Любой ценой.

Ночью Сакуре было холодно. Тонкая простыня совсем не грела, и она уже в тысячный раз проклинала себя за то, что выбросила большое пуховое одеяло на пол. Встать и поднять его ей казалось невозможным. Она буквально каждой частичкой тела чувствовала на себе взгляд Какаши. И поэтому притворялась спящей. Ей не хотелось вгонять себя и его в еще одну неловкую ситуацию. В то время пока Сакура спала, как думал Хатаке, он мог вдоволь налюбоваться ей. Изучать изгибы ее девичьего тела, что так соблазнительно облегала простынь. Он вглядывался в черты лица девушки и пытался найти хоть какой-нибудь изъян в ней, чтобы зацепиться за него и выкинуть эту недозволительную симпатию к Харуно из головы. Но не выходило, взгляд все время натыкался не на минусы ее еще угловатого и совсем молодого тела, а на то, как при вдохе и выдохе грудь девушки приподнималась и опускалась, на то, как ее тонкая ручка покоилась на животе, в нескольких миллиметрах от заветного места. На то, как в свете одинокой настольной лампы ее бледная кожа отливала золотом. Мужчина вздохнул и встал со своей кровати. И неслышно подошел к панорамному окну номера. Оно было большим и занимало почти всю стенку комнаты. Огни ночного Парижа словно забирались в комнату и многочисленные рекламные вывески и прожекторы контрастно освещали лицо мужчины. Париж был так близок и Хатаке стало дурно. Вдохнув побольше воздуха в легкие, он скрестил руки на груди. После чего медленно выдохнул. Ему нужно успокоиться. С минуту поразмышляв, он все же решился подойти к кровати девушки. Тихой поступью мужчина подкрался и, держа руки за спиной, чуть наклонился к девушке и уже более внимательно продолжил свои поиски. Сакура боялась дышать, сердце от страха забилось чуть быстрее, она приоткрыла правый глаз, дабы узнать, что делает Хатаке. Он стоял, чуть склонившись над ней, не шевелясь, взгляд его был хмурым и направлен на нее. Сакура была в смятении. Она не знала как реагировать на это. Она не хотела заставать его врасплох, не хотела устраивать допрос и уж тем более не хотела выслушивать его оправдания. Для нее легче было и дальше притворяться спящей, а на утро сделать вид, что ничего не было. Но Какаши все стоял и стоял, не двигаясь. Девушка подумала, что он уснул или застыл, но нет - в скором времени он оторвался от созерцания Сакуры и прошел обратно на свою кровать. Пружины в матраце скрипнули под тяжестью тела мужчины, а шелест страниц разрушал звенящую тишину в номере. Дабы отвлечься от Харуно, он решил немного почитать. Еще долго проворочавшись в постели, Сакуре все же удалось уснуть. Какаши же полностью погрузился в чтение романа, в мыслях постоянно возвращаясь к спящей девушке. Посмотрев на настенные часы и заметив, что уже три двадцать утра, Какаши решил, что пора будить девушку, дабы дать ей время на водные процедуры. Мужчина долго стоял около кровати девушки, неуверенно сжимая кулаки. «Как разбудить ее?» - задавался он вопросом. - Сакура, - тихо позвал он, но реакции никакой не последовало. - Пора вставать, - чуть громче сказал мужчина, но опять тщетно - девушка лишь недовольно перевернулась на другой бок и засопела. - Сакура! - крикнул Какаши, но опять безрезультатно. Тогда он, нахмурившись, резко поднял правую руку, дабы растормошить девушку, но тут-же остановился в нескольких сантиметрах от ее бархатистой кожи. Притрагиваться к ней он не мог. Слишком соблазнительно она выглядела. Простынь, что служила заменой одеялу, была выкинута в ноги, а нежно-розовый топик чуть задрался, открывая вид на плоский живот девушки. - Че-е-ерт, - простонал Хатаке. Вдохнув и закрыв глаза, он секунду стоял не шевелясь, после быстро зашел в ванную, нарочно хлопнув дверью, но прислушиваясь к звукам из комнаты он понял, что зря, поскольку Харуно все равно не проснулась. Какаши тяжело вздохнул: - Да что со мной твориться? - зло прошипел он и, открыв кран с холодной водой, ополоснул лицо. Не помогло, мозг все равно преподносил ему картину спящей