Hot `N` Cold

*ночь перед балом*

      Луна висела над Хогвартсом, как бледный страж, когда Гермиона Грейнджер выскользнула из замка, наложив на свои туфли заклинание тишины. Её тень, узкая и дрожащая, металась по мокрой траве, пока она бежала к Чёрному озеру.       Драко Малфой возвращавшийся в подземелья под покровом дезиллюминационных чар, резко застыл увидев выбегающую из замка девушку. Его пальцы сжались в кулаки, когда он увидел, куда она бежит.              Грейнджер шла быстро, почти бежала, оглядываясь через плечо, будто боялась, что её преследуют. В руках она сжимала что-то. Драко затаил дыхание, подобравшись и прижавшись к стволу древнего дуба, недалеко от девушки.       — Это ты забрал мою магию? — её шёпот нёсся над водой, прерывистый, как дыхание утопающего. — Ты… ты хочешь сделать это и с Теодором тоже?              Кулон пульсировал в ответ, словно живой, словно отвечал ей.       Драко видел, как её плечи дрожат, хотя ночь была ещё тёплой. Видел, как слёзы падают на металл и шипят, будто железо было раскалённым.       — Я не позволю тебе навредить ему, — голос Гермионы внезапно стал твёрдым.       Она замахнулась и швырнула кулон в озеро. Вода вскипела на мгновение, затем поглотила артефакт в темную пучину без следа.       Гермиона простояла ещё минуту, сжав пустые ладони, потом развернулась и побежала обратно к замку, не оглядываясь.       Ночь над Чёрным озером была неестественно тихой. Даже волны, обычно лениво плескавшиеся у берега, замерли, будто затаив дыхание. Драко стоял на краю каменистого выступа, его бледные пальцы сжимали палочку так крепко, что суставы побелели.       Драко ждал.              Пять минут.              Десять.       Тишина.       — Акцио кулон! — заклинание прорезало тишину, как нож.       Вода вздыбилась. Сначала — лишь слабая рябь. Потом — пенистые волны. И наконец из глубин вырвался чёрный силуэт, приземлившись в его раскрытую ладонь с мокрым хлопком.              Кулон обжёг кожу, оставив на ней красный след, похожий на змеиный укус. Малфой сжал его, чувствуя, как что-то внутри артефакта шевелится навстречу. Тёмная энергия.       — Что же ты за тварь? — прошипел он, ощущая, как тьма артефакта переплетается с его собственной.       Глаза Малфоя вспыхнули в темноте — как тот самый свет, что исходил от кулона — зелёный, как яд. Он резко засунул артефакт во внутренний карман мантии, но даже через ткань продолжал чувствовать его. Он был тяжёлый, как грех, горячий, как живое сердце и голодный.       Озеро за его спиной вздохнуло, и вдруг — волна, неожиданная и сильная, хлестнула по камням, обдав его ледяными брызгами. Будто предупреждение. Будто последний шанс выбросить эту вещь обратно.       Но Драко лишь усмехнулся, провёл мокрой рукой по лицу и исчез в ночи, оставив за собой лишь рябь на воде.

