Hot `N` Cold

      Больничное крыло залито светом луны. Свет, такой беззаботный и яркий, играет на белоснежных простынях, где лежит Гермиона Грейнджер — наконец-то с открытыми глазами.       Теодор стоит на коленях у ее кровати, его пальцы вцепились в край матраса так, что костяшки побелели. Он не дышит. Не моргает. Просто смотрит — на её живые, но пустые карие глаза, на губы, которые больше не бледные, но все ещё улыбаются не ему.       — Гермиона? — его голос хриплый, будто он неделю не говорил.       Она медленно поворачивает голову, смотрит прямо на него — и не узнает.       — Кто вы?       Слова вонзаются как нож.              Теодор не может ответить. Его сердце, только что ликовавшее от надежды, останавливается.       Взгляд девушки скользит мимо него — к Драко Малфою, который застыл в нескольких метрах, бледнее смерти.       — Драко… — её голос слабый, но в нём тепло, которого недавно ещё не было по отношению к нему. — Ты здесь…       Малфой замирает. Его серебристые глаза расширяются. Он не рад, как хотел бы. Он в ужасе. Теодор медленно поднимается закрывая собой обзор на него, его тело выглядит онемевшим.       — Гермиона, это я. Теодор. Твой Тео...       Она морщится, будто пытается вспомнить, будто имя знакомо, но не вызывает ничего в мозгу.       — Простите, я… Я пытаюсь вспомнить, но не помню.       Дверь больничного крыла резко распахивается. Мадам Помфри быстро врывается в их обстановку, её взгляд мечется между тремя фигурами.       — Что здесь происходит, молодые люди?!       — Она не помнит… Она очнулась… — хрипит Теодор. — Она не помнит меня… — парень падает на колени снова, нажимает пальцами на глаза, а после жалобно смотрит на медсестру.       Мадам Помфри хмурится, подходит к кровати Гермионы и достает палочку.              — Всем выйти.       — Но…       — Немедленно! — ее голос не терпит возражений. — Мне нужно провести диагностику.       Драко отошел ещё на пару шагов, будто собираясь уйти, его лицо закрыто маской, но глаза горят.       Теодор не двигается. Малфой тоже остаётся стоять на месте.       — Я не уйду.       — Мистер Нотт!       — Я. Не. Уйду.              Мадам Помфри вздыхает, видит его глаза — разбитые, но непокорные — и отступает.              — Тогда отойдите немного и не мешайте.              Одним жестом она включает освещение, потом начинает водить палочкой над Гермионой, шепча заклинания.       А Гермиона смотрит на Драко.       И улыбается.       Мадам Помфри склоняется над Гермионой, её брови сведены в глубокой складке. Золотистые лучи диагностических заклинаний окутывают тело Грейнджер, но вместо привычного мягкого свечения магия пульсирует тревожными алыми всполохами в области головы.       — Это не просто потеря памяти, — шепчет медсестра, отстраняясь от Гермионы и поворачиваясь к Теодору. — Сознание было изменено намеренно. Диагностика выдает ошибку в работе мозга. Кто-то словно… переписал её воспоминания и мозг перегружен, не справляется. Сожалею, магия так и не вернулась.       Теодор Нотт стискивает кулон в ладони — тот самый, что он использовал, чтобы разбудить Гермиону поцелуем. Металл, казалось, жёг кожу, будто хранил в себе какую-то тайну.       — Этот артефакт… — пробормотал Теодор и бросив последний взгляд на Гермиону, покинул больничное крыло, толкнув Малфоя плечом.              

