Hot `N` Cold

      3 сентября.       Подземелья Хогвартса всегда пахли сыростью и горечью неудавшихся зелий, но сегодня запах серы был особенно едким. Гермиона сидела за последним столом, где свет факелов едва достигал пергамента. Ее рука водила пером по волшебной тетради с потёртой обложкой, оставляя на страницах замысловатые узоры — то ли цветы, то ли руны. Бумага под пальцами была шершавой, словно пропитанной древней магией. Она знала каждый шаг сегодняшнего рецепта наизусть: «Зелье ясности ума» они изучали ещё на пятом курсе. Профессор Снейп, скользя между столами как тень, рассказывал тему и бросал ледяные взгляды в её сторону, но Гермиона лишь глубже погружалась в рисунок.       Внезапно линии на бумаге замерли, а на соседнем листе стали проявляться буквы, словно невидимая рука выводила их чернилами цвета ночи. Почерк был аккуратным, с лёгким наклоном вправо:       «Ты что, не любишь учиться, поэтому рисуешь? Кстати, очень даже недурно получается. Какое у тебя сейчас занятие? Что за скучный преподаватель заставил твою руку страдать.»       Гермиона замерла, перо закапало чернилами на страницу. Взгляд метнулся к Снейпу, проверяя что он делает. Девушка наклонилась над тетрадью, сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушит бульканье зелий, которые готовил Снейп.       «Хм, спасибо, если это комплимент. Зельеварение.» — написала она, затем резко зачеркнула последнее слово, оставив кляксу.       За спиной послышался сдавленный смешок. Гермиона обернулась, делая вид, что поправляет прядь волос. Теодор Нотт, откинувшись на стуле, чертил что-то на краю свитка, но его перо двигалось слишком ритмично — будто он записывал лекцию, а не рисовал. Эдди Кармайкл из Когтеврана нервно постукивал ногой, уставившись в окно, за которым плескались гиппокампы. Хиггс Теренс, слизеринец с лицом хищной птицы, что-то шептал соседу, но его глаза блестели странным азартом.       В тетради зашевелились новые строки:       «Я успел прочитать, что ты написала. Тебе есть что скрывать? Люблю зельеварение.».       Гермиона сглотнула, пальцы сжали перо так, что костяшки побелели. Воздух в классе стал густым, как сироп. Она медленно наклонилась, будто поднимая что-то, и краем глаза заметила, как Нотт прикрывает рукой свой пергамент.       «Может, все же...» — новые слова оборвались резко, будто автору помешали.       В тот же момент голос Снейпа, холодный и режущий, проскрежетал:       — Мистер Нотт, мистер Хиггс, мистер Кармайкл. К доске. Продемонстрируйте, как ваши пустые головы усвоили пропорции паучьих лапок.       Гермиона резко выпрямилась. Трое парней поднялись, их тени заплясали на стенах. Теодор, проходя мимо, задел её стол — запах морского ветра и чернил мелькнул и исчез.       «Хоть бы это был он, хоть бы…» — Гермиона скрестила пальцы под столом, ногти впиваясь в ладони. Эдди нервно поправил очки, Хиггс ухмыльнулся, ловя её взгляд, а Нотт... Нотт бросил на неё быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде насмешки. Или предупреждения.       Звон колокола прозвучал как избавление. Гермиона вскочила, едва не опрокинув флакон с сушёными пиявками. В дверях она обернулась — Эдди что-то оживлённо обсуждал с Теодором, а Хиггс замер у окна, уставившись на её тетрадь, лежавшую открытой на столе.       — Подождите, мисс Грейнджер, — Снейп возник перед ней внезапно, перекрывая выход. — Вы забыли кое-что.       Он протянул тетрадь. На последней странице, под её зачёркнутой совой, алыми чернилами сияла новая фраза: «Увидимся на отработке. С.»