***

      Комната Драко Малфоя в Хогвартсе была погружена в полумрак — лишь слабый свет луны пробивался сквозь тяжелые шторы, оставляя на стенах причудливые узоры. Он сидел у камина, механически перелистывая страницы древнего фолианта, но мысли его были в другом месте.              Внезапно дверь бесшумно приоткрылась.       — Кто…? — Драко резко поднял голову.              В проеме стояла Астория Гринграсс. Ее светлые волосы были распущены и струились по плечам словно маленькие змейки, в глазах — странное, почти неестественное сияние. Она вошла без стука, как тень, и дверь сама собой закрылась за ней.       — Ты не спишь, — прошептала она, губы растянулись в улыбке, но что-то в ней было… не так.       — Астория? — Драко нахмурился, откладывая книгу. — Что ты здесь делаешь?       Она не ответила. Вместо этого начала медленно ходить по комнате, пальцы скользнули по спинке кресла, по столу, будто что-то искали.       — Ты потеряла что-то? — его голос стал жестче.              — Может быть… — она замерла у его книжной полки, бросив на него взгляд через плечо. — А может, просто хотела проверить, как ты тут один… справляешься. И утешить тебя.       Драко почувствовал, странный холодок пробежавший по спине, когда Астория приблизилась.       — Знаешь, Драко… — она наклонилась к нему, и теперь он отчетливо видел — ее зрачки были слишком широкими, будто в темноте или… под действием зелья. — Мне всегда было интересно, что скрывается за этой твоей холодной маской.       Она провела пальцем по его плечу.              Драко резко встал, отстраняясь.       — Ты себя странно ведешь.       — Разве? — она рассмеялась, но звук был неестественным, будто кто-то другой смеялся ее голосом. — Или просто ты не привык, что кто-то не боится подойти так близко? Что я решилась подойти так близко.       Ее руки снова потянулись к нему, проводя по пиджаку, в опасной близости от кулона во внутреннем кармане, но Драко поймал её запястья.       — Хватит.       В этот момент он почувствовал — её кожа была слишком холодной, ледяной. А в глазах, которые обычно были ясными и живыми, теперь плавала мутная поволока.       — Астория, ты… ты в порядке?       Она на мгновение замерла, будто его вопрос пробил какую-то брешь. Но затем снова улыбнулась — слишком широко, слишком неестественно.       — Конечно, Драко. Просто… — она внезапно прижалась к нему, губы почти коснулись его уха. — Может, пора перестать притворяться?              Он резко оттолкнул ее.       — Ты не Астория.       Тишина. Ее улыбка рассыпалась.       — Ошибаешься, — прошептала она, но голос вдруг стал глуше, грубее.       И в этот момент кулон у него в кармане — тот самый, в форме капли росы — буквально загорелся. Драко почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.       — Вон из моей комнаты. — его голос стал опасно тихим. — Сейчас же.       Астория замерла. Затем… рассмеялась.       — Как скажешь, дорогой.

