Право слабого

Самант пришел в себя внезапно, словно из водоворота вдруг вынырнул к спасительной поверхности, к воздуху, казавшемуся удивительно вкусным. Он глубоко, всей грудью вздохнул и поморщился от боли — нет, не привиделось. Все было: и тоннель, и предупреждавший об опасности Данаэл, и падающие сверху камни. В помещении, куда его, должно быть, перенесли, достав из-под завала, было тепло, горел приглушенный свет. Он чуть повернул голову, чтобы осмотреться, но тут же зажмурился: перед глазами все завертелось в цветном круговороте, а в затылке стрельнуло острой болью. Выждав немного, Самант снова открыл глаза. Слабая улыбка коснулась губ: это была их с Данаэлем пещера. Странно было, что его оставили здесь одного, хотя обычно за попавшими под завалы внимательно следили. Бывало, что беднягам становилось внезапно плохо, требовалась срочная помощь. Но, видимо, и для того были причины. "Самое главное — жив!" — решил Самант. Он начал потихоньку обследовать собственное тело, пытаясь понять, как сильно его задело. Кроме повязки на голове и большой гематомы на груди отыскались несколько порезов, которые не могли быть опасными для жизни. Он уже понял, что головой лучше пока не вертеть, и теперь собирался выяснить, что с руками и ногами. Все тело болело, и только в нескольких местах сила неприятных ощущений возрастала. Он попытался двинуть левой рукой и зашипел сквозь сомкнутые зубы — больно. Или перелом, или вывих. Не страшно — все исправимо. Пальцы на правой руке уверенно сжимались в кулак, и он с облегчением улыбнулся. Лекарю приходилось видеть, как после сильного удара по голове у ксилтаров вдруг отказывали руки или ноги. Он осторожно пошевелил ногами и окончательно успокоился: Богиня сжалилась над ним и не оставила никчемным калекой. Очень хотелось пить. Казалось, что во рту столько каменной пыли, что ее можно кушать вместо завтрака. Он попытался позвать кого-нибудь, но с ужасом понял, что не может выговорить ни слова, ни звука издать. "Рано обрадовался", — мелькнула наполненная горечью мысль. Он снова и снова пытался сказать самые простые слова, но тщетно. Его сипение и шевеление на постели, похоже, разбудили кого-то. Снизу, с пола, приподнялась взлохмаченная голова, раздался удивленный и радостный вскрик, и на Саманта заспанными глазами уставился Данаэл. — Как хорошо, что ты пришел в себя! Как самочувствие? Алхимик лишь жалко улыбнулся и ткнул себе пальцем в рот. — Кушать? — с удивлением переспросил Дан. Самант отрицательно помахал ладонью. — Пить? Он выпил почти половину кружки и снова попытался что-нибудь сказать: вдруг не получалось из-за жажды? Но жалкое сипение никак нельзя было назвать речью. Данаэл выглядел растерянным. Он никак не мог понять, что происходит. Тогда алхимик с трудом принял сидячее положение и осмотрелся. Он помнил, что недалеко от кровати обычно стоял маленький столик, а уж там, словно сами собой, со временем скапливались всякие записки и бумажки с напоминаниями. Заметив какой-то обрывок и магическое перо, он с облегчением потянулся за ними, но чуть не потерял равновесие: снова подвела круговерть в глазах. Впрочем, Данаэл уже все понял, и вожделенные предметы были пододвинуты к Саманту. Борясь с тошнотой, лекарь написал: "Потерял речь! Думаю, временно. Как ты тут оказался?" Данаэл нахмурился и тоже схватился было за перо, но с досадой хмыкнул и ответил вслух: — Как-как! От брака сбежал. Больше идти было некуда. Во дворец теперь даже мышам не подобраться — Королевский остров в оцеплении. Вот — пришлось возвращаться в нашу пещерку. Данаэл заметил, как помрачнело лицо Саманта, и поспешно добавил: — Да не хотел я замуж, не хотел! Это все Мать придумала. Я считаю, что замуж нужно выходить за того, кто хоть какие-то ответные чувства вызывает, а не по расчету. "Ты прав, — коротко написал на бумажке Самант. — Я устал". Он отложил в сторону перо и бумагу и лег, отвернувшись лицом к стене. На душе было скверно. Теперь все встало на свои места: Дан не испытывает к нему ничего. Эту страницу жизни нужно было заставить себя перевернуть. Вот только, словно издеваясь, его сейчас заботливо накрыли теплой накидкой, робко и ласково погладили по плечу. — Если что-то надо, постучи — я услышу. Самант с трудом подавил тяжелый вздох. Надо, конечно... Зафиксировать левую руку в повязке надо. Только не все ли равно? Эта боль не так уж сильно тревожила алхимика. После короткого объяснения все краски жизни словно померкли, и странное безразличие овладело им. Только приказ Темного Повелителя все равно следовало выполнить. Теперь это было сделать гораздо сложнее, но Самант надеялся, что Маланин поможет ему. "Сейчас... Я только чуть-чуть полежу, а потом сразу же отправлюсь заниматься делом", — пообещал он себе. Но переживания этого дня сыграли с алхимиком дурную