***

      В больничном крыле царила тревожная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Гермионы. Она металась на кровати, во сне её пальцы впивались в простыни, а глаза вращались за веками.              Всё было не так.       Ей снился Драко, как он ухаживал за ней, как они сидели вместе у Чёрного озера, как он смеялся над её шутками, а потом как он целовал её так, будто больше ничего в мире не существовало.              Но почему тогда каждый раз, когда она просыпалась и пыталась сосредоточиться на этих воспоминаниях, они рассыпались, как песок сквозь пальцы?       — Почему я чувствую, что что-то потеряла… Кто тот парень… — её голос дрожал, она кричала, а пальцы впивались в виски, будто силой пытаясь вырвать правду из собственного разума.       Мадам Помфри спешила к ней с флаконом успокоительного.       — Успокойся, дитя, ты только сделаешь хуже, — мягко говорила она, поднося кубок к её губам. — Скоро всё наладится, твоя память вернётся.       Гермиона машинально делала глоток, но даже горьковатый вкус успокоительного зелья не мог заглушить голос, который звучал у неё в голове всё громче и громче. Память не хотела возвращаться.       Гермиона Грейнджер больше не была прежней Гермионой Грейнджер.              После загадочного исчезновения части её воспоминаний мир вокруг неё изменился. Она забыла некоторые мелочи, какие-то события, кого-то из людей. Но самое странное было в том, что теперь она была уверена, что Драко Малфой — её парень.       И никто не мог её переубедить в странности происходящего. Ни друзья, ни враги.              Гермиона сидела рядом с Драко Малфоем в Большом зале, хотя раньше даже не смотрела в его сторону. Её книги теперь лежали рядом с его на занятиях, её перо иногда замирало в воздухе, когда она украдкой бросала на него взгляд, будто проверяя — действительно ли он здесь, действительно ли он её.       Даже лекари больницы Святого Мунго разводили руки и пожимали плечами: «Ждите, воспоминания могут вернуться».       Драко же чувствовал себя так, будто попал в какую-то сюрреалистическую сказку. Он не мог оттолкнуть её — потому что, боги, Гермиона Грейнджер сама искала его общества. Она улыбалась ему, говорила с ним мягко, иногда даже брала за руку, и от этого у него перехватывало дыхание.       Но в то же время внутри него что-то скреблось.       

***

      Библиотека Хогвартса была погружена в тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц и скрипом перьев. В последние дни здесь поселилась тень — Теодор Нотт, который не покидал зал древних рукописей уже три дня. Не покидал чтобы найти ответы, не покидал чтобы не видеть его Гермиону улыбающуюся его некогда другу Драко Малфою.       Блейз Забини первым заметил его исчезновение. Когда Теодор не явился ни на завтрак, ни на занятия, ни на обед и ужин несколько дней тревога стала нарастать, а потом Блейз узнал от Джинни что Гермиона очнулась ночью несколько дней назад. Но перестала помнить Теодора. И тогда он сложил горсть пазлов в одну картинку. Даже сердце Блейза пошло трещинами от такой новости.       — Ты вообще сколько спал за последние несколько дней? — Блейз наконец нашёл его в дальнем углу библиотеки, заваленного книгами, с тёмными кругами под глазами.       Теодор даже не поднял головы. Его пальцы лихорадочно перебирали страницы, глаза бегали по строчкам, будто он боялся упустить что-то важное.       — Она должна вспомнить… — пробормотал он.       — Что? — нахмурился Блейз не расслышав.       — Гермиона. Должна. Вспомнить.       Блейз вздохнул. История с исчезновением воспоминаний Гермионы Грейнджер о Теодоре да и вообще о том, что они находились в отношениях уже стала притчей в рассказах среди слизеринцев, да и всех остальных учеников. Все думали, что Нотт просто смирился, но, видимо, это было не так.              — Тебе нужно поесть, Тео, а то скоро ты не сможешь даже страницу перевернуть…              — Но мы были вместе! — Теодор резко встал и вскинул на друга взгляд, и Блейз впервые увидел в нём что-то кроме холодного равнодушия — ярость, отчаяние, боль. — А теперь она считает, что она с Малфоем!       Теодор швырнул на стол очередной древний фолиант, в котором ничего не нашел.       — Это не случайность. Это заклятие.       Блейз нахмурился, будто смирившись.       — И что, ты уже нашёл что-то?       Теодор провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость.       — Немного. Пока только намёки. Но я доберусь до правды.       И с этими словами он снова погрузился в чтение, оставив Блейза с одной лишь мыслью: «Он либо сойдёт с ума… либо найдёт ответы.». Забини поставил поднос с бутербродами и чаем рядом с Теодором, и сел напротив него тоже открывая книгу.       Проштудировав уже целую году старинных фолиантов, отдельных пергаментов, чьих-то личных дневников, Блейз и Теодор узнали, что этот кулон или похожий, являлся фамильной реликвией древней семьи, о которой говорилось в легенде. Элиана и Лориан Олдридж. Теодор нашёл историю этой семьи.       «Давным-давно, в глубине Волшебной долины, скрытой от глаз обычных людей и даже многих волшебников, стоял древний замок, окутанный туманом. В нём жила могущественная волшебница Элиана и её рыцарь Лориан. Её магия была так велика, что со временем даже её собственное тело не могло её удерживать. Однажды, в день полнолуния, случилось нечто ужасное. Элиана, пытаясь спасти лес от тёмного заклинания, потеряла свою магию. Она не исчезла навсегда, а спряталась в волшебный предмет — старинный кулон в форме капли росы, который подарил ей её возлюбленный рыцарь Лориан. Лориан Олдридж, простой воин без капли магии, но с сердцем, полным отваги, отправился на поиски исчезнувшего кулона. Он бродил по долине, сражался с тварями тьмы и, наконец, нашёл замок. Когда он обнаружил тот самый кулон — он лежал на алтаре, окружённый мерцающим светом. Когда Лориан поднял его, то кулон обжег ему руку. Кулон впитал его силу, а затем вернул её обратно, но теперь их судьбы с Элианой были навеки связаны. Лориан вернулся обратно к спящей Элиане в замок, по пути преодолевая разные сложности. Он надел на Элиану кулон, поцеловал и она проснулась от волшебного сна. С тех пор Элиана и Лориан связали свои судьбы навечно и стали хранителями Волшебной долины. Она — своей мудростью и магией, он — мечом и бесстрашием. Они рассказывали всем историю о том, как любовь победила даже магический сон, а кулон в форме капли росы стал их символом — напоминанием о том, что ничто не может разлучить тех, чьи сердца связаны. У них родились дети, а затем внуки, и род Олдриджей расцвёл. Но со временем их потомки разошлись по миру, и лишь немногие помнили истинную историю. В их родословной были и волшебники, и магглы.»       Блейз в это время рылся в старых книгах о древних магических родах, великих волшебницах и волшебниках, и вскоре нашёл упоминание о том, что данный кулон-артефакт использовался в ритуалах принудительных клятв и даже магии навязанной любви.       Но самое пугающее открытие ждало его в магических архивах: Гермиона Грейнджер оказалась потомком Элианы Олдридж.       И хоть мы и не знаем достоверно, но если присмотреться, в глазах Гермионы иногда можно увидеть тот же мерцающий свет, что когда-то сиял в глазах Элианы…

