Bound To You / Связана с тобой

Яркий свет моментально ослепил Кэролайн, как только она вышла на сцену. Она услышала, как тихо играет джаз, а также смех и крики людей. Когда ее глаза, наконец-таки, привыкли к яркому свету, она взглянула на толпу, она была не слишком большой, но определенно больше, чем та, перед которой она пела в Гриле. — Извините,— раздался голос, вернувший ее к реальности. Она повернулась направо, где стоял хорошо одетый мужчина; он слегка дотронулся до ее руки.— Какая песня? — Песня?— спросила Кэролайн, она была немного растеряна, пытаясь не обращать внимания на взгляды, обращенные к ней из толпы. — Да,— сказал он, кивая.— Какую песню вы поете? Кэролайн обернулась к толпе, пытаясь вспомнить какую-нибудь песню из 20-х, которую она знала. Но она не знала ни одной. Об этом она не подумала. Она знала только одну песню, которая, возможно, нисколько не соответствовала этой эпохе и была даже не из этой эпохи. Кэролайн огляделась вокруг, пытаясь найти то, что она искала. Вдалеке она увидела пианино, оно было черным и выглядело довольно новым. Кэролайн попыталась вспомнить, знает ли она все ноты и слова. Только в прошлом году она пела эту песню на школьном шоу талантов. Она заняла горькое второе место, она должна была выиграть, но Кэрри заполучила симпатии зрителей, потому что она сломала свое запястье за день до шоу талантов и набрала свои очки из-за жалости, которые позволили ей выиграть, хотя, на кларнете она играла ужасно. — Не возражаете, если я сыграю на пианино?— спросила мужчину Кэролайн, указывая на пианино. Он проследил за ее пальцем, указывающим на инструмент; потом он с удивленным выражением обернулся к ней. — Сыграете?— спросил он. Кэролайн кивнула, улыбаясь. — Я уверена, что группа не знает той песни, которую я собираюсь исполнить,— сказала Кэролайн, пожимая плечами. — Мы знаем все песни,— сказал мужчина, скаля зубы.— Как она называется? Кэролайн знала, что он будет стоять на своем, пока она не скажет ему название, она решила сделать то, что он просил. — "Связана с тобой",— прошептала она. Она смотрела фильм "Бурлеск" и влюбилась в эту песню. Она была такой красивой и элегантной, и она успокаивала ее. Это было то, в чем она отчаянно нуждалась прямо сейчас. Мужчина нахмурился. — Исполнитель?— спросил он. Она покачала головой. — Кристина Агилера,— сказала она, видя, как он нахмурился еще сильнее. Она надеялась, что это не повлияет на будущее так уж плохо. В конце концов, Кристина родится больше чем через шестьдесят лет спустя, это не может навредить. Кэролайн увидела, как мужчина кивнул, махнув одному из своих помощников, он указал на пианино и приказал ему перетащить его. Мужчина передал это двум другим людям, и Кэролайн увидела, как несколько зрителей повернулись, чтобы посмотреть на происходящее. — Удачи,— сказал мужчина, пожимая плечами. Кэролайн заметила, что он был разочарован, но ей было все равно, она была здесь не ради него. Когда он ушел, Кэролайн почувствовала, что свет потускнел. Теперь она видела зрителей гораздо четче. Присев на скамейку и придвинувшись поближе к пианино, она положила палец на клавишу. Слегка нажала на нее, чтобы проверить тональность. Потом она положила обе руки на правильные позиции и помолилась, чтобы все было хорошо. Это было так естественно, словно она провела часы за практикой и совершенствованием своих навыков, она ничего не забыла. Мелодия эхом разнеслась по залу. Она была нежной и звучало ровно. Кэролайн улыбнулась, и сейчас слова приходили так же легко, как и в первый раз. Дорогой, дорогой, я попала в капкан твоей любви. Кэролайн впервые взглянула на толпу после того, как начала петь. Многие люди по-прежнему смотрели на нее, хотя, большинство были увлечены чем-то