***

      Комната встретила Гермиону тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием камина. Она швырнула сумку в угол, где та угодила прямо в груду непрочитанных книг. Бронзовые подсвечники на столе дрогнули, отбрасывая нервные тени на стены, увешанные картами звёздного неба и вырезками из «Пророка».       Гермиона опустилась на ковёр, вцепившись пальцами в ворс. Через ковёр холод пробирался сквозь ткань юбки, но она не замечала — в голове звенело, будто в неё запустили стаю разъярённых фей. Тетрадь. Отработка у Снейпа.       Она поползла к сумке, срывая застёжки дрожащими руками. Пергаменты, чернильницы, заколдованные перья — всё летело на пол, пока наконец не показался переплёт и обложка со звездами. Гермиона распахнула тетрадь на последней странице, и буквы впились в сознание как шипы:       «Гермиона Грейнджер, я знаю, что это ты».       Воздух вырвался из лёгких резко, будто её ударили в солнечное сплетение. Щёки вспыхнули алым румянцем, потом побледнели, словно кровь отхлынула к сердцу.                    Пальцы сжали страницу так, что бумага затрещала.       — Знает… — голос сорвался на хрип. Она вскочила, швырнув тетрадь на стол. Чернильница опрокинулась, залив стол чёрной лужей. — Откуда знает? А я…       Она схватила гребень с резной ручкой (подарок матери на одиннадцатилетие) и принялась яростно расчёсывать волосы, уже идеально гладкие. Зеркало напротив отражало её лицо — губы сжаты в нить, брови сведены, глаза горели, как угли.       — Напишу, что это не я, — прошипела она. — Скажу, что тетрадь проклята. Или что это розыгрыш близнецов…       Но даже в собственном отражении она видела правду: страх смешивался с азартом. Кто-то следил. Кто-то играл. И этот кто-то знал её слишком хорошо, что отгадал так быстро, что это она.       За окном прокричала сова, и Гермиона вздрогнула, уронив гребень. Тень от книги «Тёмные искусства: запрещённые практики» на полу вдруг показалась ей подозрительно длинной.

***

      Большой зал гудел, как гигантский улей. Запах яблочной шарлотки смешивался с ароматом тыквенного сока, а смех студентов растворялся в звоне посуды. Гермиона машинально ковыряла вилкой в десерте, кивая на очередной восторженный монолог Джинни о блестках для век.       — …и мы сделаем тебе макияж, как у певицы из «Пожирателей огня»! Ты же видела их последний концерт? — Джинни размахивала руками так, что едва не опрокинула графин с лимонадом.       — М-м, — Гермиона пригубила мятный чай, чувствуя, как прохлада напитка контрастирует с жаром от взглядов за спиной. «Кто-то следит…» — мелькнуло тревожно, но она отогнала мысль.       Рыжая внезапно вскочила, увлекая за собой Гарри в спор о «правильных» цветах для факультетских баннеров. Гермиона осталась одна, обхватив чашку ладонями. Гриффиндорский стол опустел, но за спиной, среди слизеринских мантий и когтевранских синих шарфов, чудилось движение.       Пальцы впились в её волосы резко, как когти хищной птицы. Астория Гринграсс дёрнула голову Гермионы назад, заставив смотреть в потолок, расписанный облаками.       — Любишь играть с огнём, грязнокровка? — шепот Астории шипел, как масло на раскалённой сковороде. — Думаешь, твой новый галстук делает тебя равной?       Гермиона схватилась за край стола, ногти впились в дерево. По залу гремел смех — группа когтевранцев у выхода спорила о квиддиче, размахивая картой стадиона.       — Отпусти, — выдохнула она сквозь зубы, чувствуя, как скоро пряди могут вырываться с корнем. — Малфой тебе не принадлежит. А я с ним даже не общаюсь.       Астория замерла, затем рванула сильнее. Боль пронзила кожу головы, вырвав стон.       — Он и не твой, — прошипела слизеринка, прижимаясь губами к её уху. — Но если ещё раз увижу, как ты на него смотришь…       Тень упала на них внезапно, перекрыв свет люстр. Драко Малфой стоял, скрестив руки, его платиновые волосы отливали серебром, как клинки.       — Гринграсс, — голос его звучал мягко, — Отвали от неё.       Астория вздрогнула, ослабив хватку. Её пальцы дрожали, цепляясь за пряди Гермионы, будто не в силах отпустить добычу.       — М-м-мы… обсуждали мандрагоры, — выдавила она, подбирая слова, как рассыпанные бусины.       — Врешь, — Драко шагнул ближе, тень от его профиля накрыла обеих. — Ты пахнешь дешёвой ревностью. Сбегай, пока не опозорилась окончательно.       Астория отпрянула, толкнув Гермиону в стол. Край стола врезался в рёбра, вырвав прерывистый вздох. Слезы выступили сами — не от боли, а от унижения.       «Почему всегда это связано с ним?»       — Это ещё не конец, — Астория бросила вполоборота, исчезая в толпе, как змея в траве.       Драко протянул руку, но Гермиона отшатнулась. Его пальцы замерли в воздухе, будто наткнувшись на невидимый барьер.       — Ты… — он начал, но она уже встала, поправляя галстук дрожащими пальцами.       — Доволен? — голос её звучал хрипло, как после долгого молчания. — Твои фанатки теперь моя головная боль.       Она двинулась к выходу, не оглядываясь. Шум зала притих, будто Хогвартс затаил дыхание, провожая её взглядами. Драко остался стоять, сжимая кулак с белыми от напряжения костяшками. На столе перед ним дымилась оставленная чашка Гермионы — мятный чай остывал, теряя аромат.