девушки, а воображение дорисовывало ее, только уже без одежды. Он схватился за раковину и исподлобья посмотрел на свое отражение в зеркале. После его взгляд переметнулся на стаканчик для зубных щеток. И он улыбнулся от идеи, что неожиданно влетела ему в голову. Вынув из стакана две зубных щетки, он подставил его под струю холодной воды. И когда вода в стакане набралась до краев, закрыл кран и прошел обратно в спальню. Когда тебя будят таким способом, то само собой ты будешь ненавидеть все в этом мире, а уж тем более того, кто это сделал. Так что в том, что на Какаши вылили порцию отборных ругательств аж на трех языках мира (!), не было ничего удивительного. Но даже обруганный, он был доволен собой - он сохранил самоконтроль и разбудил девушку. А уж то, что она злилась на него, то это мелкие недочеты. Когда у Сакуры закончились все бранные слова, которые она знала, то она проследовала в ванную, дабы привести себя в порядок. Какаши же, подавив смешок, так же принялся переодеваться. Когда девушка закончила с водными процедурами и вышла из ванной, то она застала Какаши уже переодевшимся в белую рубашку и брюки, серый свитер был перекинут через левую руку, а в другой он держал кейс. - Ты переодевайся, а я пока расплачусь за номер, - он прошел к выходу; Сакура ничего не ответила. - Жду тебя внизу, - остановился он у двери. - Да иди уже, - недовольно пробурчала девушка, когда дверь за ним тихо закрылась. С тяжелым вздохом она принялась натягивать на себя джинсы. Поле чего, сложив оставшиеся вещи в рюкзак, она в последний раз окинула взглядом комнату. Очередное временное пристанище в жизни девушки. Она грустно вздохнула. Дома у девушки никогда не было, точнее, не было того места, которое она могла назвать "домом". Когда еще родители были живы, они постоянно жили в каких-то съемных домах, квартирах, постоянно переезжая с места на место. А после того, как ее отправили в пансионат, у нее появилась комната, и какое-то постоянство. Но это было совсем не то. Домашнего тепла и уюта она никогда не ощущала. Вот и сейчас был очередной период, когда она переезжала с места на место. Но для Сакуры это было лучше. Она считала это большим и, возможно, единственным приключением в ее жизни. Когда девушка спустилась вниз, то Какаши, уже расплатившись с хозяйкой, стоял у выхода из гостиницы под маленьким навесом. На улице было прохладно и Какаши надел свитер. Сакура последовала его примеру и так же, достав из рюкзака черный джемпер, надела поверх легкой майки. Но вот волосы были влажные, а все благодаря этому «умнику», как назвала его Сакура у себя в мыслях, и тело покрылось мурашками от холода. - Ну вот, - вздохнула Сакура. - Из-за тебя, кретин, я заболею, - проговорила девушка и кинула злой взгляд на него. Какаши на секунду остановился и повернулся к ней лицом. - Извини, - тихо сказал мужчина, опустив голову. Он и вправду чувствовал себя виноватым перед ней. И когда ждал у входа, долго корил себя за необдуманный поступок. Сакура простила. То ли от неожиданности, то ли потому, что такого извинения ей было достаточно. Но факт оставался фактом - она больше не злилась на него. Неожиданно даже волосы, будто бы волшебным образом высохли и пронизывающий холод больше не волновал ее. Они стояли молча. Какаши ждал от нее хоть какой-нибудь реакции. - Ну, вперед? - неуверенно спросила девушка, переминаясь с ноги на ногу. Какаши быстро кивнул и молча двинулся в сторону вокзала. Париж был во власти ночи, и за горизонтом не было даже намека на теплые лучи солнца. Высокие уличные фонари освещали им дорогу, по пути им не встретилось ни одного прохожего, за исключением, разве что, пары пьяниц, засидевшихся в кабаках, и нескольких проституток, что заманивали взглядом мужчин. Хатаке они тоже не упустили из виду. Но он даже не повел взгляда в их сторону, уткнувшись взглядом в свою книгу. И Сакуру это насмешило. Надувшись, ночные бабочки отвернулись от недавнего потенциального клиента. И, громко цокая каблуками, скрылись