Hot `N` Cold

      Гостиная старост и комнаты были долго пусты. Словно целую вечность. Слишком тихо в этих стенах, в которых ещё некоторое время впитывали в себя весёлый смех и поцелуи.       Теодор Нотт сидел на краю Гермиониной кровати, пальцы медленно перелистывали страницы её дневника. Он знал, что не должен был этого делать — рыться в ее вещах, читать ее мысли, записанные чернилами.       Но как еще он мог быть рядом с ней, если она не помнила его? И сможет ли он сделать что-то, чтобы вспомнила?       «Сегодня снова наблюдала за Теодором в библиотеке. Он читал что-то о древних рунах, и у него была такая сосредоточенная складка между бровями… Очень сексуально.»       «Когда мы были на платформе, чтобы поехать домой на каникулы, Теодор наколдовал мне волшебный цветок. Он такой красивый. И я не только о цветке.»       Губы Теодора дрогнули. Она писала о нём, причем раньше чем они стали старостами в этом году.       «Я, кажется, влюбляюсь в этого противного слизеринца…» — запись после той игры в правду-действие в начале сентября.       Он улыбнулся — впервые за долгие недели.       Но улыбка быстро исчезла. Потому что все это было в прошлом. Потому что сейчас Гермиона не знала, кто он. Потому что кто-то стёр его из ее памяти.       Сжав зубы, он отложил дневник и потянулся к волшебной тетради, которую нашел среди её книг. Она выглядела обычной, но Теодор знал — Гермиона ничего не держала просто так.       И он был прав.       Как только он открыл тетрадь, страницы ожили. Чернила засияли золотым, складываясь в строки, которых раньше не было.       «Для тех, кто ищет правду.»       Сердце Теодора заколотилось. Это было послание.       «Если ты читаешь это, значит, защитные чары сработали. Значит, ты — тот, кому я могу доверять. Или… это я сама, но уже забывшая.»       Теодор стиснул тетрадь.       «Есть легенда о Волшебнице Безродной Крови — той, что рождена магловскими родителями, но носит в себе древнюю магию. Ее разум — врата. Ее память — ключ. И есть те, кто хочет этим воспользоваться.»       «Давным-давно, когда мир ещё помнил шепот древних заклинаний и свет угасающих звёзд, мудрая провидица Алтея произнесла пророчество, которое с тех пор передавалось лишь шёпотом:       «Придёт день, когда магия, уставшая от крови великих родов, обратит взор к тем, кого забыла. И родится дева, чьи родители не знали ни чар, ни волшебных имён, но в ней вспыхнет пламя, которого не видели веками. Её сила не будет похожа ни на одну из известных: она не станет подчинять стихии, а заставит их петь, не станет ломать законы мира, а покажет, что их и не было.       Она не унаследует волшебство — она создаст его заново.       В её руках свет будет становиться тенью, а тишина — криком. Она заставит время колебаться, как лист на ветру, и увидит сны наяву. Её магия не будет знать границ, ибо она родилась там, где её ждали меньше всего.»       Многие смеялись над этим пророчеством, ведь разве может величайшая волшебница прийти не от древних династий, а от тех, в чьих жилах никогда не текла магия? Но Алтея лишь улыбалась:       «Именно потому она и станет сильнейшей. Потому что её сила — не дар крови, а дар самой Вселенной.»       И когда придёт её время, мир узнает, что истинное волшебство рождается не в наследственных свитках, а в чистом сердце и безграничной воле.       Так гласит легенда.»       На следующей странице всплыл рисунок — символ, который Теодор видел лишь однажды… в запретном фолианте о ритуалах памяти.       «Они называют это Очищением. Но на самом деле — это кража. Они стирают не просто воспоминания — они вырезают куски души. И если ты нашел эту тетрадь… значит, они уже были здесь.»       Теодор резко вскочил, тетрадь чуть не выпала из его рук. Так вот почему она забыла. Не просто заклятие, не случайность — ритуал.       И если это правда…       Он перевернул страницу. Там было лишь одно слово, написанное его собственным почерком:       «Спаси ее.»       Теодор замер. Он понял.       Значит, они с Гермионой пытались предупредить сами себя.       Значит, всё это уже было.       И тогда в тишине комнаты раздался треск. Тетрадь вспыхнула в его руках, и перед глазами поплыли новые образы:       «Гермиона, бледная, в слезах, что-то кричит ему, но он не слышит…       Темное помещение, свечи, кто-то стоит за спиной…       Он сам, пишущий что-то в этой тетради, с лицом, искаженным ужасом…»       И последнее —       «Спаси Волшебницу Безродной Крови до того, как они заберут её великую силу.»       Тетрадь захлопнулась.       Теодор стоял, дрожа.       Теперь он понимал.       Время заканчивается.       Кулон на его шее нагрелся и вспыхнул.       — Гермиона…

