Любой ценой.

Причина недавнего неудобства была устранена и мысли Какаши перестали путаться, прийдя в полный порядок. Он сполоснул руки в маленькой раковине и, подняв взгляд на зеркало, обратил внимание на мужчину, вышедшего из соседней кабинки. Тот, в свою очередь, ехидно улыбнулся и рукой потянулся к внутреннему карману пиджака. Какаши напрягся и боковым зрением следил за движениями мужчины. Когда Хатаке услышал щелчок предохранителя пистолета, то не раздумывая резко развернулся и, пока нападавший на пару секунд замешкался от молниеносной реакции пепельноволосого, схватил того за голову и ударил об дверь кабинки, откуда тот вышел. Мужчина потерял сознание и Какаши, подхватив его под подмышки, затащил в кабинку туалета, аккуратно притворив за собою дверь. Осторожно выглянув за дверь уборной и убедившись, что их маленькая потасовка не вызвала шуму в кафе, Какаши быстрым шагом пошел к столику, где его ждала Сакура. Быстро кинув купюру в двадцать евро на стол, Хатаке взял одной рукой кейс, а второй Сакуру под локоть и второпях направился к выходу из кафе. Оглянувшись, он заметил, что трое мужчин тоже подорвались с места и последовали за ними. Но официант невольно задержал преследователей, попросив рассчитаться за завтрак. Какаши корил себя за то, что потерял бдительность в следствии собственной слабости и не заметил слежки за ними. Всучив обескураженной девушке кейс, он на ходу снял с себя пиджак и рубашку, оставшись в белой майке. После чего, выхватив с прилавка ближайшего магазина черную толстовку и плетеную шляпу, они спешно направились в переулок меж близлежащих зданий. - Одень это, - Хатаке протянул ей свою рубашку и шляпу, а пиджак с кейсом бросил на кучу тряпья, сваленного в углу. Девушка, выхватив все из рук мужчины, принялась быстро натягивать на себя его рубашку и, закончив застегивать пуговицы, надела шляпу. Выглянув из-за угла здания, Какаши увидел тех мужчин, движущихся в их сторону и с минуту поразмышляв, он накинул на голову капюшон и пристально посмотрел Сакуре в глаза, что-то обдумывая. Голоса преследователей становились все громче, было понятно, что они приближались. Хатаке быстро в голове прокручивал варианты выхода из сложившейся ситуации. Спрятаться бы не получилось: закоулков в подворотне не было, бежать дальше не имело смысла, поворотов тоже не имелось. Оставался только один, самый глупый и нелепый вариант. Но, не теряя даром времени, он быстро подошел к девушке, прижав ее к стенке. - Сделай вид, что мы целуемся, - прошептал Какаши на ухо девушке, теплое дыхание согрело ушную раковину и невольно отдалось каким-то трепетом в теле девушки. Его лицо было слишком близко. Сосредоточится и подумать о том, что ей прошептал Хатаке, у нее не получалось. Мысли витали в какой-то параллельной вселенной, оставив в голове звенящий вакуум. Так близко с взрослым мужчиной Сакура была в первый раз. Кончик его носа касался линии скул, по которой он водил, создавая имитацию поцелуя. Сакура не шевелилась. Ее губы были в миллиметре от его губ, и малейшее движение привело бы к необратимому. Она не хотела этого. Не то, что не хотела, просто считала это неправильным, но желание где-то внутри нее горело ярким пламенем, низ живота заныл, и девушка прикусила губу, чтобы отогнать наваждение. Глаза Какаши были прикованы к ее губам, взгляд его был хмурым, и, сглотнув, он закрыл глаза. Голоса преследователей постепенно становились малоразличимыми для слуха, шаги их и вовсе перестали отдаваться от стен глухим перестуком. Им удалось скрыться. Хатаке оперся руками об стенку позади девушки и спустя минуту, приведя мысли в порядок, отошел от нее. Скрыть смущение у обоих становилось все сложнее. - Пошли, - он кивнул в сторону арки, что являлась выходом на одну из площадей Парижа. Мужчина подхватил кейс с оружием с груды мусора и девушка молча последовала за ним. Добрались до отеля они без особых происшествий. Каждый погружался все глубже в размышления. Какаши старался найти оправдание своему поступку. У него не было другого выхода. И то, что он поступил как минимум не профессионально, в тот момент его мало волновало. Но последствия сего действия теперь будет разгребать он. Впрочем, он привык отвечать за свои поступки, но почему-то посмотреть на Сакуру для него казалось невозможным, ни в данную секунду, ни вообще когда либо. Зайдя в комнату оба уселись на свои кровати. Номер вдруг стал невероятно тесным. Сакура пыталась сфокусировать свой взгляд