Я хочу, чтобы ты вспомнил

Масато [Tokio Hotel – Spring Nicht] Тремя часами ранее       Стоя под прохладными струями душа, я думал о том, что скажу отцу, когда он в очередной раз спросит меня о женитьбе. О, да! Хидзирикава-старший все никак не может успокоиться и понять, что пока я не готов к таким кардинальным переменам в своей жизни. Тем более, учитывая его отношение к Джингуджи-младшему, то есть Рену, наверное, я никогда не найду в себе сил, чтобы рассказать отцу о нашем союзе. Я вздрогнул, когда горячая, по сравнению с прохладной водой, рука рыжего легла на мое плечо.       — Простудиться решил, да, Маса-тян? — усмехнулся Рен, нажав на кнопку повышения температуры воды в душевой кабине.       — Рен, я же просил, — немного раздраженно ответил я, стараясь понять, что меня взбесило больше: то, что он не соизволил предупредить о своем внезапном желании лишить меня уединения, или тот факт, что он снова обращается ко мне по этой дурацкой кличке,       — Я, между прочим, неоднократно говорил, что в моем доме твои правила не действуют, Маса-тян.       — Это не правила, я всего лишь пытаюсь сохранить немного своего личного пространства.       — Забавно слышать это из уст человека, который не в состоянии объясниться с родителями, — проговорив это мне в шею, его губы коснулись моей чувствительной кожи.       — Мне никто не звонил? — спросил я, стараясь не поддаваться на уловки рыжего лиса.       — Может да, а может, и нет. Разве это имеет значение? — ответил Рен в своей привычной манере. — Ты что, боишься, что твой папочка подошлет сюда лучших наемных убийц, да?       — Он все-таки звонил? — меня начала пробивать мелкая дрожь.       Рен требовательно развернул меня к себе лицом и взглядом пригвоздил к прохладной стене душевой.       — А теперь ты меня послушай, — начал он, очевидно, сдерживаясь, чтобы не двинуть мне хорошенько в живот, как грозился однажды, — я специально отключил все телефоны в доме, чтобы хоть ненадолго остаться с тобой наедине. Скоро ведь начнется турне, и нам некогда будет уделять друг другу достаточно времени, когда же до тебя уже дойдет?!       Да, сейчас Рен практически шипел, подобно змею, но его взгляд был мягок, хоть и немного похотлив, как всегда. Какой он взрослый, серьезный, соблазнительный, когда пытается отчитывать меня или доказывает свою правоту. Я только сейчас заметил, что все это время он стоял со мной под струями душа в свободной рубашке, что под действием воды полупрозрачной пеленой обволакивала его натренированное тело. Мне пришлось незаметно закусить губу, чтобы не выдать бурю своих эмоций, что пробуждал во мне этот парень. Тем временем он опустил свой взгляд вниз, а затем снова вернулся в «исходное положение». На этот раз в его глазах плясали шаловливые искорки.       — Надо же, я и не думал, что ты так быстро заводишься, когда тебя ругают, — усмехнулся Рен, — развратный ты, Маса-тян. Только я собирался в очередной раз заявить о том, что меня раздражает, когда он называет меня так, этот паршивец прильнул к моим губам своими. Интересно, смогу ли я отказать ему когда-нибудь?       — Рен, ты весь промок. Сложно было раздеться? — пролепетал я, по-прежнему сопротивляясь своим желаниям.       — Честно говоря, изначально я планировал только занести тебе полотенце, без задней мысли. Однако, твой обнаженный силуэт, показавшийся в полупрозрачном стекле душевой, оказался намного соблазнительней перспективы ждать, пока ты сам ко мне выйдешь, — усмехнулся он.       Все-таки его слова заставили меня улыбнуться.       — Ну да, конечно, полотенце он занести решил, — покачал я головой, — считай, я почти поверил.       — Что, считаешь, я не могу проявить элементарную заботу о дорогом мне человеке? — спросил Рен, отстраняясь.       — Нет, я так не считаю, сам знаешь.       Парень слабо улыбнулся, кивнул и ушел, быстро чмокнув меня в лоб. А я так и остался стоять под раздражающими струями воды как идиот еще пару минут. Не выдержав, я выключил кабину точным ударом по встроенной панели, и, укутавшись в огромное махровое полотенце одного из оттенков оранжевого, покинул ванную комнату.       Перед тем, как подняться в спальню, я заглянул в мини-бар Джингуджи на кухне, отпил из початой бутылки, что оказалась ближе ко мне, и, поставив ее на место, побрел по лестнице. Я не решился зайти в комнату сразу, так как услышал, что Рен разговаривает с кем-то по телефону, стоя спиной ко мне у окна. Не могу не отметить то, что он все-таки успел переодеться в халат. Может, стоит немного послушать?       — Нет, Хидзирикава-сан, с ним все хорошо, не беспокойтесь, — говорил Рен в своей обычной саркастической манере. — Ни в коем случае! Вы можете мне поверить, я не издеваюсь. Ах, как неуважительно с вашей стороны, я же от всей своей души. Не думаю, что Масато будет в восторге, узнав кое-что, — он усмехнулся. — Да что вы говорите?! Нет, я не в городе сейчас. Да, ваш сын рядом, хотите, чтобы я передал ему трубку? В таком случае, я не вижу смысла продолжать наш разговор. Сладких снов, Хидзирикава-сан.       — Что же ты творишь, Рен? — тихо спросил я, сгорая от ярости внутри, когда парень отключил телефон. — Что ты наговорил ему?!       С довольной ухмылкой на лице рыжеволосый красавец подошел ко мне и, притянув меня к себе за подбородок, припал к моим губам своими. Снова. Но в конечном счете мне пришлось его оттолкнуть.       — Какого черта?!       — Надо же, мой Маса-тян втихую грабит мои запасы «Бордо»... Мило, — его взгляд потеплел. — Знаешь, так даже лучше.       — Рен, о чем ты говорил с моим отцом? Это ведь он звонил, верно?!       — Ох, снова ты заладил про отца. Что ж, Масато, я надеялся оставить этот разговор на утро, но теперь это уже не самая лучшая идея, правда? Предлагаю обсудить это лежа.       — Лежа?       — Именно, — кивнул Рен. — Или ты возражаешь?       — Нет, мне без разницы.       Окинув друг друга недоверчивым взглядом, как тогда в Академии, мы удобно расположились на просторной кровати.       — Итак, начнем, — ухмыльнулся он. — Масато, ты ведь не забыл, как меня «любит» твоя семья, верно?       — Рен, не надо... Мама всегда хорошо к тебе относилась, — робко вставил я, понимая, что не так уж и сильно хочу услышать его объяснения.       — Как и я к ней, но не о ней сейчас речь, я говорю об общем настрое. Ну так вот, пока ты в душе плескался, — Джингуджи улыбнулся, — русалочка ты моя, — после этих слов я буквально был готов просверлить его взглядом, что не осталось незамеченным для него, разумеется. — Прости, не удержался. В общем, пока тебя не было, Хидзирикава-старший оставил тебе аудиосообщение, с воплями, велев тебе немедленно ответить на его следующий звонок. Знаешь, мне не хотелось, чтобы он расстроился и нечаянно прибил тебя, когда ты вернешься домой, пришлось мне самому ответить.       — Но ты ведь мог принести мне телефон!       — Зачем? Чтобы выслушать о том, какой ты плохой и где тебя носит?       — Не совсем. Просто, знаешь, Рен, я уже давно домой не заглядывал, думаю, его это беспокоит. Надеюсь, ты ничего лишнего ему не наговорил?       — Я сказал то, что должен был.       — Я же просил тебя ничего ему не говорить, Рен! Я и сам в состоянии справиться!       К моему удивлению, Джингуджи закатил глаза, встал с кровати и вновь подошел к окну, вглядываясь во тьму, разрываемую огнями мегаполиса.       — Сказал ему, что мы сейчас не в городе, и ты сам все ему расскажешь, когда вернешься, — тихо, но уверенно сказал он. — В любом случае, сейчас тебе лучше домой не соваться, ты ведь понимаешь это, Масато?       Не знаю почему, но мне захотелось выдать что-нибудь колкое, как раньше, хоть я и понимал, что сейчас очень рискую разразить конфликт между нами.       — Что же творится у тебя в голове, Рен? Неужели ты настолько привык получать все, что хочешь, как можно скорее? Ах, да, это же ты!       В комнате повисло молчание, напряжение росло с каждой секундой, нещадно и стремительно образовывая пропасть между нами.       — В таком случае, можешь идти туда, откуда пришел. Я люблю тебя, Масато, но, видимо, сейчас неподходящее время для этого, — Рен подошел обратно к кровати и положил телефон рядом со мной. — Не забудь забрать, когда будешь уходить. Входную дверь можешь не закрывать, никто не зайдет. До встречи в нашем турне, Хидзирикава.       Сдерживаясь, чтобы не дать слабину, я схватил свой мобильный и пулей вылетел из спальни, попутно соображая, где я мог оставить свои вещи. Только я спустился по лестнице пентхауса, как услышал голос Рена:       — Эй, сударь, полотенце себе оставь. И да, твои вещи в шкафу в прихожей, так, на всякий случай уточняю.       — Благодарю, — сухо отозвался я, уже осознавая всю глупость своей затеи.       Переодевшись и покинув пентхаус, я спустился на парковку, забрался в свой автомобиль и поехал в сторону поместья Хидзирикава. Преодолев половину пути я позвонил отцу.       — Здравствуй, папа. Ты еще не спишь?       — Масато, ты хоть представляешь, что ведешь себя неподобающе наследнику компании «Хидзирикава Групп»?! Где ты сейчас? С сыном нашего конкурента? С этим дрянным мальчишкой?!       — Отец! — я впервые в жизни позволил себе повысить голос на него. — Не смей так говорить о нем. В том, что ты не можешь найти общий язык с Сэйчиро, нет вины Рена! Из-за твоей мнительности и стремлению к мировому господству еще никому лучше не стало!       — Вот как ты заговорил. Мне это решительно не нравится, Масато! В таком случае, я обязан поставить тебе ультиматум. Можешь оставаться со своим «другом», но тогда мне придется лишить тебя права владением нашей компании, либо ты возвращаешься домой, разрываешь всяческие связи с Джингуджи, и мы обо всем забываем.       — Знаешь, хочешь ты этого или нет, но... — договорить я уже не успел. Я абсолютно забыл о том, что нужно следить за дорогой, когда находишься за рулем.       Резкая вспышка, скрежет металла, крики людей, боль, а затем всеобъемлющая тьма. А я ведь даже не успел сказать все, что хотел. Не сказал Рену, что люблю его и не злюсь.