другим. Я нашла человека, которому могу доверять. И, парень, я верю в нас. Когда она подняла глаза во второй раз, она заметила Ребекку. Она стояла в дальнем углу, глядя на Кэролайн. Она была недовольна. Ее губы скривились в гримасе. Потом она посмотрела налево, и Кэролайн, проследив за ее взглядом, увидела, что он направлен прямо на Клауса. Он сидел в кабинке; две женщины сидели по обеим сторонам от него. Они смеялись, а он улыбался и что-то говорил, жестикулируя руками. Он даже не взглянул на Кэролайн, словно не замечая ее. Его внимание было приковано к двум женщинам, окружавшим его. Кэролайн нахмурилась. Его волосы были аккуратно уложены, на нем были черные брюки, белая рубашка, черный галстук-бабочка; также на его левую руку был накинут жакет длинной до талии. Разочарованная Кэролайн отвернулась, пытаясь сосредоточиться на песне. Она не знала, что ожидать от него в этом временном периоде. Хотя, она надеялась, что он будет тем же человеком, которым она дважды встречала его ранее. Сейчас она могла только петь, он должен заметить ее, в итоге. В конце концов, он хотел, чтобы она спела для него, на что она только рассмеялась. Это была ее попытка извиниться за свое грубое поведение. Она пела ему, для него, а он, казалось, по-прежнему не замечал ее. Он по-прежнему смотрел на женщин, одна из девушек положила свою руку на его, пытаясь притянуть его поближе к себе. Кэролайн снова отвернулась. Плевать на него, подумала она и снова сосредоточилась на нотах, наполняя комнату музыкой. Она запела еще громче. Я сильная и я уверена, что в нас горит огонь. Она закрыла глаза, чувствую, как музыка овладевает ее сознанием и душой. Она запела громче, и ее голос эхом раздавался у нее в ушах. Она вспомнила, как ее учительница по музыке сказала ей, когда она училась в средней школе: " Музыка передает то, что невозможно выразить". Ну, это было выражение того, что она, по-видимому, не могла сказать самостоятельно. Когда она пела, она чувствовала, что, наконец-таки, признает, что ей не легко от мысли, что она что-то испытывает к нему. Я, наконец-таки, нашла свой путь. Я связана с тобой. Я, о, я. Я связана с тобой. Кэролайн вытянула последнюю ноту, казалось, на это ушла целая вечность, схватив одной рукой микрофон, а другой нажимая на клавиши. Закончив, она положила микрофон и ноты на место и опустила голову. А потом она услышала это, сначала тихо, а потом все громче и громче люди начинали хлопать в ладоши. Кэролайн быстро подняла глаза, глядя на толпу, которая сейчас, стоя, аплодировала ей; несколько мужчин даже подмигнули ей. Она улыбнулась, потом слегка рассмеялась, глядя на всех и махая рукой. А потом ее глаза нашли Клауса. Теперь он не обращал внимания на двух женщин рядом с ним, которые дергали его за рубашку, пытаясь привлечь его внимание. Вместо этого он смотрел прямо на Кэролайн, на его лице не было никаких эмоций; хотя, по его глазам было видно, что он узнал ее, и Кэролайн поняла, что Ребекка еще не стерла его память. Он оставался таким некоторое время, и Кэролайн смотрела только на него. Потом она кивнула ему и слегка улыбнулась. Казалось, ему было наплевать на это, потому что отвернулся от нее, эти несколько минут показались ей несколькими часами. Он оттолкнул женщину, сидящую слева от него в кабинке, она немного споткнулась, когда пыталась восстановить равновесие. Она нахмурилась и быстро ушла. Тогда Клаус вышел из кабинки, не взглянув на Кэролайн, и свернул за угол. Кэролайн нахмурилась; что-то изменилось в нем. Вдруг она почувствовала чью-то ладонь на своей руке, она взглянула на ведущего, которого встретила, выйдя на сцену. Он улыбался ей. — Превосходно, милая,— сказал он, поднимая ее со скамьи и хватая за руку. Кэролайн улыбнулась ему, оглядываясь на толпу; она заметила, что Ребекки нигде нет. Мужчина завел ее в заднюю комнату, из которой она вышла до этого; толпа по-прежнему продолжала аплодировать, когда она ушла. — Боже мой,— сказала Али, подходя к Кэролайн и хватая ее за щеки.