Не реви!

Мальчик уже почти погрузился в сон, и говорил он тихо, медленно, размеренно. Не было боли, не было страдания. Было хорошо. Встречать доктора было поздно. Высокий, под два метра ростом и довольно крупный мужчина лет тридцати просто ввалился в дом. Доже в огромном холле дома Люсьена он казался огромным. Просто потомком великанов. Он казался таким добродушным. - Люсьен, друг мой, - великан кинулся к парню обнимая его. Люсьен по сравнению с ним казался таким хрупким и изящным. - Привет, Жан, ты меня раздавишь, - он выбрался из его дружеских объятий. - И где у нас больной?, - великан огляделся, потом заметил парнишку. - Опс, - Люси, где ты его подобрал. На него посмотрели из-под лобья. Великан замотал руками. - ладно, ладно, молчу. Он прошел к креслу. - Просыпайся, спящий красавец, людоед пришел. Мальчик приоткрыл один глаз. - Это ты что ли людоед? - он фыркнул. - И тоже педик... - мальчик раздраженно вздохнул. - Что это интересно в тебе такого странного? Этим мальчик высказывал свое презрение, оглядывая доктора одним глазом. - Вы видно доктор из нищих кварталов... как раз под дворового мальчишку канаете... - Тисл открыл второй глаз. - Язык - помойка, рот - гнилуха, жаргону море. Ты не думай, что я такой бессильный, и отделать могу да так, что бой френд родной не узнает! Глаза мальчика горели холодным огнем. - По крайней мере я за дело пострадал, а те от того, что вам обычно лечить приходится. И он замолчал. В этот вечер, Тисл нарушил все свои заповеди и последняя из них была не оправдываться. Мальчик тут же помрачнел и стиснул зубы да так, что они заскрипели. Великан, как все крупные люди был человеком беззлобным, он расхохотался, упирая руки в боки. - Да, а ты хорош. Сиди давай. - он принялся зашивать мальчишку. - Да просто курсы кройки и шитья какие-то. Люсьен ушел из холла поднимаясь наверх. - Да ты не боись, пацан, Люси тебя точно не тронет, он абсолютно гомосексуален. Бог ошибся пихая его душу в тело парня. Он просто милашка. Великан нес полную чушь чтобы заговорить мальчишке зубы. Ведь зашивал он его на живую, без обезболивания. Тисл сидел с ухмылкой и лишь скрипение зубов выдавало его, но он держался. - Люси - имя не для мужчины, и коль у него между ног кое что болтается, будь добр называть его Люсьеном. Вид мальчишки давал понять, что он настроен решительно. Не занимайся доктор таким кропотливым делом, была бы драка. Хотя, скорее потасовка. - А я и правда не прочь с тобой подраться. Тем более, если он абсолютно гомосексуален. А я таки парень... - ухмылка стала плотоядной. - Почему вы уверены, что он меня не тронет? А все потому, что он подставляет свою задницу, а не требует чужую. И он заявил, что не прочь стать моим, только на кой черт мне грязная пидорская задница. Я вон лучше за его служанками приударю. - мальчик кивнул в сторону двери, туда, куда недавно выходила служаночка. - Такие буфера, закачаешься. Боль сделала его яростнее и злее. - Будь добр, молодой человек, спрятать подальше свой грязный язычок. - великан продолжал свою работу, которой было ой как много. - К твоему сведению, Люси, никогда не потащит тебя на себя. уж не боись. Если ты ему так нужен, он просто проплачется где-нибудь на балконе, но так сильно унижаться не будет, - видимо слова мальчишки его задели, и уж позволь мне называть моего друга так как мне Он разрешает. Дальше он работал молча. Люсьен отсутствовал минут десять, и появился с высушенными волосами, и переодетый. - Люсьен, а почему он тебя Люси называет? - мальчик хмуро посмотрел на парня. - Это же...унизительно... - губы его скривились. - Ты же мужчина... Он отвернул голову, что бы не смотреть ни на доктора ни на парня. - Друг издевается над Люсьеном, это ведь видно, но разве так можно? Если ужо хочется что бы называли ласково, можно придумать что-нибудь получше. А то Люси, звучит как кличка собаки. - мальчик, от боли, не понимал, что бубнит вслух. - он похож на ангела, а этот патологоанатом его Люсей зовет... - мальчик вновь фыркнул. - Я на ежика похож, а он, он как роза. Роза в инее, белоснежная роза... - Тисл тяжело вздохнул и снова заскрежетал зубами. - черт, да когда же будет конец? Этот доктор меня просто убить решил. Люсьен подошел к мальчику и взял его за руку. - Скоро, скоро все кончится, - ласково поглаживая руку, он успокаивал боль. - Тэри, мы с Жаном старые друзья, еще с детства. - Люсьен улыбнулся. - он всегда подтрунивал надо мной, говорил что я похож на девчонку. А я его взгрел. После этого мы подружились. - Хватить уж, тайны выдавать, недовольно смущенно буркнул врач, он действительно уже заканчивал. - Да, а еще он был вменяя