Я хочу, чтобы ты вспомнил

Рен [The Neighbourhood – Lurk]       Проснувшись утром, я, ещё не открывая глаз, попытался вспомнить происшествия этой ночи. К счастью или к сожалению, я помню, как вновь касался тела Масато. Масато? Нет, минуточку, он ведь должен быть в больнице! Остатки сонливости моментально прошли. Вскочив с кровати, как ошпаренный, я выбежал из гостевой, направляясь на кухню. Как ни странно, там я застал сковороду с омлетом на плите, а после заметил записку на обеденном столе. «Джингуджи-сан Рен, прости, я понимаю, что ты был не в себе от алкоголя, и мне не следовало вмешиваться. Я думала Мне кажется, я всё поняла. Я ничуть не осуждаю тебя и не виню за всё произошедшее. Я была напугана твоим поведением, а утром, обдумав все, могу сказать, что я рада тому, что вы с Масато-куном вместе. Не бойся, я никому не скажу, это ведь ваше с ним дело. P.S. Завтрак в сковороде, не забудь разогреть. Это маленькое извинение за то, что так быстро покидаю тебя. P.P.S. Я обязательно съезжу навестить Масато-куна в больнице на этой неделе. Нанами»       Только сейчас до меня начала доходить суть всего этого безумия — в моей постели был совсем не Масато, а Нанами Харука. Кажется, одним идиотом в мире стало больше, так нелепо поступить надо ещё постараться! Неужели я оставил отметины на её нежной коже? А признание? Чёрт, Джингуджи, да ты просто сказочный безумец! Разогрев омлет, учтиво оставленный Харукой для меня, я быстро позавтракал, собрался и поехал в деревеньку, где она обитала. Я неоднократно прогнал в голове наш предстоящий разговор, пытаясь смоделировать свое поведение при различных раскладках. Оставив машину в паре метров от дома Харуки и её бабушки, я медленно побрел к небольшому строению, поднялся по ступенькам и постучал в дверь. Внутри раздались шаркающие приближающиеся шаги. Дверь мне открыла бабушка козочки.       — О, Джингуджи-сан, — улыбнулась женщина, — Вы так возмужали за это время, проходите, Вы как раз подоспели к чаю.       — Благодарю, — я мило улыбнулся и прошел в дом, — извините, что я прямо с порога спрашиваю, но... могу я увидеть Хару-тян?       — Конечно, если объясните, что у вас произошло. Она выглядит расстроенной, и я беспокоюсь.       — Понимаете, я очень виноват перед ней, мне нелегко смириться с мыслью, что мой лучший друг потерял память. Харука... она... Я попросил её помочь мне, но, мне следовало быть вежливее.       Нанами-сама только погладила меня по плечу, тепло улыбнувшись.       — Не переживайте так, Джингуджи-сан, всё образуется, стоит только приложить как можно больше усилий. Вам стоит теперь заботиться о друге намного больше, проводить с ним большую часть своего времени и просто быть самим собой; искренность, любовь и верность — вот что лечит душу и возрождает человека.       Слова этой мудрой женщины действительно заставили меня задуматься. Ну, конечно, кто, если не я, сможет помочь моему дорогому Масато? Его отец? Не думаю, этот человек никогда не изменит своим принципам. Его мать? Сомневаюсь, что эта женщина пойдет наперекор обожаемому мужу. Попытается, но Хидзирикава-старший ей не позволит. Вот и остается только надеяться на нашу группу, козочку и на память Масато, конечно.       Погрузившись в свои мысли, я и не заметил, что уже битый час стою, прислонившись головой к прохладной стене в гостиной, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Джингуджи-сан, вы в порядке? — тихо спросила Харука, взяв меня за руку.       — Я не знаю. Я приехал извиниться перед тобой за свое поведение.       — Ничего страшного, правда, — улыбнулась девушка, — сначала было немного боязно, но потом я поняла, что ты не причинишь мне вреда.       — О, козочка, — я прижал её к себе, вдыхая носом некогда любимый аромат, — знала бы ты, какой я ужасный человек.       — Бабуля говорит, что плохих людей не бывает, бывают те, кто нашел свой путь сразу, и те, кто запутался. Ты хороший человек, я знаю.