***

      Драко Малфой сидел в углу пустого класса, его руки дрожали. Он не мог говорить правду. Каждый раз, когда он пытался произнести имя Теодора или объяснить, что произошло, язык будто немел, а в груди вспыхивала жгучая боль.       — Ты в ловушке, мальчик, — раздался голос из темноты.       В тени появилось видение человека в чёрном плаще. Его глаза горели, как угли.       — Ты хотел её заполучить, но забыл про одно правило: приворот требует истинных чувств. Ты поцеловал её не из любви, а из желания обладать. Она любила не тебя. И теперь заклятие обратилось против тебя.       Драко попытался вскочить, но тело не слушалось.       — Ты стал заложником собственного обмана. Теперь ты не можешь сказать ей правду. Не можешь даже думать о ней без боли. А она… она забыла того, кого действительно любила.              Видение исчезло, а Драко подорвался и побежал.

***

      Тени деревьев смыкались над головой, словно живые. Гермиона шла за Асторией Гринграсс по узкой тропинке, глубже и глубже в чащу Запретного леса. Каждый шаг отзывался тревогой в груди.       — Ты уверена, что Теодор здесь? — Гермиона остановилась, сжимая кулаки.       Астория обернулась, её бледное лицо освещалось призрачным светом лунного мха.       — Конечно, он сказал ждать у Камня Раскола. Ты же хочешь всё вспомнить, ведь так? — надавила Астория.       Сердце Гермионы болезненно сжалось. Да. Больше всего.       Но что-то было не так.       Астория шла слишком быстро, почти не оглядываясь. Гермиона еле поспевала за ней. В её голосе звучали фальшивые нотки, а пальцы нервно перебирали складки платья.       — Подожди, — Гермиона нагнала её и схватила за руку. — Почему именно здесь? Почему ночью?       Астория замерла. Её глаза блеснули в темноте.       — Потому что он следит за нами в Хогвартсе.       Он.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Кто этот «он»?       Но прежде чем она успела спросить, тропинка вывела их на поляну. Посреди неё возвышался огромный камень, расколотый пополам, будто ударом молнии. Высоко в небе ярко светила луна.       — Мы пришли, — буквально пропела Астория.       Тишина.       Никого.              Гермиона обвела поляну взглядом — ни души. Только шелест листьев и далёкий крик ночной птицы.       — Где Теодор? — Гермиона осмотрелась вокруг себя.       Астория медленно улыбнулась.       — Он… опаздывает.       И в этот момент Гермиона поняла.       Это была ловушка.       Она резко отпрыгнула назад, но Астория уже достала что-то из кармана — тёмный кристалл, мерцающий зловещим светом.       — Прости, — прошептала она. — Он пообещал… он пообещал вернуть его мне, сделать его моим.       Гермиона не успела спросить кого, потому что в этот момент из-за деревьев вырвался человек.       — Грейнджер! Гринграсс!       Драко Малфой ворвался на поляну, его волосы растрёпаны, лицо искажено яростью.       — Ты предательница, — прошипел он, хватая Асторию за руку. Кристалл упал в траву.       Астория задрожала.       — Ты не понимаешь… он сказал, что если я помогу, то ты будешь мой…       — Ты дура! — Драко толкнул её в сторону и резко повернулся к Гермионе. — Беги. Сейчас же.       Но было уже поздно.       Кристалл на земле вспыхнул алым.       Из трещины в камне полезла тьма — живая, пульсирующая, словно сама тень ожила.       Астория вскрикнула и отпрянула. Гермиона встала как вкопанная, но Драко резко дёрнул её за руку.              — Бежим!       Тьма зашевелилась, принимая форму.       Чьи-то глаза вспыхнули во мраке.       И тогда Гермиона вспомнила.       «Он назовёт это Очищением… Но на самом деле это кража!»       Он пришёл за ней.       Гермиона повернулась на крик. Чужой крик. Сердце колотилось где-то в горле. Драко стоял на коленях, его тело билось в конвульсиях. Изо рта текла кровь.       — Драко! — Гермиона сорвалась к нему. Кулон на шее Гермионы нагрелся и запульсировал.       Малфой поднял на неё глаза — в них не было ни нежности, ни холодности. Только животный ужас.       — Гер… миона… — каждое слово давалось ему с мукой, будто кто-то рвал язык изнутри. — Бе… ги…       За её спиной тень сгустилась, приняв форму высокого человека в плаще и капюшоне.              — А вот и наша виновница торжества, — прошипел незнакомец.       Гермиона отпрянула, но было уже поздно.       Холодные пальцы впились в её запястья.