за ближайшим поворотом. - Какаши, а сколько тебе лет? - Сакура быстро подбежала к мужчине, поравнявшись с ним. И с любопытством взглянула на него. Вопрос всплыл у нее в голове неожиданно. А так как Сакура была по натуре своей импульсивна, то немедленно задала его. - Шестнадцать, - сухо ответил Какаши и даже не повел взглядом в ее сторону. Девушка надулась и ударила кулаком по его плечу. Ему было не больно, но немного не по себе, что она прикоснулась к нему, пусть и в такой грубой форме, но удар отдался каким-то трепетом в теле мужчины и он незаметно улыбнулся. - Тридцать три, - повернулся он к ней, она же удивленно распахнула глаза и на секунду остановилась. - Вау... А тебе не так уж много, как я думала. - Я седой не от старости, поверь, - с усмешкой кинул Какаши. - Альбинос? - теперь настало очередь Хатаке удивляться, и на минуту он завис, вспоминая кто такие альбиносы. Когда он наконец-таки вспомнил, то с трудом удержал смех, обходясь легким смешком. - Нет. - Красишься, значит, - разочарованно вздохнула Сакура и, опустив голову, прошла вперед. Какаши промолчал. Когда они вышли на площадь перед вокзалом, неожиданно краски ночного Парижа запестрели в глазах. Яркие вывески и рекламные щиты привлекали взгляд. Где-то там, за крышами невысоких домов, виднелась Эйфелева башня, такая ненавистная французскими писателями и приевшаяся жителями, величественно возвышаясь над городом. Множество молодых, и не очень, людей компаниями, а кто-то парочками, шли, не торопясь, прогулочным шагом вдоль улиц. Даже в такое позднее время Париж жил своей жизнью, люди в нем были необычайно разные. В Лондоне такого не встретишь. В три часа ночи во вторник, можно увидеть, разве что, пьяниц и бездомных на улицах Чайной Столицы. Тогда как в Париже ночью жизнь только начиналась, и Сакура вдруг зарядилась энергией этого маленького отрывка из жизни города, и настроение сразу поднялось. Сон улетучился, оставляя после себя легкую дымку перед глазами, а глупая улыбка просто не могла слететь с лица девушки. Какаши же чувствовал себя не то скованно, не то неуверенно и даже раздраженно. Он не любил большое скопление людей, особенно если ему надо было следить за каждым из них и подозревать в каждом потенциального врага. Поэтому они были очень странным контрастом на фоне всех парочек. Ночью Северный вокзал был намного красивее, нежели днем. В окнах горели огни, лампы, установленные на карнизе здания, ярко светили, словно увеличивали вокзал в размерах, создавая некую иллюзию. Зайдя через главный вход, они устремились к нужной им платформе. Как и свойственно любому вокзалу, здесь повсюду царила суета. Множество людей быстрым шагом шли в неизвестном для Сакуры направлении. По громкоговорителю постоянно объявляли что-нибудь. То мальчик потерял своих родителей, то закрытие и открытие каких-либо платформ, то еще о чем-нибудь. Какаши внимательно вслушивался в объявления, дабы узнать приехал ли их поезд. И когда поезд все же подошел, они устремились одними из первых сесть в него. В вагоне электропоезда было на удивление тепло. Обычно современные поезда были оснащены кондиционерами и всяческим вентиляционными отверстиями, и чаще в них было прохладно, но сейчас, сев на своё место, Сакуре стало жарко. Сначала она расстегнула джемпер, но все равно спасительной прохлады не хватало, потом, забив на неудобство, она все же сняла его, кинув в рюкзак, и осталась в тонкой майке. Какаши краем глаза следил за телодвижениями девушки. - Воды или чаю? - неожиданно тишину прервала продавщица, что ходила по рядам поезда и продавала сладости, напитки и легкую закуску в своей узкой, но довольно длинной тележке. При этом, на ломаном английском спрашивая о вкусовых предпочтениях пассажиров. - Воды, - попросил Какаши, а после вопросительно посмотрел на девушку. - Чаю, - не растерялась она. Пухленькая продавщица средних лет с легкой улыбкой подала Какаши бутылку воды и стала наливать в пластмассовый стаканчик чай. После того как