***

      Воздух Запретного леса был густым, словно пропитанным вековыми тайнами. Гермиона бежала, не разбирая пути, слепые от слёз глаза цеплялись за очертания искривлённых стволов. Ветки, словно руки загробных стражей, хлестали по щекам, оставляя на коже жгучие полосы. Она споткнулась о валун, скрытый под ковром прелых листьев, и рухнула на землю. Колено вспорола острая грань камня — боль пронзила ногу, смешавшись с солёным привкусом слёз.       — Уйди… — выдохнула она в пустоту, но эхо ответило ей треском сучьев.       Сквозь пелену слёз перед ней возник силуэт. Не человек — существо. Его кожа мерцала, словно морозный узор на стекле, но вместо холода от него веяло жаром печи. Алые глаза горели, как угли в темноте, а чёрные волосы струились, будто дым из преисподней. Гермиона замерла, чувствуя, как жар прожигает лёгкие с каждым вдохом.       — Кто вы… — начала она, но существо подняло ладонь.       Серебристый свет, похожий на лунные нити, оплёл его пальцы. Импульс энергии пронзил Гермиону — не боль, а странное тепло, просочившееся в самые потаённые уголки души. Дрожь пробежала по телу, вышибая остатки воздуха из груди. Когда она осмелилась открыть глаза, на поляне остались лишь фиолетовые искры, танцующие в воздухе, да кулон в форме слезы, лежащий на пергаменте с рунами, напоминающими змеиные петли.       — Что за… — шепот застрял в горле. Она сжала кулон в ладони — металл был холодным, вопреки ожиданию тепла.       Усталость накрыла волной. Прислонившись к поваленному дубу, Гермиона провела пальцами по шершавой коре. Боль в колене пульсировала в такт сердцу, но мысли упрямо уносились к Теодору, выдавая воспоминания которые она забыла.       Первый курс. Лестница в библиотеке. Гора книг выскользнула из рук, рассыпавшись по ступеням. Он молча подобрал «Тайны анимагии», аккуратно стряхнул пыль с обложки и протянул ей, по-доброму улыбнувшись.       «Спасибо», — пробормотала она тогда, а он лишь кивнул.       Сейчас, глядя на закат, пробивавшийся сквозь чащу, она вдруг заметила детали, ускользавшие раньше: как его пальцы ловко справлялись с застёжкой мантии, как капли воды скользили по вороньим волосам, искрясь в свете свечей.       «Почему я никогда не видела этого?» — мысль обожгла сильнее ран.       Лес вокруг затих, будто затаив дыхание. Гермиона прижала кулон к груди, чувствуя, как холодок артефакта смешивается с теплом внезапно вспыхнувшего любопытства. Где-то вдали прокричала сова, а её веки уже слипались, убаюканные шепотом листьев. Последнее, что она успела заметить — тень с распростёртыми крыльями, мелькнувшую между деревьев, прежде чем тьма забрала её в объятия.

