Сегодня четверг, и мой сосед по квартире...

Четверг. Время обеда. 12:05. Джон сидит в своем кресле напротив меня. Наблюдаю за ним. Он этого не замечает, как обычно. Спрашивает меня, что хочу на обед. На нем тот отвратительный свитер с котятами. Хочу стянуть эту мерзость с него. Хочу Джона на ланч, вот чего я на самом деле хочу. Не хочу есть его, не буквально. Наверное, образно. Косвенный намек требует именно этого значения глагола. Джон потягивается, расправляет плечи, поднимая руки над головой. Вижу узкую полоску кожи между кошмарным свитером и поношенными джинсами. Разглядываю. Хочу коснуться его. Коснуться промежутка между шерстью и денимом, касаться везде, по всему телу. Хочу сделать и другие вещи. Неуместные вещи. Хочу попробовать его на вкус. Начать вот здесь, начать с этого. Хочу провести своим языком по его губам, проследить их форму кончиками пальцев (нервные окончания как в огне: горят, пылают, пылают). Он возбуждает. Опасно возбуждает, завладевает моим вниманием, фокусирует меня на себе. Не могу оторваться. Не могу перестать разглядывать его губы, его плечи, руки, ловкие пальцы. Прохожусь взглядом по его груди, животу, еще ниже. Вдоль его бедер, рассматривая коленные чашечки и лодыжки, возвращаясь по своим следам и перемещаясь на швы потертых джинсов, изучая тело и дорожку кудрявых волос, нетронутых солнцем. Нетронутых мной. Возбуждение. Опасность. Я хочу этого. Хочу его. Хочу его внутри своего рта, на моих губах. Пусть он накроет меня, поглотит меня, превратит в пепел. Хочу, хочу, хочу, хочу. Хочу его, Джона Ватсона, хочу Джона Ватсона. Хочу слышать, как он произносит мое имя, чувствовать, как оно выходит из его рта, заставляя задыхаться. Хочу, чтобы он тесно прижимался ко мне, двигался вместе со мной, надо мной, вжимался, поглощал меня, сам пожираемый пламенем. Хочу, чтобы он дрожал, корчился, кричал, а его руки рисовали бы ледяные и огненные линии на моей коже. Хочу, чтобы у него в глазах все побелело; хочу чувствовать, как он кончит, выплеснувшись на меня: прекрасный, истощённый, расслабленный под моими пальцами, губами, зубами, языком. Я хочу оставить на нем метку. Сделать его своим. Скользя поцелуями по подбородку и шее, сделать метку зубами, она будет казаться тёмной на его коже. Хочу застолбить его за собой, пометить свою территорию. Хочу оставить его скулящим, страдающим и нуждающимся во мне, шепчущим мое имя, торопящим меня. Хочу видеть его расширенные зрачки, когда он смотрит на меня; слышать, как он рычит мое имя, крича, умоляя. Овладеть им, овладеть им. Хочу, хочу, хочу. Мой, мой, мой. Джон сейчас смотрит на меня, даже отложил свои бумаги. Не до конца уверен, чего я хочу. Взгляд — ни дикого желания, ни похоти. Настороженность. Я беспокою его. Снова разглядываю его, не очень хорошая идея. Удерживай взгляд на его лице, Шерлок. Лицо — безопасная зона, лицо, лицо, лицо. Он облизал губы. О, боже. Безопасная зона, безопасная зона, безопасная зона. Теперь его нижняя губа выглядит влажной. Превосходной. Хочу сам облизать её, узнать её вкус, почувствовать её на своем языке. Хочу… Нет. Нет, безопасная зона, Шерлок. Джон снова насторожился. Посмотрю на свои руки. Безопасность. Ловкие, проворные руки и тонкие пальцы. Может быть, поиграть на скрипке? Играть на Джоне, как на скрипке. Погладить, потрепать и запустить свои пальцы в его… С другой стороны, нужно убраться в ванной. Или помыть посуду. Или мой рот. Возбуждение. Возбуждение, возбуждающий, возбуждать. Джон, Джон, Джон, Джон, Джон… Джон обходит мое кресло, чтобы посмотреть мне через плечо. Придется купить новый ноутбук, после того, как я разобью этот. Существенное неудобство.