девушка получила свой напиток, Какаши протянул купюру в пять евро женщине. - Сдачи не надо, - улыбнулся Какаши, женщина благодарно кивнула и двинулась дальше по рядам. - Сама благодетель, - фыркнула девушка. - Тебе не надоело? - Что не надоело? - Доставать меня? - устало спросил мужчина. - Я ведь могу твой длинный язык заметно укоротить, - угрожающе прошептал Какаши, наклонившись к Сакуре. На секунду в глазах девушки проскользнул страх. Но после она закатила глаза и отвернулась от него. Сердце забилось чаще то ли от страха, то ли от еще одной незапланированной близости с ним. Щеки покрылись легким румянцем и, чтобы скрыть смущение, она обхватила двумя руками стаканчик с чаем и начала потихоньку, маленькими глоточками, отпивать обжигающую жидкость. После того, как с чаем было покончено, она закрыла глаза и откинула голову на спинку сидения. Какаши хмыкнул и, довольный проделанной работой, достал из кармана маленький томик, надеясь спокойно почитать. Через час пути поезд неожиданно остановился. От легкого толчка Сакура проснулась, а мужчина, недовольно отложив книгу, выглянул в окно. В первый вагон машиниста заходили трое полисменов, и Какаши, резко подорвавшись с места, пошел по направлению к ним. Сакура, пожав плечами, опять откинула голову на спинку и засопела. Недосып давал о себе знать. Какаши недовольно подождал, пока электрические двери в проходе между вагонами медленно открылись, и, увидев тех полицейских, резко спрятался за перегородку и осторожно выглянул. Трое мужчин в форме шли между рядами и высматривали кого-то, внимательно изучая каждого пассажира. Какаши нахмурился и быстрым шагом пошел обратно на место. Проталкиваясь между пассажирами, решившими встать со своих мест, чтобы размять конечности. Задевая плечом недовольных людей, он на ходу кидал извинения и, наконец, добравшись до Сакуры, подхватил кейс и начал будить девушку. - Надо уходить, - она быстро вскочила с места и, не задавая лишних вопросов, последовала за ним. Какаши опять злился, но держал себя под контролем, ища выход из сложившейся тупиковой ситуации. Хокаге-сама не была всесильной и вызволить из европейской тюрьмы не в ее силах. Правило выполнения миссий было очень простое: "Не пойман - не вор", а уж последствия разгребут ай-тишники типа Ируки. Самое главное - завершить миссию, не имея проблем с полисменами. И Какаши ну никак нельзя было попадаться им на глаза. Если его портрет прислали им, то это плохо. Внешность у него легко узнаваемая, мягко сказать. Да и отличительные приметы тоже имелись, такие как шрам и седина. На ходу Какаши выглянул в одно из окон, мимо которого они проходили. Заметив, что железнодорожная насыпь расположена под весьма крутым углом по отношению к железнодорожному полотну, он решил пройти вплоть до двери, что находилась в последнем вагоне, чтобы можно было спрыгнуть на пути, а не считать задницей кочки, скатываясь в кювет. Схватив Сакуру за руку, чтобы она могла идти с ним в ногу, Хатаке зашагал быстрей. Сакура от неожиданности возмущенно выдохнула, но, к радости Какаши, возражений вследствии его действий не последовало. Дойдя так до торцевой двери последнего вагона и неохотно разжав руку, Какаши стал искать взглядом кнопку экстренного открытия двери. Найдя таковую чуть правее двери, нажал на нее. С едва слышным "поук-пшшш" дверной механизм отъехал в сторону, и взорам Какаши и Сакуры предстала уходящая вдаль и сужающаяся к горизонту линия рельс. - Высокоо... - задумчиво проговорила Сакура. Какаши же не стал тратить время на обсуждение высоты уровня пола поезда относительно железнодорожных путей - подойдя к стоп линии, он примерился и спрыгнул. Удачно. Лишь слегка отбив при этом ступни. Но на такие мелочи жизни Хатаке внимания не обращал никогда. Теперь Сакура могла легко рассмотреть во всех подробностях макушку перевозчика. Тот же, в свою очередь, вытянул чуть вверх обе руки, дабы помочь ей сойти. - Ну же, быстрей, - нетерпеливо скомандовал он, - нам не нужны