***

      Зал древнего замка тонул в густых тенях, лишь багровые отблески факелов дрожали на черных мраморных стенах, словно капли крови. Воздух был тяжелым и пропитанным запахом серы и древней магии — той, что не записывают в учебниках. Той, что требует платы.              Повелитель стоял у высокого окна, за которым клубился неестественный туман. Его длинные пальцы, бледные, почти прозрачные, сжимали древний фолиант с выгравированными на обложке рунами. Но сейчас его внимание было приковано не к книге.       Ри стоит на коленях в центре зала, черный плащ раскинулся вокруг, как крылья поверженной птицы. Голова опущена, но в этом жесте не читалось ни страха, ни покорности.       — Ты осмеливаешься вернуться ко мне с пустыми руками? — голос Повелителя прозвучал тихо, почти ласково, но от этих слов по спине Ри пробежал ледяной скрежет.       Ри поднимает взгляд.       — Кулон защищается магией древних родов.       Повелитель медленно поворачивается. Его глаза, черные, бездонные, вспыхивают алым — будто где-то в глубине разгорелся адский огонь.       — Защищен? — он произнес это слово так, будто пробовал его на вкус. — И даже от тебя? Твой род тоже древний.              — От всех. Просто так его не забрать.       Тишина.       Затем — резкий удар. Невидимая сила швырнула Ри назад, слышен удар о каменный пол. Ри тут же поднимается, стирая кровь с губ.       — Этот кулон не просто артефакт, — голос Повелителя остаётся ровным, несмотря на злость. — Он стал частью ее. Грейнджер… её сознание сцепилось с ним, как корни с камнем. Вырвать одно — убить другое. Грейнджер стала сосудом для магии Элианы Великой, чью магия я много веков пытался найти и заполучить! Или ты предлагаешь мне отказаться сейчас? Когда я уже почти получил её! — его шепот был страшнее крика. — Отказаться от великой силы!              — Я предлагаю взять иначе.       Тень скользнула по лицу Повелителя. Он сделал шаг вперед, его плащ взметнулся, как крылья нетопыря.              — Как?       Ри выпрямляется.       — Её память уже сломана, переписана. Только мы не договаривались, что Малфой будет участвовать в этом…       — И это моя вина? Или… твоя? — Повелитель злится, по темному помещению разносится звук скрежета.       — Я… я сделаю так, чтобы она сама принесла вам кулон и силу. Добровольно.       Повелитель замер. Затем — медленная, хищная улыбка растянула его бледные губы.       — Ради своей цели ты начинаешь думать лучше, Ри. Иди. — Повелитель уже повернулся к окну, его силуэт растворялся в тумане. — И пусть в следующий раз я услышу не оправдания…       Пауза. — …а звон того кулона в своих руках, и увижу девчонку у своих ног.