на мухе, летавшей над люстрой, но глаза все время натыкались на лежащего на соседней кровати мужчину. Мысли словно обрели вес и давили на голову, не давая хорошенько все обдумать. Идеальным вариантом было бы оставить все как есть и сделать вид, что того момента в переулке вообще не было. Но для Сакуры было важно решить все сейчас, ей казалось странным, что она смутилась в тот момент. Словно он ей нравился, словно она хотела его. Но это было не так, по крайней мере, она уверяла себя в этом. Харуно спешно искала причины, почему это он должен ей нравиться, и внимательно изучала читающего мужчину, ища ответ на поставленный вопрос. Но каждый раз, когда она рассматривала его лицо, совсем другой вопрос возникал в голове: "А почему он мне должен не нравиться?". Идеальные черты лица, прямой нос, тонкие губы, чуть выделяющиеся скулы, глубокий взгляд. Даже шрам и седина не выглядели отталкивающе. А, наоборот, придавали какой-то таинственности и устрашения, но сексуального устрашения. Мужчины опасались его, женщины хотели. Какаши вдруг резко оторвался от книги и взгляды их встретились. По спине Сакуры прошелся озноб, в горле стало сухо. Взгляд его был хмурым, а движения скованными. - Надо поговорить, я думаю, - неловко начал Какаши и, отложив книгу, присел на кровати. - Да, я тоже так считаю, - девушка перевела свой взгляд на потолок и внимательно изучала его, ища ту злосчастную муху на люстре, чтобы не смотреть ему в глаза. - То, что произошло в проулке... - он замялся, и отвел взгляд. Сакура с удивлением покосилась на него. Впервые он такой неуверенный и человечный что ли. Если до этого он не показывал ни каких эмоций, и вообще, Сакура считала его человеком-скалой, не пробиваемой и большой, то теперь он стал для нее более понятен. Даже ближе что ли. - В общем, я поступил непрофессионально, такое поведение не подобает солдату клана Листа, - сказал он это более уверенно и даже немного жестче. - Но в свое оправдание могу сказать, что я прибег к этому действу за неимением других выходов из ситуации, - уже более спокойно проговорил мужчина. - Да поняла я, расслабься, - девушке вдруг стало намного легче. Будто бы какая-то стена недопонимания между ними рухнула, и все вернулось на свои места. Но одно НО все равно не давало ей покоя. Это НО очень красноречиво упиралось ей в живот, когда Хатаке прижался к ней всем телом. И игнорировать тот факта, что она возбуждала его, девушка просто не могла. В конце концов, он был взрослым мужчиной и, к тому же, она его не так давно знает. Но Сакура с ужасом осознала, что совсем не боится этого человека. Еще когда она впервые его увидела в пансионате в кабинете директора Филиппса, она прониклась к нему. Не в том плане, что он ей понравился или она прониклась к нему дружескими чувствами, нет она просто поняла, что ему можно доверять. И из всего ее окружения, которое было пропитанно ложью, лицемерием и снобизмом, его компанию она терпела с удовольствием. Ей было комфортно с ним. И самое главное она его не боялась, что-то внутри подсказывало, что он не причинит ей зла или боли. Поэтому, собственно она не придала тому НО особого внимания. Если Сакура более менее разобралась в себе и в том эпизоде с ненастоящим поцелуем, то Хатаке так и не смог привести мысли в порядок. Каждый раз, когда он пытался хорошенько все обдумать, то мозг тут же воспроизводил то, как Сакура еще совсем недавно была очень близко. Пусть и не по своей воле, пусть и вынужденно. Но близость с этой девушкой просто вынесла его мозг, оставляя после себя только животные инстинкты. Если бы он тогда не смог сдержаться, то девочка явно была бы не девочкой. После того, что он с ней сделал бы. И Какаши благодарил всевозможных богов, что срыва не случилось, и теперь решил, что нужно разобраться со всей этой, как он считал, ерундой, пока не стало поздно и не случилось непоправимое. То, что он хотел Сакуру, он признал. Хотя долго отгонял эту мысль, но после все-таки признался сам себе, что девушка его привлекала и очень сильно. Но также он надеялся, что привлекала она его только в этом смысле. Поскольку заводить романтические отношения с клиентом, во-первых, запрещено, и, во-вторых, он и не собирался. Ему казалось, что весь этот дискомфорт в штанах, что вызывает у него Харуно, не более чем исключительно мужская потребность. Ведь секса у него не было относительно давно. А от физиологии никуда не уйдешь, так что ему придется терпеть вплоть до завершения миссии.