неприятности, верно? Сакура лишь порывисто кивнула, спрыгивая в подставленные руки так, чтоб Какаши мог обхватить ее талию, тем самым не дав ей случайно навернуться. Какаши мог легко почувствовать ее бархатистую кожу через тонкую ткань майки. Руки словно обожгло. Сжав ее в своих руках и секунду продержав в воздухе, прежде чем ее ноги соприкоснулись с землей, он тяжело вдохнул. Девушка была неприлично близка, и Какаши смотрел на ее макушку. Сакура же смотрела вниз, заметив, что ноги их стояли слишком близко - носки обуви почти соприкасались. После чего девушка резко подняла голову, встретившись взглядом с ним. Он вздрогнул. Секунду смотря в его необычные глаза, она как по инерции потянулась к нему. Какаши думал, что это обман зрения или иллюзия, то, что ее лицо приближалось, и то, что движение исходило исключительно с ее стороны, он не сразу понял. И за секунду до несвершившегося поцелуя, он резко отпустил девушку и отшатнулся от нее. Какаши не сразу пришел в себя и долго смотрел в одну точку, прежде чем обратить внимание на девушку. Сакура злилась в первую очередь на себя. Зачем она это сделала? Почему она потянулась к нему? Как теперь смотреть друг другу в глаза? Задавалась она вопросами. Но ответов не было, только звенящий шум в ушах и стыд. Щеки покрылись румянцем, а взгляд никак не хотел отрываться от земли. - Пошли, - устало сказал Какаши. Он решил сделать вид, что ничего не произошло. Это было легче, чем разбираться во всем, и, тем более, он не хотел вгонять девушку в неловкую ситуацию и в разговор, который ей, да и ему, был бы, по крайней мере, неприятен. И неловок. Вдалеке виднелась дорога. Снежные верхушки высоких гор поблескивали от лучей восходящего солнца. Уличные фонари, расположенные вдоль шоссе, потихоньку один за другим гасли, передавая эстафету солнечному свету. Когда Какаши и Сакура были уже на приличном расстоянии от поезда, то заметили как он начал свое движение, а затем и вовсе скрылся с глаз. Какаши, достав мобильник из кармана, пытался узнать, где именно они находятся, но связь не ловила. И тогда он попытался вспомнить уроки географии, а так же знания, приобретенные в течении жизни, и разузнать их примерное местоположение. В пути они были примерно час, может и больше. Путь до Праги проходил через Франкфурт, и возможно, они находились в пригороде Кёльна. Шли они в молчании, Сакура изредка бросала на него хмурые взгляды. Какаши смотрел только вперед. С одной стороны шоссе располагался лес, многолетние ели стояли беспорядочными рядами, а тонкие молодые тополя, располагающиеся между ними, дополняли картину и лес будто был окутан сказочностью и таинственностью. С другой же стороны - поля, будто ковром покрывали местность, и создавался чудный контраст, в котором шоссе словно играло роль разделителя. Сакура радовалась, что железнодорожные пути располагались со стороны полей, и им не пришлось идти сквозь лес. Когда они подходили к дороге, то Какаши, достав из кейса один пистолет, засунул его за пояс штанов и расправил рубашку, дабы прикрыть рукоятку ствола. Единственным способом выбраться от сюда было "поймать машину". В конце концов, это Европа и поездки автостопом были для нее не чужды. Выйдя на край дороги, мужчина поднял правую руку с вытянутым большим пальцем. И стал дожидаться, пока один из водителей не остановится. - Ты серьезно? - скептический заговорила Сакура, увидев, как он пытался поймать автомобиль, в этом быстротекущем потоке машин. - Более чем, - не поворачиваясь, кинул Хатаке. Только Сакура хотела высмеять его идею, как небольшой, разукрашенный в цвета радуги, микроавтобус со скрипом шин затормозил чуть поодаль них. Какаши торжественно ухмыльнулся и пошел к открывающейся двери автобуса. - Ребят, негоже так рано разгуливать по лесу. А если бы вас поймал медведь? Или еще какая-нибудь дикость в этом лесу? - белокурый смуглый парень с весьма отрешенным взглядом спрыгнул с сиденья и даже не поздоровавшись заговорил с ними. - То вы бы точно умерли.