— Это было замечательно. — Я сделал ей макияж!— крикнул Феликс, смеясь, танцуя и хлопая. Кэролайн не смогла сдержать улыбки. — Мы должны записать ее снова,— сказал ведущий, оттаскивая Али в сторону. Пока они продолжали свой разговор, Кэролайн медленно подошла к одной из штор, выскользнула к толпе, но никого не заметила. Когда она скользнула в толпу, люди стали замечать ее и раздавать похвалы направо и налево. Они пожимали ей руки, целовали ее в щеки, а несколько мужчин даже ухитрились поцеловать ее в губы. Кэролайн была не против такого внимания. Они никогда не считала себя хорошей певицей, ни капельки; к тому же она никогда не пыталась петь по-настоящему до этого момента. Это пришло из глубины ее души. Люди продолжали хвалить ее, пока она пробиралась сквозь толчею. Она искала Клауса; она должна была найти его прямо сейчас. Пробравшись к бару, Кэролайн поднялась на цыпочки и заметила голову Клауса всего лишь в двадцати футах от себя. Он был увлечен разговором с кем-то, кого Кэролайн не могла разглядеть. Она собиралась пробраться сквозь другую толпу людей, но кто-то схватил ее за руку, потянув назад. Она попыталась освободиться, но его хватка было крепкой, такой, какой она может быть только у вампира. Но потом его голос заставил ее остановиться. — Ну, привет,— сказал Стефан, разворачивая Кэролайн. Она некоторое время смотрела на него, одетого в стиле 20-х. Брюки, черный жакет и белая рубашка; вполне прилично. Хотя, его глаза говорили об обратном, они были дикими и сумасшедшими, словно у него случился срыв.— Я никогда не видел тебя здесь прежде. Кэролайн улыбнулась, неуверенная в том, как отвечать Стефану из 20-х, она слышала, что он был настоящим мясником. — Такие лицо и голос, как у тебя, мне кажется, мы уже где-то встречались,— сказал Стефан, озорно улыбаясь. Кэролайн хихикнула, сейчас он выглядел так глупо по сравнению со Стефаном, которого она знала. Он засмеялся вместе с ней, хотя, по совсем другим причинам. — Как насчет выпивки?— спросил Стефан, указывая налево. Он показывал не на бар, вместо этого его рука была направлена прямо на миниатюрную женщину, которая потягивала, казалось, уже третий или четвертый стакан. Она была одна, и выглядела расстроенной. — Овдовевшая и подавленная,— сказал он, облизывая губы.— Мои любимые. Кэролайн ничего не сказала; выходит, он знал, что она была вампиром, вероятно, он узнал об этом так же, как и Клаус. — Думаю, я откажусь,— сказала Кэролайн, натягивая на лицо улыбку. Она бы с удовольствием посмотрела на то, как Стефан-риппер выставит себя полным дураком только для того, чтобы подшутить над Стефаном из настоящего, но кто знал, как прошлое могло бы повлиять на настоящее, если бы она общалась со Стефаном слишком много. Кроме того, он заметил ее, и этого было достаточно для того, чтобы Стефан из настоящего был в растерянности, когда она вернется. — О, ну что ты,— сказал Стефан, схватив Кэролайн за руку, когда она попыталась уйти. — Тогда, может быть, просто алкогольный напиток?— сказал Стефан, улыбаясь ей. Кэролайн взглянула в ту сторону, где был Клаус, но он уже исчез, оставив пустое место там, где стоял некоторое время назад. Кэролайн нахмурилась, теперь она понятия не имела, где он находится. Кэролайн снова взглянула на Стефана; она подумала над его предложением. Он казался очень настойчивым; что могло быть хуже того, что он мог бы вспомнить ее? Он уже знал, что она путешествует во времени, так что, почему нет. — Хорошо,— сказала Кэролайн улыбаясь, она могла поразвлечься. И, кроме того, это был тот Стефан, который всегда был интересен ей.