влюблен, и жалел, что у меня нет сестры. Люсьен снова улыбнулся, - но с ним мы только друзья. Потому, что как любовник Мне он не особенно подходит, а я ему несмотря на все его тогдашнюю любовь тоже не подхожу, потому, что пол мой мужской. Он даже жену взял очень на меня похожую. И называет меня он так, чтобы не спутать в постели. - Да замолчи же ты наконец, - рассерженно взревел великан. Но стоило Люсьену улыбнуться как весь гнев прошел. - Сам замолчи... - огрызнулся Тисл не замечая, что защищает Люсьена. - Заканчивай быстрей уже! Нет вот точно... - мальчик говорил сквозь зубы. - Вздую, да так, что тебя штопать придется. - мальчик уткнулся лицом в спинку кресла. - Он Николь изнасиловать хотел, но ей ведь всего семь, он маму изнасиловал... ну и что, что она шлюха... - Тисла вдруг прорвало, как плотину в огромном водохранилище. - И меня хотел, а я не дал, он пьяный был и злой, я думал, что не справлюсь, а он все бутылки брал и бил ими, я бы справился, я мог. - голос его дрожал. Казалось, слезы вот-вот побегут по щекам, но глаза были сухи, словно слез в них не было и в помине. - Но там была мама и Ники, я не мог их подвергать опасности... - он прерывисто вздохнул затихая. Казалось, мальчик не проронит больше не слова, но прошла всего лишь секунд двадцать и он снова заговорил, с надрывом, тихо. - Ведь не моя вина в том, что у меня нет отца, не моя вина в том, что этот напыщенный английский ублюдок обвел мою маму вокруг пальца и бросил. Да, она была наивной, она любила его, до сих пор любит... и не вина Ники, что мама оставила ее, в это моя вина, я запретил ей делать аборт, я обещал, что буду заботиться о ней, я должен заботиться о них, ведь я мужчина, глава семейства... - он прерывисто вздохнул и замолчал, больше не проронив не слова, мальчик сидел уткнувшись лицом в кресло и тяжело дышал, просто боль, вся эта боль стала слишком невыносима. Люсьен обнял мальчика за плечи, стараясь успокоить, потом правда отпустил. - Все хорошо малыш, все будет хорошо, он продолжал держать его за руку, зная, что так боль переносить легче. Наконец Жан закончил шить. - Ну вот и все. В ближайшие две недели ему необходимо хорошее питание, и условия жизни. Раз уж взялся заботиться, заботься. Пусть у тебя поживет. Люсьен кивнул. Жан засобирался, - Пока, я позвоню тебе. Жан кивнул и ушел, заботливый слуга, проводил его до машины под зонтиком. - Забудь обо все, что я сказал... - тихо произнес мальчик. - Это слабость, а я вовсе не слабый. Голос его был холоден, он сам был как айсберг. Холодный, неприступный, он злился, злился на себя. Он совершал сегодня непростительные вещи, а делать этого было нельзя и Тисл злился, да что там злился, он был в ярости. Люсьен улыбнулся, взяв с Тисла манеру не обращать внимания на слова: - Ты остаешься? - Остаюсь буркнул мальчик. - Люсьен. Я спать хочу... За все время их знакомства, он впервые обратился к парню по имени. Еще ужасно хотелось есть, но Тисл об этом не думал, больше чем хотелось есть, его тошнило, но признаться в таких вещах, он же не баба беременная. Люсьен кивнул, комната для гостей всегда готова. - Пойдем я провожу тебя туда. Он взял мальчика за руку. - Не надо... - Тисл осторожно высвободил свою руку. - Хорошо? - и он впервые спрашивал. Этот вечер, был вечером перемен и открытий и то и другое мальчик ненавидел, эти перемены признаки слабости. - Просто иди вперед, я за тобой, ты не волнуйся, я в порядке, в обморок не грохнусь, я, в конце концов, мужчина. - Иди мужчина, - сказал Люсьен, - помнишь куда я шел, Он смотрел на мальчишку с волнением. - Ты мужчина, но ты раненный мужчина. А о раненых мужчинах положено заботиться. Они прошли на второй этаж, и немного по коридору устланному мягким ковром. Обнаженный ноги чувствовали себя просто блаженно. Комната оказалась выше всяких похвал. Настоящая мужская комната. Хотя и элегантная конечно. - Ложись. Если захочешь вызвать слуг, дерни за шнурок. Он постоял некоторое время, а потом спросил, - Ты разрешишь мне посидеть с тобой? - Ты не женщина... - тихо сказал мальчик, ложась и закрывая глаза. - Посиди... - сказал он засыпая. В сон Тисл провалился мгновенно, в данный момент сон был спасением. Спасением для измученных тела и души. "Мне уже совсем не хочется говорить гадости..." - проскользнула в засыпающем сознании мысль. - "Кроме тех моментов, когда они должны быть сказаны". Он сел рядом с кроватью помогаю заснувшему парнишке избавиться от грязной рваной одежды, потом, принес тазик с водой, и стал отирать тело губкой. он не касался тела даже кончиком пальцев. Потом осторожно вытер его мягким бархатистым полотенцем и накрыл покрывалом.