Возьми мою душу.

Временами, проваливаясь в забытье, я покачивалась на тёмных волнах, находясь где-то на грани здравого смысла. Иногда я чувствовала, что кто-то прикладывает к моим губам горлышко фляги, и начинает аккуратно вливать в горло тёплую жидкость. Иногда, на пару мгновений выныривая из странного отупения, я видела карие глаза, в которых бушевал шторм эмоций, и даже, кажется, вспоминала имя, но оно ускальзывало, а волны вновь уносили куда-то. Порой я чувствовала, что лежу на одеяле, а иногда в сознание меня возвращало лёгкое покачивание самодельных санок, на которых кто-то тащил меня куда-то. С каждым разом мне удавалось всё больше выныривать из тёмного омута, всё больше и больше вспомнить. Боль, что чувствовалась во всём теле, поутихла, и человек, имя которого я всё еще не могла вытащить на поверхность, перестал вливать в меня отвар, который я узнала. Оказалось, что именно он и держал меня в полусне, действуя, как лёгкий наркотик, и не давая сходить с ума от боли. Теперь я лежала, словно ужасно увлекательную книгу, перелистывая своё прошлое. Страница за страницей. День за днём. Оказалось, что имя моё Тимиредис, а парень, осунувшийся и бледный, но вызывающий где-то в нутрии моей души трепет, мой наставник и опекун герцог Шон Тёр Дейл, а попутно и мой любимый, что я – дракон, и это моё паломничество. Окончательно дурман спал через три дня. Я лежала на одеяле у костра. Привычного холода не было. Где-то вдалеке журчала вода. Повернув голову, я увидела зелень травы. А надо мной, в ясном ночном небе, россыпью бесчисленных огней мерцали звёзды. Чтобы осматриваться дальше, было необходимо встать, что я незамедлительно и сделала. А вернее сказать – попыталась сделать, поскольку рядом тут же возник Шон. - вот что ты творишь, кузнечик маленький? Только в себя пришла и уже вставать намылилась. Да ладно-ладно. Не смотри так обиженно. Сейчас помогу. – И аккуратно просунул руку под мою спину. Оказалось, что после долгого лежания, и с еще не до конца восстановившимся телом, вставать очень сложно, но упорство юного дракона победит всё. – «Вот только пусть Шон руку не убирает. Очень уж сложно сидеть без опоры. И, пожалуй, стоит закинуть руки на его шею. Вот так. Зачем? да просто очень хочется». – Даже находясь в бессознательном состоянии, я успела соскучится. - ох, кузнечик, осторожнее. Тебе еще рано так активно двигаться. Не могу ж я тебя и дальше на дурмане держать. Ладно. Сиди так, если хочешь. – я послушно застыла аки статуя, и стала осматривать долину, в которой мы находились. Почти полная луна освещала изумрудно-зелёную траву, невдалеке поблёскивала гладью спокойной воды, узкая речушка, рядом. - где мы? – Наставник улыбнулся. - эта долина место, где путник может отдохнуть перед последним перевалом, за которым,… но туда нам еще рано. -- Шон, как, как мы сюда попали. Расскажи. Я ничего не помню. Только зверя, и боль, и… - Он приложил палец к моим губам. - Тим, Тими, не надо, тише. Успокойся. Забудь. Всё уже позади. Больше никто тебя не тронет. – Благодарно уронив голову на его плечо, я прижалась теснее. Стоило вспомнить случившееся, и весь кошмар, боль, отчаянье, вернулись. А вслед за ними пришла масса вопросов, которые я и начала вываливать на наставника. - ну что ж ты за личинка-то такая любопытная? Ладно. Рассказываю. Я успел наложить стазис, и зверь исчез, растаял в воздухе, словно дым. Думаю, Хашург решил, что всё кончено. А потом я исцелил тебя, и перевёз в эту долину. Здесь твой резерв будет восстанавливаться очень быстро. Это место пропитано магией. Так что окончательная регенерация займёт дня три от силы. – Слова казались простыми, но в глазах, что Шон старательно отводил, я видела тени прошедшего кошмара. Моё, превратившееся в почти неузнаваемый фарш, тело, отчаяние, боль, желание уйти вслед за мной, магия на приделе, забытье, из которого Шон вырывался, возвращаясь к работе, пусть и знал, что пережигает себя. А потом был холод, снег, по которому, падая на колени, и вновь поднимаясь, он тащил и тащил самодельные хлипкие сани. В себя меня привела лёгкая пощечина. - прекрати, кузнечик, тебе вовсе это не нужно. Не лезь в мою голову. – «так это были его воспоминания? Его личный кошмар?» - Я моргнула, и почувствовала, как с кончиков ресниц падают крупные слёзы. Дыхание сбилось, став поверхностным и хриплым. Я еще крепче обвила руками шею мага. - Шон… - «и вот что после такого говорить? Ведь вряд ли я знаю всё. Ведь видела я лишь обрывки. А каким весь этот кошмар был на самом деле?» - - всё хорошо, кузнечик. теперь, это не главное. Смотри вперёд. – И я посмотрела. В прямом смысле этого слова. Кто ж знал что там его губы окажутся. - Шон, ты говоришь, что здесь резерв восстанавливается быстро, и я чувствую это. Но почему ты сам не держишь ментальный щит? – Спросила я, когда мы, к сожалению, покончили с нежностями. Пальцы мага, сжимавшие гребень – Шон решил помочь мне с расчёсыванием, поскольку сама я пока руки поднимала с трудом. – разжались. Этого вопроса он явно ожидал, но, почему-то, боялся. - потому, кузнечик, что прошло совсем мало времени. Я обязательно восстановлюсь, и тогда… - ты врёшь. – Выдохнула я. Всё дело в том, что после долгих уроков Аса, ложь я распознавала сразу, и жесты, и выражение лица, и то, как собеседник прятал глаза, всё говорило мне о том, что я и огласила. - ты никогда мне не врал, и сама я была открытой книгой. Так скажи правду и теперь. – Шон тяжело опустился напротив меня. - проницательный кузнечик. тебе спать пора. Завтра поговорим. – И тут я поняла всё сама. - ты отдал всё. Так ведь? Но зачем? зачем скажи. - а зачем ты согласилась на то, чтобы помочь мне? Жить без магии я смогу, но существование без тебя – невозможно. -