— Но только один. Стефан рассмеялся и вывернул ладонь, как бы говоря: идем. — А теперь,— сказал Стефан, постукивая стаканом, давай официанту понять, что хочет еще.— Что девушка с таким голосом, как у тебя, делает в небольшом баре в Чикаго? Кэролайн пожала плечами, делая глоток виски. — Судьба привела меня сюда,— сказала она, оглядываясь вокруг. Она по-прежнему не могла найти Клауса. — О, да ладно, Кэролайн,— сказал он, смеясь и глотая виски.— Мы, вампиры сами определяем свою судьбу. Если ты хочешь петь на Бродвее, ты будешь петь. Кэролайн рассмеялась. Ей нравился такой Стефан, хотя, она знала его другую сторону, сторону если-она-не была бы-вампиром-она-была бы-уже-давно-мертва. Она пыталась не оказать на него сильное впечатление и просто вставляла кое-где свои комментарии. — Ты не веришь в судьбу? Что послужило причиной для этого?— спросила Кэролайн. Стефан пожал плечами. — Я верю, что некоторые вещи мы просто не в состоянии контролировать,— сказал Стефан, заказывая еще выпить.— Но я также верю, что если бы мы,— сказал Стефан, указывая на себя и Кэролайн,— что-то захотели, мы смогли бы просто пойти и заполучить это. Кэролайн задумалась над его словами, возможно, это было наполовину правдой, в конце концов, здесь она сталкивается со всей этой путаницей со временем и пространством. Вещи, которые не должны были быть перепутаны; однако она нарушила все правила, меняя то, что должно оставаться нетронутым. — А что, если мы не знаем, чего мы хотим?— тихо спросила Кэролайн. Стефан внимательно посмотрел на нее, она видела, что он был пьян, но она также видела того Стефана, который помог ей пройти через ее обращение, Стефана, которым она восхищалась, он был где-то там. — Я думаю, все мы знаем в глубине души,— сказал он, его глаза на секунду стали спокойными.— Даже если сначала мы не можем признать этого. Кэролайн отвернулась, кивая. Она по-прежнему рассматривала толпу, сейчас уже делая это подсознательно, словно следуя инстинкту. — Ты кого-то ищешь,— сказал Стефан, ударяя по барной стойке, давая официанту понять, что он уже выпил. Кэрлайн снова посмотрела на Стефана; она улыбнулась, но ничего не сказала. — Идем,— сказал он, надевая жакет.— Пришло время немного поразвлечься. Я могу показать тебе, что на самом деле значит быть вампиром. Кроме того, я хочу познакомить тебя кое с кем. Потом он предложил ей руку, сначала она застыла в нерешительности, но потом подумала, что на данный момент ей нечего терять, так что она взяла его под руку. Когда Кэролайн вошла в комнату, первым, что она заметила, был ревущий огонь в дальнем углу. Языки пламени слегка вылизали за пределы камина. — Клаус,— сказал Стефан, вытягивая ее в глубь комнаты.— Я хотел бы познакомить тебя с Кэролайн, она та замечательная певица, которая выступала сегодня вечером. Услышав его имя Кэролайн подскочила, оглядываясь по сторонам комнаты и пытаясь отыскать его. Когда, она, наконец, нашла его, он беседовал с женщиной в коротком черном платье, она вращала пальцем по краю своего стакана. Она взглянула на Кэролайн и усмехнулась. — Кэролайн,— сказал Стефан, кивая на Клауса.— Это мой хороший друг. Кэролайн внимательно посмотрела на Клауса. Он был так красив; на его лице показывались ямочки, когда он улыбался женщине, но они исчезли, как только он взглянул на Кэролайн. Она тяжело сглотнула, приглаживая платье. Все изменилось, это было очевидно, то, как он смотрел на нее и то, каким образом он вел себя. На этот раз будет гораздо сложнее заслужить его прощение. Она улыбнулась ему. — Клаус,— сказала она, подступая к нему. — Ну,— сказал Клаус, ставя свой стакан.