шутку — он заснул... Спустя несколько часов по единственной улице подземного поселка, не скрываясь, однако и не здороваясь с каждым встречным, шел незнакомый ксилтар. Кое-кто из жителей провожал его удивленным взглядом, но не торопился встревать с расспросами: если уж его пропустила какая-то из застав, значит, сочли не опасным. Да и направлялся чужак прямиком к распорядителю. Териас — а это был он — нерешительно замер у входа. Все же ему было непривычно, что в пещерах отсутствовали обычные двери. Хотелось как-то предупредить хозяина о своем визите. Да только Маланин, словно что-то почувствовал, сам отдернул тяжелую шкуру, улыбнулся, каким-то своим способом узнавая гостя. — Заходи! В пещере Териас присел на свободный стул и с жадностью, в несколько глотков выпил предложенную кружку воды. — Значит, лично пришел? — покачал головой Маланин. — Да нет, гонца посылал, только с ним в тоннеле беда приключилась. Мне доложили, у вас обвал случился? — У нас случайно ничего не случается, — усмехнулся бывший царедворец. — А что касается Саманта, то его уже достали. С ним Данаэл возится. Слепец тяжело опустился на соседнюю скамью. Сегодня у него снова болели суставы. — Чудные дела, видно, творятся в Городе, раз все, кто туда только что ушел, вновь в наших скромных пещерах собрались. — Ты о Данаэле? Сбежал со свадьбы. Просто не понимаю, что ему в Саманте не нравится? — Вот у самого и спроси, — посоветовал Маланин. — Ты к нам только за этим? Король ответил укоризненным взглядом и протянул местному главе копии последних указов. — Ты со своими объяснись, а я пока парней проведаю. Териас уже не услышал, как бывший наставник, отложив в сторону бумаги, тихо сказал: — А ты изменился, мой юный Король... Первым, с кем Териас столкнулся у самого входа в знакомую пещеру, был Данаэл. Бывший фаворит удивленно охнул и уронил на каменный пол какую-то плошку, наполненную лечебным травным настоем. Не выдержав столкновения с жесткой поверхностью, она разбилась, щедро обрызгав содержимым Короля и самого Данаэля. Пренебрежительно стряхнув с ножен повисший на них стебелек, Териас с неодобрением рассматривал беглеца. — Пойдем в дом. Поговорить хочу, — хмуро предложил Король. Териас заметил, что ксилтар очень нервничает, понимал и причины чужого беспокойства. Вот только чувствовать себя дураком Темный Повелитель не привык, а своим побегом Данаэл поставил его именно в такое положение. — Я не желаю знать причины, по которым ты сбежал, — сурово начал он. — Мне даже все равно, что ты там чувствуешь по отношению к Саманту. Но мне не все равно, что глава нового Высокого Дома, которым я объявил своего верного слугу, ходит, словно жизнь уже его покинула. Вот тебе мой королевский приказ: ты вернешься в Город вместе с Самантом и заключишь с ним брак. И только попробуй не выполнить, щенок! — Брак? С Самантом? — удивленно переспросил Данаэл, словно не мог поверить услышанному. — Да с огромной радостью! Вот только как же Мать? Она наверняка будет против... Впрочем, о чем это я? — радостно рассмеялся он. — Я же отказался от своего Дома. Я теперь бездомный, — Данаэл развел руками. — Это ничего? Териас в удивлении потряс головой. Он ничего не мог понять. И, кажется, изумление испытывал не он один. На пороге соседней комнаты застыла шатающаяся фигура. Самант с трудом заставлял себя держаться на ногах. Просто разговор, который он случайно подслушал, напрямую касался его. Теперь алхимик смотрел на Данаэля так, словно впервые его увидел. — Пааа...чемууу? — с трудом выдавил он из себя. — Заговорил! — восхитился Данаэл. — Он ведь после обвала говорить не мог! — обернулся он к Королю, сияя довольной улыбкой. — Ты. У-шел. Из Храма. По-че-му? — с трудом, паузами, а кое-где по слогам упрямо спросил Самант. — Из какого Храма? — теперь уже сам Данаэл ничего не мог понять, и Король поспешил вмешаться. — Я дал согласие на твой брак с Самантом. Мы ожидали тебя в Храме при Дворце, чтобы засвидетельствовать обряд, но Мать Дома явилась одна и сообщила, что ты сбежал, узнав о браке. — Ложь! Какая чудовищная ложь! — воскликнул побледневший ксилтар. — Она сообщила мне совсем о другом браке, фактически продала! Я рассказывал Маланину. Если бы я только знал о Саманте! — Ты. был бы... со-гласен? — с замиранием сердца спросил алхимик. — Да! Богиня в свидетелях — да! — Кажется, я здесь лишний, — тихо проговорил Териас и незаметно вышел, оставляя эту пару наедине. Он был доволен: никто не погиб, выполнены обязательства перед жителями нижних уровней, да и у главы нового Дома все, кажется, в личной жизни налаживается. — Теперь мне бы только с Арленом все решить! Териас собирался отбыть обратно сегодня же. Очень уж не нравился ему тон письма Правителя Аладаров. Такие вопросы нужно решать сразу же, не ожидая, пока тебя придавит их тяжестью...