арлен с удивлением сжимал в руке порядком помявшийся конверт. Это было письмо отца, адресованное Королю Териасу. — Вот ведь! Совсем о нем забыл! — с досадой прошептал он. И как теперь вручать супругу послание, больше похожее на бумагу для отхожего места? Но и не передавать нельзя. Принц нерешительно подошел к Териасу, что-то увлеченно черкавшему в поданных секретарем документах. Король отвлекся почти сразу же. Поднял на Арлена уставшие глаза и улыбнулся. — Что это? — с интересом кивнул на конверт. — Письмо. Для тебя. Отец уже давно прислал, но тебя не было. Смущенный искорками веселья, мелькнувшими в глазах Темного Повелителя, Арлен быстро сунул послание ему в руку. Териас взял бумагу двумя пальцами и показательно принюхался, заставив супруга тревожно замереть — что, и пахнет чем-то не тем, а не только выглядит неприлично? Арлен чувствовал, как горят от смущения кончики ушей. Наконец Териас весело рассмеялся: — Ой, ладно тебе! Успокойся — все нормально. Мне во время войны и похуже депеши видеть приходилось. — Так что же ты! — Не смог удержаться, — повинился Король. — Ты так красиво смущаешься. Мне нравится. Легкая злость и досада, вспыхнувшие в сердце после этих слов, были немедленно запихнуты Арленом куда подальше. Еще не хватало устроить ссору из-за мелочей. Сейчас важнее было содержимое позабытого письма. Териас с изумлением посмотрел на плотно запечатанный конверт и усмехнулся: — Надо же — не вскрывал. — Это не мне! Ксилтар кивнул. Хотя сам он непременно бы ознакомился с содержимым, пусть даже это и шло вразрез с правилами хорошего тона. А вдруг там что-то важное или же просто противозаконное? Но то он, а Арлен — другой. Это Териас уже смог понять и не пытался сделать супруга собственной светлой копией. Подземью довольно будет и одного Териаса. — Вслух прочесть? — спросил он, заметив интерес принца. — Если это будет уместно... Но Териас прервал его небрежным взмахом руки. Какие могут быть секреты от соправителя? — Ну, титул я пропущу — это все скучно и длинно, — предупредил он. — Начну с существенного. "Высокий Повелитель! Вы еще очень молоды, что несомненно способствует вашей славе и говорит о больших талантах. Но это же является и препоной для понимания некоторых вещей. Вам будет трудно понять меня, отца, вынужденного фактически продать одного из своих сыновей ради блага народа аладаров. Но тешу себя надеждой, что, как правитель, вы понять меня способны. Сейчас вам пишет не Правитель, но отец. Я не могу требовать, но могу просить: отпускайте моего сына, принца Арлена, навестить семью хотя бы дважды в год. Я готов дать вам слово, поклясться самым дорогим, что есть у меня — жизнью своего младшего ребенка, — что не злоумышляю против вас. Единственная цель этой просьбы — увидеться с тем, кого люблю. Я знаю, что желая отомстить, вы можете не дать на то согласия. Но помните: даже не нарушая принятых обязательств, мы способны значительно осложнить вам использование земель Поверхности, отошедших Подземью в качестве контрибуции. Что, если не будет там полезных трав, не станет водиться зверья? Разве принесут ксилтарам пользу пустоши? Впрочем, думаю, вы имеете достаточно большое сердце, чтобы внять просьбе отца, и позволить нам с сыном видеться. С уважением, уверениями..." Дальше снова неинтересно, — сообщил посерьезневший Териас. — Ну, что скажешь? — Это не со зла, — поспешил смягчить неприятное письмо Арлен. — Ага, от большой любви, не иначе! Король помрачнел и начал вышагивать по комнате из угла в угол. Арлен же не знал, что делать. Отец недвусмысленно угрожал. Как бы не сделать хуже неосторожным словом. Ему не хотелось, чтобы те, кто дороги его сердцу, стали врагами. Если бы он только мог услышать мысли Териаса! А Темный Повелитель терзался вовсе не из-за угроз. Он понял их и осознал всю серьезность, но думал совсем не о том. Отпустить Арлена видеться с родными? А что, если он не вернется? Если его убедят остаться на Поверхности и расторгнуть навязанный брак? Он бросил в сторону побледневшего принца острый взгляд. Хочет. Конечно, он хочет с ними встретиться. Вот только вопрос: кого он любит сильнее — отца и брата, или его — знакомца без году седьмица? Вроде бы, ждал, искал, обрадовался. Не предал, не пытался захватить власть и выжить любой ценой. Много это или мало? Какая чаша перетянет? Нет, нужно еще чем-то привязать принца к Подземью. Обязательствами, от которых он уже никогда не сможет отказаться. И таковыми может стать только совместный ребенок! Отыскав правильное решение, Териас заметно повеселел. — А знаешь, почему бы и нет, — спокойно согласился он со странной просьбой, так обильно приправленной угрозами, что таковой фактически уже и не являлась. — Когда там у вас следующий большой праздник? Териас прекрасно знал, что до такового еще добрых семь лун. За это время можно будет решить все вопросы. Он изобразил внимание, выслушивая ответ супруга, и с сожалением посетовал, что ждать еще так долго. — Ты напиши отцу, что я согласен. Вот за седьмицу до торжеств и поедешь. — Не злишься? — удивился Арлен. — Понимаю, — серьезно ответил Король. — Я совсем недавно тоже хотел увидеться с тем, кого люблю. Териас с удовольствием проследил за очередной волной смущения супруга и подумал, что на эту ночь у него очень большие планы. Вот только к вечеру измученный долгой дорогой без отдыха прибыл молодой следопыт, который принес очень плохие новости с Нижних ярусов. Взбешенный Териас тряс парнишку за одежду, приподняв над полом так, что тот только носками сапог мог достать до богатого ковра. — Я вам его доверил! Доверил! А вы? Сами должны были сдохнуть, но Главу Дома сберечь! — Как главу? — прошептал, белея, следопыт. Король раздраженно рыкнул и отбросил черного вестника в сторону. — Никому ничего доверить нельзя! Вы хоть тело его видели? Сжавшийся в комок ксилтар испуганно ответил: — Нет, не нашли. — Так что ж ты мне непроверенные сведения даешь? Погиб! Это еще не известно. Вон, все думали, что и я погиб. И что? Живой я? Юнец поспешно закивал. — То-то же! Придется самому туда отправляться, — развел Териас руками, поворачиваясь к сидевшему в кресле Арлену. — Опять? — Волнуешься? — Териасу приятно было видеть, что он небезразличен супругу. — Не беспокойся. Я там уже был. Думаю, что если пойду один, быстрее все выясню. Да и долги нужно отдавать. Вот только я хочу кое-что от тебя услышать. — Что? — Просто пообещай мне, что после того, как я вернусь, уладив все с Поселком, мы с тобой отправимся в Храм Двух Богинь. — Зачем? — искренне удивился Арлен. Обычно в этот Храм обращались только женщины. И все их мольбы были связаны с семьей и потомством. — Надо, — загадочно улыбнулся Териас. — Пока просто пообещай. Тебе что — жаль для меня даже такой малости? Арлен поспешно согласился, а Териас спрятал довольную улыбку: как он и рассчитывал, супруг легко попался на самую простую уловку. Он не собирался задерживаться на Нижних ярусах долго. Только найти Саманта или его тело, о чем ему думать совсем не хотелось, да выполнить обещания, данные взамен поддержки во время проникновения в Город. На все это Териас отводил не больше трех дней.