— Разве это не удивительно? Ты держалась на сцене очень даже неплохо, сначала я даже не был уверен в том, что это ты. В конце концов,— сказал он, постукивая пальцем по стене,— прошло немало времени. Кэролайн почувствовала замешательство Стефана, исходящее от него. — Я ужасно сожалею о том, что ты наткнулся на нее, друг,— сказал Клаус, глядя на Стефана.— Мне действительно жаль любого, кто столкнется с ней. "Это больно",— подумала Кэролайн, сжимая кулаки. Он злился на нее. Это было очевидно. Она никогда не видела, чтобы он так вел себя с ней, даже в настоящем, с другими людям-да, но с ней? Никогда. — Вы оба знаете друг друга?— спросил Стефан, глядя то на нее, то на него. Клаус отвернулся от Кэролайн в первый раз. — Мы встречались дважды ранее,— сказал он, улыбаясь и глядя на стену, словно вспоминая лучшие времена. Потом он покачал головой, как будто выйдя из транса, и повернулся к женщине, с которой разговаривал моментом ранее. Она улыбнулась ему, когда он подошел к ней. — Приятного вечера вам,— сказал Клаус, улыбаясь Стефану и Кэролайн.— Я знаю, что у меня он точно будет,— сказал он, глядя на женщину, которая по-детски захихикала. Кэролайн увидела, как Стефан покачал головой, взглянув на выход. — Ну, все прошло не так хорошо, как я планировал,— сказал Стефан, улыбаясь ей.— Но не важно, мы найдем что-нибудь гораздо более интересное, я знаю парня, который только что... Но Кэролайн больше его не слушала. Внутри Кэролайн все кипело, она чувствовала, что содрогается от гнева. Как он смеет оскорблять ее и делать вид, что она не достойна даже второго взгляда. Он ждал ее три века до этого, а сейчас, всего лишь век спустя, ему плевать на нее. Кэролайн почувствовала, как с ее губ сорвалось рычание, когда она увидела, как женщина положила руку на грудь Клауса. Вдруг она оттолкнула Стефана в сторону и направилась в сторону Клауса. Увидев ее приступ агрессии, женщина отступила назад и тихонько вскрикнула, когда Кэролайн подошла вплотную к Клаусу и толкнула его в левое плечо так, что он столкнулся с ней. — Как ты смеешь,— крикнула Кэролайн, сотрясаясь от злости. Он видела, как женщина отошла. Кэролайн знала, что это было несправедливо по отношению к нему. Она знала, что это, должно быть, больно: отчаянно желать быть с кем-то только для того, чтобы потом увидеть как этот кто-то исчезает в одно мгновение. Это могло сделать человека жестоким. Но это также было несправедливо по отношению к ней; она не просилась уйти или быть из другого времени; времени, в котором у нее был парень, друзья и семья. Она любила два разных мира, оба продолжали тянуть ее в разные стороны.— Я понимаю, почему ты злишься,— сказала она, пытаясь успокоиться.— Но я вернулась сюда, чтобы узнать тебя по-настоящему, попытаться понять тебя, но сейчас все, что ты делаешь, так это отталкиваешь меня. Сначала Клаус был удивлен ее развязностью, но потом, после ее слов его глаза потемнели. — О, мне так жаль, милая, ты права, я должен был встретить тебя с распростертыми объятьями, как я делал это два последних раза, когда ты появлялась в моей жизни. В его тоне явно слышался сарказм. Кэролайн закусила губу. Она увидела, как женщина попыталась уйти, но Клаус схватил ее за руку и посмотрел ей в глаза. Она захныкала в ответ. — Не двигайся,— сказал он, медленно отводя от нее глаза и снова поворачиваясь к Кэролайн, которая качала головой. — Это было не то, чего я хотела,— сказала Кэролайн. — Но ты уходишь,— сказал он с натянутой улыбкой на губах.— Снова и снова,— он шагнул ближе к Кэролайн.— Это было не то, чего ты хотела? "Нет",-ответила Керолайн, качая головой. — Тогда почему ты сделала это?