Я хочу, чтобы ты вспомнил

[Panic! At The Disco — House of Memories]       Думаю, у меня открылся новый дар — появляться в нужном месте в самый интересный момент. Серьёзно, я никогда прежде не видел, чтобы эти двое так остервенело наслаждались друг другом на кухне. Эти скользящие ритмичные движения головы Токии, стоящего на коленях перед смущенным Отоей, который из последних сил сдерживается, чтобы не застонать… Что ж, пожалуй, я всё же иногда позволял себе представить подобную картину. Но представлять и созерцать, наблюдать воочию — это абсолютно разные вещи, как ни крути. Скорее всего, я просто не хотел замечать ничего вокруг, кроме Масато. Да, так оно и было. Я достаточно громко вздохнул, чтобы обратить на себя внимание ребят. Как я и рассчитывал, Иттоки тихо вскрикнул, увидев меня, и принялся отталкивать Ичи. Но не тут-то было! Токия всё-таки закончил начатое, а после неторопливо вернул домашние шорты Отои на место. Парень медленно поднялся на ноги, прижав к себе любимого гитариста, который был уже на грани истерики, и довольно улыбнулся мне.       — Я надеюсь, его биологический материал не попал мне в чай? — усмехнулся я, глядя на чайничек позади Иттоки.       — Вот сейчас и узнаем, — кивнул Ичиносе, протягивая мне френч-пресс. — Да не переживай ты, я знал, что делаю. Брезгуешь?       — Нет, к счастью, мне с тобой не из одной кружки пить. — Я рассмеялся от неловкости ситуации.       — Ну почему же, могу организовать, мне не сложно.       — Ичи, можно я в комнату уйду, а? — дрожащим от смущения голоском отозвался Иттоки, который уже немного пришёл в себя от потрясения. Взъерошив мальчишке волосы, парень кивнул, чмокнув того в макушку. — Общайтесь, чуваки, я пока пару аккордов повторю. — Протараторив это, Отоя поспешно удалился с кухни. Такой забавный, когда смущается.       Я тем временем уже разлил чай по чашкам, усаживаясь за стол. Хозяин квартиры расположился напротив, придвигая к себе пачку чернично-мятного печенья. Это вызвало у меня усмешку.       — Я всегда знал, что ты тот ещё извращенец, Ичиносе Токия.       — Зато со мной весело и можно поговорить в любое время, — парировал он, закинув печенье в рот.       — Что есть, то есть, да. В общем, меня немного напрягает то, что этот врач так активно на контакт со мной идёт.       — Рен, тебя каждый второй человек знает, о чём речь!       — Я не о том! Он будто сблизиться хочет, что ли! Понимаешь меня?       — О, думаешь, ты в его вкусе? — рассмеялся Токия. — Боже, парень, не льсти себе! Думаю, он просто проявляет дружелюбие. Всё-таки, разные культуры, менталитет, материальное положение… Говоришь, это очень известный доктор? Тогда вообще не стоит беспокоиться, наверняка у него есть восхитительная жена, и он просто прячет кольцо, чтобы при случае подцепить какую-нибудь милую леди. Леди, Рен, не тебя! Ты совсем не леди, определённо!       — Просто он будет жить с нами, наблюдать, разведывать всё. Откуда я знаю, что он может наговорить Масато, да и вообще, — на половине фразы Ичи оборвал мою тираду.       — Пей чай, пока он не остыл. Ты же знаешь, ревность ни к чему хорошему не приводит. Перестань. Просто сиди там неподалёку, слушай, о чём они говорят, контролируй, у тебя это отлично выходит. Или прямо с порога разбей врачу нос, чтобы не зарился на твоё.       — Смешно тебе, — я покачал головой, отпивая из кружки. Привкус у чая был странный: вроде обычный чёрный чай, корица, имбирь… и что-то ещё. — Ичи, ты говорил, что в чай ничего не попало.       — Это нотки бергамота, паникёр. И кто из нас ещё извращенец, а?       — Я просто переживаю за своё здоровье, дурачина, — покачал я головой, посмотрев на Ичиносе, — а оно мне ещё пригодится, как-никак, неизвестно ещё, поможет ли методика этого Гленна.       — Ууу, какой серьёзный Джингуджи-сан! — рассмеялся Токия, приятельски пихнув меня кулаком в плечо. — В общем, ты не паникуй раньше времени, хорошо? Чай допил? А сейчас иди к Масато и скажи ему обо всём.       Я с недоумением посмотрел на товарища. Он понимает, о чём говорит?       — Рассказать ему? О враче? А не рановато ли? Хотя, если он будет против, мне придётся убедить его в необходимости этого мероприятия.       — Серьёзно, Рен, ему стоит узнать о твоих опасениях и планах, касательно его реабилитации, он имеет на это право. Ведь сейчас, по сути, он заново ищет точки соприкосновения с тобой, заново учится доверять тебе больше, чем другу-брату. Масато же отнюдь не неразумное дитя, уверен, он всё поймёт и будет благодарен тебе за то, что ты делаешь. Масато [Ruelle — Until We Go Down]       Едва Рен скрылся за дверью, я тут же зажмурился, пытаясь облегчить пульсирующую боль в висках. Слишком много всего случилось за это время и это не дает мне покоя. Лучше бы и правда, разбился в той аварии. Да, Рен бы пострадал какое-то время, но в итоге нашёл кого-нибудь лучше. Нет, пора завязывать с этим. Нужно срочно найти стимул жить дальше, делать то, что мне нравилось, и вспомнить чёртов пароль. Если бы несколько лет назад мне сказали, что я буду терзаться подобными сомнениями - я ни за что б не поверил.       