***

      Каждую ночь, когда луна достигала зенита, дверь больничного крыла скрипела чуть тише обычного.       Драко Малфой появлялся как призрак — без звука, без предупреждения. Он весь сливался с темнотой, только светлые волосы и бледные руки, сжатые в кулаки, выдавали присутствие живого человека.       В первый раз, когда он пришел к ней, то стоял в трех шагах от ее кровати, не смея приблизиться. Когда кардиомонитор выдал внезапный всплеск, Драко отпрянул к стене, но Гермиона не проснулась.       Только на третью ночь он осмелился подойти ближе. Его пальцы повисли в сантиметре от ее бледной руки.       — Ты должна проснуться, — голос сорвался на странной ноте. — Иначе он…       В коридоре зазвучали шаги. Малфой растворился в тени, прежде чем показалась мадам Помфри.       Теодор не знал откуда каждый день появлялась ветка дельфиниума, но Драко каждую ночь приносил новую.       В пятую ночь лунный свет струился по каменному полу, рисуя призрачные узоры у кровати Гермионы. Драко стоял в дверном проеме, его тень растянулась через весь зал, как черная река.       — Ты умудрилась выглядеть еще бледнее, чем я, — прошептал он, не решаясь подойти ближе.       В кармане его мантии лежал тот самый кулон — горячий, как уголек, несмотря на все попытки охладить его. Малфой достал артефакт, и зеленые блики заплясали на стенах.       — Вот что с тобой сделала эта штука, — Драко сжал кулон так, что тот впился в ладонь острыми краями. — А ты просто бросила его в озеро, как ненужный камень.       Когда наступила седьмая ночь, Драко принес книгу — древний фолиант в змеиной коже, украденный из запретного отдела.       — «Души, запертые в артефактах», — прочитал он вслух, переводя взгляд на ее неподвижное лицо. — Здесь сказано, что если носитель теряет сознание, через некоторое время дух внутри начинает искать нового хозяина.       Он резко захлопнул книгу.       — Так что если ты не проснешься в ближайшие дни, Грейнджер, этот проклятый кулон перейдет к кому-то еще. Возможно, даже к твоему дорогому Нотту.       Кардиомонитор выдал серию быстрых писков.       В девятую ночь Драко сидел на полу, прислонившись к ее кровати, его обычно безупречные волосы были в беспорядке.       — Мне кажется я нашел способ, — сказал он, не глядя на нее. — Но для этого мне нужно…       Он замолчал, сжав кулон в кулаке.       — Черт возьми, почему это должно быть так сложно?              Впервые за все время он протянул руку и коснулся ее пальцев — легонько, как будто боясь разбудить.              — Проснись. Просто… проснись…       Дверь больничного крыла с грохотом распахивается, ударившись о каменную стену. Теодор ворвался внутрь, его дыхание было тяжелым, грудь вздымалась от быстрого бега, а в глазах бушевала буря из ярости и отчаяния.              Он не знает, зачем пришел сюда.       Несколько часов после обыска своей комнаты, комнаты Гермионы и общей гостиной старост он метался по замку, обыскивал каждый угол, каждую щель, где мог быть спрятан этот проклятый кулон. Библиотека, тайные комнаты, даже Чёрное озеро — ничего. Кулон исчез. Он поднял всех. Забини, Уизли, Поттера.       А теперь он стоит в дверях больничного крыла, будто его сердце привело его сюда само.       Но в один момент он замирает на пороге.       У кровати Гермионы стоит Малфой.       В его руке, освещенной мерцающим светом луны, пульсирует тот самый кулон — зловещий, живой, с зелеными прожилками, будто ядовитыми венами.       — Малфой!       Теодор рванул вперед, забыв про тишину, схватил Драко за грудки, прижал к ближайшей стене. Дыхание Нотта стало резким, горячим от ярости.       — Отдай. Мне. Кулон. — каждое слово было как удар.       Драко не сопротивляется, его серебристые глаза, холодные и насмешливые всегда, сейчас горят чем-то странным — отчаянием?       — Нашел способ ее разбудить? — спрашивает он тихо, не отводя взгляда.       Теодор стискивает зубы:       — Да.       — Тогда скажи. И я отдам его.       Пауза. Непозволительная пауза для такого момента.       Теодор сживает кулаки на мантии Драко, а после отпускает его.       — Легенда гласит, что кулон нужно надеть на нее… — он делает шаг к кровати и смотрит на бледное лицо Гермионы, — а потом…              — Потом?              — Потом тот, кто ее любит, должен поцеловать её.       Драко усмехается, но в его глазах нет насмешки.       — Я тоже ее люблю.       И прежде чем Теодор успевает отреагировать, Малфой резко наклоняется, кладёт кулон на грудь Гермионы — артефакт тут же вспыхивает ярким зеленым светом, ослепляющим — и прижимается губами к её бескровным губам.       Кардиомонитор взрывается громким писком.       Сердцебиение. Быстрое, хаотичное.       Но Гермиона не проснулась.       Теодор грубо отталкивает Малфоя, его голос дрожит:       — Ты не имеешь права… Только поцелуй истинной любви…       Драко отступает, его лицо бледное, но в глазах читается что-то странное — не злорадство, не боль… а осознание.       Теодор больше не смотрит на него. Время на исходе. Он медленно опускается на колени у кровати, берёт Гермиону за руку — холодную, безжизненную — и подносит к своим губам.              — Прости… Что так долго, — шепчет он.              Потом наклоняется к ней ближе и целует. Не как в сказках. Нежно, но отчаянно. Его губы дрожат, когда он касается её, будто боится, что она рассыплется в прах. Его пальцы впиваются в её плечи, не позволяя ей исчезнуть.       Слеза катится по его щеке и падает ей на лицо.       — Вернись… — его голос сломанный, хриплый. — Пожалуйста… не оставляй меня одного.       Он припадает лбом к её боку, его плечи трясутся:       — Я не могу… я не смогу без тебя…       Тишина.       А потом…       Её веки дрогнули и она открыла глаза. Девушка моргает, смотрит по очереди на двух парней у её кровати, задерживает взгляд на Малфое.       — Драко, кто это? — она переводит удивленный взгляд на Теодора сжимающего её руку.