— спросил он. Его голос вдруг стал мягким, словно он искренне желал знать, словно он задавал себе этот вопрос снова и снова после ее ухода. Кэролайн продолжала качать головой, она не могла сказать ему и она знала, что никогда не сможет этого сделать. Клаус улыбнулся в ответ на ее молчание, его глаза снова потемнели. Теперь он был в ярости, она поняла это по тому, как он прошелся по комнате. Она могла сказать, что он о чем-то задумался, потому что он некоторое время молчал. — Клаус, я,— начала Кэролайн, но он перебил ее. — Ты сказала,— сказал он, глядя на нее дикими глазами,— что хотела узнать меня. Она покачала головой, она знала, к чему он ведет, и ей не нравилось это, ни капельки. — Хорошо,— сказал он, раскидывая руки.— Как насчет этого раз, я покажу тебе другую свою сторону, ту, которую ты не видела, ту, которая, я уверен, тебе понравится. На его лице появился злоба, потом он отвернулся от Кэролайн и посмотрел на огонь. Затем он наклонился и схватил то, что оказалось горячей железной палкой, предназначенной для того, чтобы шевелить дрова в камине. Когда он поднял ее, Кэролайн увидела, что конец пылал ярко-красным цветом. — Клаус,— сказала предупреждающе Кэролайн, когда он подошел к дрожащей девушке. Если раньше она кидала пронзительный взгляды на Кэролайн, то сейчас она смотрела на нее умоляющим взглядом, прося Кэролайн спасти ее. — Ну, скажи мне,— сказал Клаус, поднося горячий конец железной палки к ее лицу.— Почему ты ушла? Кэролай смотрела на то, как он опустил горячий конец и посмотрел на Кэролайн. Она видела, что в нем бушевали злость и разочарование. Он делал это все в приступе ярости. Кэролайн покачала головой. — Я не могу...— голос Кэролайн прозвучал скорее, как мольба. Клаус на секунду опустил глаза, а потом поднял палку и вонзил ее в правую руку женщины. Она закричала так громко, что Кэролайн прикрыла уши. Когда Клаус вынул палку, женщина в агонии упала на пол. Тогда он подошел и сунул горячий конец в огонь. — Клаус! Остановись!— заплакала Кэролайн, открывая уши и глядя на раненую женщину, которая кричала навзрыд. — Все, чего я хочу, так это простой ответ,— сказал Клаус, снова поднимая железную палку. — Это не просто,— сказала Кэролайн, глядя на него.— Ничего из этого не просто! — Тогда дай мне хоть что-нибудь!— сказал Клаус, глядя на нее.— Все, что угодно, кроме этих уклончивых взгляды и этого раздражающего молчания. Это все, что я когда-либо получал от тебя. Кэролайн по-прежнему молчала, глядя на женщину, забившуюся в угол. — Клаус, пожалуйста,— попросила Кэролайн, делая шаг в его сторону. Он подошел к девушке, присел на корточки и стал гладить ее волосы. — Я знаю, ты ожидала не такую ночь, милая,— сказал Клаус, медленно встав. Потом он переключил свое внимание снова на Кэролайн, которая смотрела на него с отвращением. — Знаешь,— сказал он, оглядывая комнату,— сначала я думал, что ты умерла, потому что я никогда не подумал бы, что ты могла бы уйти, только не снова. Это было единственным объяснением. Твой уход был последним, чего я мог ожидать,— прошептал он последнее предложение, изучая Кэролайн. Она смотрела то на девушку на полу, то на Клауса и обратно. — Что именно заставило тебя уйти?— спросил Клаус, снова расхаживая по комнате.— Другой мужчина? Или тебя просто не устраивало то, что я предложил тебе? Кэролайн покачала головой в ответ на оба вопроса. Сейчас она посмотрела на него, посмотрела по-настоящему. Он выглядел невероятно несчастным; это читалось в его глазах каждый раз, когда он смотрел на нее. Она пришла в его жизнь, надеясь изменить его в лучшую сторону, но сделала все только хуже. — Мне очень жаль,— сказала Кэролайн, качая головой.— Я никогда не хотела причинить тебе боль. — Причинить мне боль?— сказал Клаус, громко смеясь. Потом он развернулся и вонзил палку в другую руку женщины, заставляя ее закричать еще громче. Теперь она рыдала на полу, горячие слезы катились по ее лицу.