Я убрал перевязочные материалы обратно в тумбочку, снял халат, кинув его на стул, и забрался под одеяло. Однако вскоре я понял, что свет торшера мне всё же мешает, а дотянуться до него не представлялось возможным из-за пары треснутых рёбер. Пришлось снова встать с нагретого места и подойти к светильнику, чтобы приглушить свет.       И всё же, чего я так опасаюсь и пытаюсь избежать? Ответ предельно прост — меня сводит с ума сама мысль о том, что я могу не оправдать ожидания Рена. Я больше не сомневаюсь в том, что мы были чудесным «чувственным дуэтом вне сцены», хоть это всё ещё кажется чрезмерной утопией. У рыжего репутация дамского угодника, казалось бы, зачем ему тратить время на парня вроде меня, если это не очень-то поощряется на государственном уровне? По сути, я совсем ничего не потеряю, если позволю ему сделать то, что он хочет, но у меня нет гарантий, что он пожелает остаться со мной, если я опростоволошусь в чём-либо. Да, я есть я, но одновременно с этим я не нахожу слов, чтобы описать то подсознательное смятение, которое мешает, пробираясь в закрома души, сея сомнения и неопределённость. Наверное, любой здравомыслящий человек бы уже заявил мне о том, что я развожу демагогию на пустом месте, мучаю близкого человека, сильно задевая его за живое, даже если он и не показывает этого. Возможно, мне стоит последовать примеру Ичиносе и Иттоки и, наконец, поговорить с ним? От этого хуже точно не станет, как минимум, разберёмся, что у каждого из нас на уме.       Комично получилось. Я совсем не заметил, что Рен уже вернулся с кухни и внимательно смотрел на меня, сидя в кресле. Наверное, я так бы и заснул, не замечая его, если б у него не хрустнули суставы кисти, которую он чрезмерно сильно сжал в кулак.       — Как пообщались с Токией? — поинтересовался я, пытаясь не смотреть на друга. Он усмехнулся.       — Вполне сносно, если не брать в расчёт мои опасения о белковой составляющей чая. — В своём репертуаре, как всегда, завуалировано о малоприятном. Это может значить только одно: сейчас будет серьёзный и неприятный разговор.       — Забавно… Рен, — я, наконец, полноценно сел на кровати и посмотрел на него, — давай оставим все разговоры на потом, идёт? — бровь Джингуджи вопросительно изогнулась, но во взгляде отчётливо виднелось некое облегчение. Парень кивнул.       — Это ведь не слуховые галлюцинации?       — Нет, — решительно заявил я, — весь мир подождёт, если потребуется. — Для пущей убедительности я даже подмигнул ему.       — Кажется, Масато, теперь я не совсем понимаю, к чему ты ведёшь. — Улыбка снова отобразилась на лице рыжеволосого парня, он определённо был доволен таким раскладом, хоть и пытался изобразить недоумение.       — Ладно, не бери в голову, забудь, у меня проблемы с изъяснениями. — В воздухе повисла тишина на некоторое время, но затем она была бесцеремонно прервана приступом хохота Джингуджи.       — Масато, ты так раскраснелся. Ей-богу, как девочка-ромашка, извини за прямоту. Я не представляю, что творилось у тебя в голове, но выглядит сейчас всё так, будто ты мне хотел предложить какую-то авантюру!       — Ну, — протянул я, подбирая слова, — честно говоря, да. — Меня уже самого начало понемногу пробивать на сдавленные смешки, потому что мои действия сейчас со стороны напоминали неловкий флирт какого-нибудь не очень удачливого чудака.       — Ты серьёзно? Ты со мной в открытую флиртуешь! Маса-тян, ты очарователен.       — Ты сейчас сильно занят? Нет, не так. В смысле, чем ты сейчас планируешь заняться? У тебя ведь, наверняка, есть дела.       Рен продолжал веселиться. Хотя, оно и понятно.       — Наверное, я сейчас пожелаю тебе сладких снов и поеду домой, чтобы не утруждать ребят стелить мне на диване. Не люблю диваны.       — А тебе обязательно уезжать? Ты можешь и здесь переночевать, в этой комнате.       — Тебя не смущает, что кровать одноместная? Мне кажется, тебя вообще сейчас очень смущает 98% всего того, что я делаю. Масато, скажи уже всё прямо, мы же взрослые мальчики, никто в угол не поставит за непристойные словечки.       Сделав глубокий вдох, я поднялся с кровати, пересаживаясь на колени Рена. Он был крайне удивлён моим действиям. Немудрено — я столько времени давал ему понять, что он только друг, что наверняка парень пустил всё на самотёк.       — Масато… Кажется, в чай и в самом деле подмешали какие-то галлюциногены, — ухмыльнулся рыжий, заглядывая мне в глаза, — прикинь, мерещится, что ты ко мне на колени уселся.       — Может, потому что я в самом деле уселся?       — Очень занятно. И что дальше?       — Не знаю… Об этом я не подумал…       Однако понять, что об этом зато подумал Рен не составило труда — его глаза хитро сверкнули, а ладони осторожно легли на мои бёдра.       — Что ж, тогда, позволь мне об этом позаботиться? — вкрадчиво спросил он, но уже заранее стало понятно, что это скорее риторический вопрос, но я кивнул. — Наклонись ближе ко мне.       Я молча выполнил его просьбу ровно настолько, насколько позволили так не вовремя начавшие саднить треснутые рёбра. Видимо из-за того, что я тихо зашипел, Рен одарил меня обеспокоенным взглядом и даже собирался что-то возразить, но я вовремя прильнул к его губам, отбив охоту что-либо говорить.