***

      Огонь в камине трещал, как раздражённый гиппогрифф, отбрасывая дрожащие тени на мрачные портреты слизеринских предков. Блейз Забини, сжимая кубок с недопитым эльфийским вином, ударил кулаком по дубовому столу, отчего вздрогнули даже застывшие в витражах саламандры.       — Малфой, клыкастый гоблин тебя дери! — его голос звенел, как лезвие о камень. — Гринграсс душит Грейнджер в тёмных углах! Твоя одержимая фанатка чуть не вырвала ей косу на глазах у Пуффендуя!       Драко, развалившись в кожаном кресле с гриффиндорским гербом (ирония судьбы!), щёлкнул зажигалкой с фамильным знаком Малфоев. Синий огонёк дрожал в такт его нервному смешку:       — И что я должен сделать? Зашить Астории рот? Или может, надеть на Грейнджер табличку «Собственность Малфоя. Астория Гринрасс не подходи»?       Блейз резко развернулся, мантия взметнулась, как крылья разъярённого феникса. Его глаза, обычно спокойные как озеро в полнолуние, сейчас пылали:       — Ты видел, как она выглядела после обеда? Все младшекурсники слышал, как Гринграсс грозилась превратить её волосы в гнездо для пикси! А ты... — он сделал шаг вперёд, тень от его высокой фигуры накрыла Драко, — ...ты пялился в свою жалкую зажигалку, будто это философский камень!       Драко вскочил, опрокинув стопку древних свитков. Пергаменты с рецептами зелий поползли по полу, как испуганные змейки.       — Она не ребёнок! — его голос сорвался на хрип. — Грейнджер сама разберётся! Или ты забыл, как она на пятом курсе отправила Долохова в лазарет?       Тишина повисла густым дымом. Блейз медленно поднял с пола пергамент с пятном вина, напоминающим кровавый след.       — Сейчас её нет ни в башне старост, ни в оранжерее, — он говорил тише, но каждое слово било точнее, чем удар палочкой. — Нотт обыскал и подземелья. Пэнси видела, как она бежала к Запретному лесу. Слёз больше, чем воды у русалок в отлив.       Драко дёрнул плечом, делая вид, что поправляет галстук. Но пальцы дрожали, запутываясь в шёлке.       — Может, ты влюбился в неё, Забини? — язвительность звучала фальшиво, как поддельный сикль. — Твои спасательные миссии начинают надоедать.       Блейз швырнул на стол поднятый им ранее пергамент.       — Если её найдут мёртвой, — он приблизил лицо вплотную, и Драко почувствовал запах полыни и гнева, — первым на суд вытащат тебя. Потому что ты стоял рядом, когда Гринграсс пыталась вырвать ей волосы. Потому что все видели, как ты улыбался.       — И ничего я не улыбался!       Дверь захлопнулась с таким грохотом, что с полки упала стеклянная сфера с предсказанием Трелони (что она делала в гостиной слизерина?). Драко застыл, глядя на дрожащий огонёк в камине.