— Во всяком случае, ты сделала меня сильнее. — Пожалуйста, перестань,— задыхаясь прошептала женщина на полу. — Что с тобой не так?— закричала на него Кэролайн, в ней снова проснулась злость. — Ты хотела узнать меня!— крикнул в ответ Клаус, подходя к ней.— Так вот, это тот, кем я являюсь, Кэролайн! — Это не так,— сказала Кэролайн, топая ногой.— Человек, которого я знала... — В том-то и дело, Кэролайн,— сказал Клаус, сейчас он был так близко к ней, что она чувствовала его дыхание.— Человека, которого ты знала,— сказал Клаус, сжав челюсть,— больше нет. Кэролайн почувствовала, как у нее глаза навернулись слезы, ее ногти впились так глубоко в ладонь, что у нее пошла кровь. Этого она ожидала меньше всего, когда оказалась здесь. Вместо того, чтобы сделать его лучше, она превратила его даже в большего монстра, чем он был до этого. Это была ее вина, и она ненавидела себя за это. В этот короткий момент, когда они были так близко друг к другу, Кэролайн вспомнила их первый поцелуй, казалось это было сто лет назад. Для него-возможно, но для нее это было всего лишь несколько дней назад. Он провел столетия, думая и забывая об этом, тогда как она каждую ночь в течение последних нескольких дней ложилась спать, и этот поцелуй не выходил у нее из головы. В тот момент Кэролайн готова была сделать все, что угодно, но это не поможет. В жизни у тебя есть только одна попытка для того, чтобы все исправить; у Кэролайн было две, и она упустила обе. Она получила то, что просила, то, что она заслужила. Она хотела рассказать ему обо всем, не задумываясь о дальнейших последствиях. Но у нее не было возможности, он отошел от нее, еще раз взглянул на рыдающую женщину на полу, а потом снова на Кэролайн. — Можешь прибрать здесь,— сказал он и вышел, ни разу не оглянувшись на нее. После того, как Кэролайн дала женщине немного своей крови и выпроводила ее, она просто села на запачканный кровью пол, оглядываясь вокруг. Стефан ушел в вовремя их с Клаусом напряженного разговора, вероятно, решив, что для него здесь больше ничего забавного не предвидится, поэтому он сбежал. Кэролайн сидела, думая о событиях, произошедших этой ночью. Все пошло не так, как она хотела. Клаус был старым Клаусом, тем, кого она ненавидела, но в то же время, это была ее вина. Она знала, что разбила ему сердце, мало того, что ей это сказала Ребекка, вдобавок к этому она увидела это в его глазах. Она причинила ему сильную боль. И помимо ее проблем с Клаусом, по-прежнему стоял вопрос о кровной линии, который больше не имел для нее никакого значения, потому что, если Клаус не знал, что Татия была жива, тогда он не мог ее обратить, следовательно Тайлер уже одной ногой в могиле. Кэролайн легла на старый коврик, одна горячая слеза покатилась по ее щеке, вложив все неудачи в своей жизни в крошечную слезинку, она попросилась домой. С нее было достаточно этого путешествия во времени; все, что она делает, так это рушит будущее, вместо того, чтобы сделать его лучше. Когда Кэролайн легла на коврик и закрыла глаза, она вдруг услышала чьи-то шаги. Они были близко. Она тут же открыла глаза и села. Она оглядела комнату, но здесь никого не было. Она подумала, что, возможно, сходит с ума, но потом она услышала, как кто-то прошептал ее имя. — Кэролайн,— сказал кто-то знакомым голосом. Она огляделась вокруг и вдруг увидела фигуру, вышедшую из тени комнаты. — Кэтрин,— сказала Кэролайн, медленно пятясь назад.— Откуда ты меня знаешь? Это был вылитый двойник Петровой, только с короткими волосами. — Меня зовут не Кэтрин,— сказала она, поджав губы, глядя на Кэролайн. — Мое имя Татия,— прошептала она, ее глаза горели и были дикими.— И я искала тебя.