***

      Холодный ветер выл меж деревьев, словно оплакивая её беспомощность. Гермиона не открывала глаз — веки слиплись от засохших слёз, а тело онемело, будто прикованное к земле ледяными цепями. Шаги приближались, дробя хрустальную корку инея под ботинками.       — Ох, Мерлин, Грейнджер… — голос звучал приглушённо, будто сквозь толщу воды.       Она уловила запах сосновой смолы и пергамента — незнакомый, но почему-то успокаивающий. Пальцы, грубоватые от занятий на метле, осторожно приподняли её голову.       — Теодор, это ты? — прошептала она, губы потрескались от мороза. Ей мерещились вороньи волосы, тень улыбки за кудрявой чёлкой…       — Не совсем, — ответил голос, и Гермиона зажмурилась сильнее, когда тяжёлая ткань мантии окутала плечи. Тепло разлилось по спине, как зелье согревания.       Она открыла глаза. Блейз Забини, обычно невозмутимый как озеро в штиль, сейчас смотрел на неё с гримасой, будто проглотил кислую конфету.       — И снова ты меня спасаешь… — хриплый смешок сорвался с губ. Её пальцы бессознательно вцепились в складки его мантии, словно боясь, что иллюзия растает.       — Временный гриффиндорец, временный герой, — он фыркнул, подхватывая её на руки с ловкостью, удивительной для его стройной фигуры. — Ты легче, чем моя совесть после списывания у Паркинсон.       Дорога к замку превратилась в череду размытых силуэтов. Факелы в окнах мерцали, как светлячки, запутавшиеся в паутине ночи. Гермиона прижалась лбом к его груди, слушая, как ровно бьётся сердце Блейза.       — Зачем тебе это всё надо? — слова выскользнули сами, согретые его теплом.       Он замедлил шаг. Взгляд скользнул по её ободранному колену, где кровь смешалась с грязью.       — Потому что ты… — он запнулся, резко поправив хватку, — ...слишком много вопросов задаёшь. Даже полузамёрзшая.       Она хотела возразить, но язык словно прилип к нёбу. Вместо этого поймала его взгляд — тёмный, глубокий, как лесное озеро подо льдом. Там мелькнуло что-то, заставившее её содрогнуться: боль? Вина?       Пароль открыл им гостиную и Блейз уложил её на диван с неожиданной бережностью, будто имел дело с хрупким артефактом. Огонь в камине ожил по взмаху его палочки, отбрасывая блики на серебряный кулон у него на шее.       — Слушай, Грейнджер… — он замер, поправляя мантийную брошь. Вдруг показалось, что тени за его спиной шевелятся, принимая очертания крыльев. — Ты... — голос сорвался, и он резко выпрямился. — Не давай Гринграсс поводов. Она помешана на Малфое хуже, чем пикси на блестящем.       Дверь захлопнулась. Гермиона провела пальцем по рубцу на диване — следу от сигареты Нотта. Мысли путались, как клубок прозрачных нитей: почему он знал пароль? Почему нёс её, а не вызвал домового эльфа? И главное — что скрывалось за его фразой, оборванной на полуслове?       В кармане мантии что-то жгло кожу. Она достала кулон-слезу, оставленный таинственным незнакомцем. Фиолетовый кристалл пульсировал в такт её сердцебиению, напоминая отсветы магического пламени в глазах Блейза.       Где-то в замке пробили часы. Полночь. Время, когда тени становятся длиннее, а секреты — громче.

***

      — О, Гермиона, где ты была? — голос Джинни сорвался с тревожной ноты, когда она спустилась из комнаты Грейнджер и увидела подругу лежащей на диване в гостиной. Она замерла, увидев заплаканное лицо подруги. — Мерлин, это Малфой?       Гермиона махнула рукой, сбрасывая мантию с плеч. Ткань соскользнула на пол, а из кармана выпал кулон, звеня о пол.       — Астория… — она села на диване, с трудом выдавливая слова. — Снова её театр ужасов из-за Малфоя. Я зачем-то убежала в Запретный лес и уснула там от бессилия.       Джинни подняла кулон, и вдруг вздрогнула — фиолетовый кристалл в форме слезы ударил её током. Искры поползли по пальцам, оставляя жгучие узоры.       — Ты нашла это… в Запретном лесу? — она бросила кулон на комод, будто обожглась. — Гермиона, там бродит не только Арагог, зачем ты туда пошла... — Не знаю. — Гермиона уткнулась лицом в подушку. Её голос прозвучал приглушённо.       Джинни закусила губу, разглядывая на стене карту созвездий с отметинами Гермионы. В углу красовалась надпись: «Теодор Нотт — спутник Лиры?»       — Спи. — Она натянула на подругу покрывало, трансфигурированное из мантии. Задев рукой её лоб, Джинни заметила, что кожа была холодной, как у призрака. — Завтра разберёмся. И… — рыжая замерла в дверях, — ...может, Нотт знает о таких артефактах. Он ведь копается в старых книгах.       Дойдя до стола, Уизли подхватила свою сумку и пошла дальше к дверному проему.       Картина отъехала в сторону. Когда дверь закрылась, Гермиона прижала кулон к груди. Камень пульсировал в такт сердцу, напоминая ритм шагов незнакомца. Где-то в замке прозвучал смех — резкий и довольный.       Джинни Уизли сделав пару шагов в темноте, попала кому–то в объятья.       – О-о-о, это ты, – девушка сверкнула улыбкой и мысленно зажгла рядом находящийся факел.       Парень увидев горящие глаза девушки, тоже улыбнулся и закружил её.