Эта сладкая ложь

Арвэля тяготила его проблема, и с каждым новым днем юноша понимал, что ему необходимо ее с кем-нибудь разделить. Копить в себе свои переживания было слишком тяжело, так как они занимали почти все пространство, вытесняя другие мысли. Арвэль стал еще более рассеянным, его успеваемость вновь желала лучших результатов. Казалось бы, тайна, которую принц носил под сердцем, была еще слишком мала для того, чтобы доставлять такие хлопоты, но именно из-за нее вся жизнь юного наследника престола разваливалась на части, и процесс этот был уже необратим. В одно солнечное прекрасное утро, когда чары сна еще полностью не сошли с только что поднявшегося с постели принца, и на смену радостным мыслям не встали темные и мрачные, произошло то, после чего Арвэлю незамедлительно нужно было принимать хоть какое-то решение. Склонившись над умывальником, юноша почерпнул ладонями чистой ключевой воды, и уже было поднес их к своему лицу, как внезапный спазм желудка заставил его резко согнуться пополам. Придерживаясь одной рукой за края раковины, другую принц приложил к груди, испуганно соображая, что с ним происходит. Подкатывающая к горлу тошнота мешала нормально дышать, а белые мушки перед глазами и неприятный звон в ушах были не чем иным, как предвестниками обморока. Чтобы не наделать лишнего шума своим падением, и тем самым не привлечь к своей персоне ненужного внимания, превозмогая слабость, Арвэль кое-как доплелся до своей кровати. Хватаясь за железные прутья спинки, юноша вскарабкался наверх и обессиленно рухнул на мягкое одеяло. Поджав под себя ноги, принц закрыл глаза и попытался успокоиться, дабы боялся, что приступ паники сможет вызвать новый приступ тошноты. Входная дверь скрипнула и, повернув голову, Арвэль увидел, как к нему в покои зашел брат. Удивленно посмотрев по сторонам, Илэр наконец заметил, что Арвэль находится на постели. Злорадно усмехнувшись, младший принц приблизился к ложу своего брата и, откинув край одеяла, присел рядом. — Что, Арвэль, снова пытаешься прогулять уроки? — Илэр склонил на бок свою хорошенькую белокурую голову. — Почему бы тебе не поиздеваться над кем-нибудь из придворных? — Арвэль равнодушно выдохнул. — Мне это неинтересно. Никто из них не смеет мне перечить. В чем смысл такой забавы? А вот у тебя всегда найдется едкое словечко на каждую мою фразу, — пальцы Илэра коснулись лба Арвэля. — Ой, мне кажется, или у тебя снова лихорадка? — голос младшего дрогнул. — Эй, — Арвэль скинул руку брата, — вернись к своим делам, а меня оставь в покое. Меньше всего сейчас я нуждаюсь в твоей заботе. — Арвэль, — Илэр пододвинулся ближе, — я все еще люблю тебя… Выздоравливай. Поцеловав брата в щеку, младший несколько минут сидел рядом, силясь подобрать нужные слова. Ненависть все еще кипела в его душе, но в последнее время Илэр всеми силами пытался подавить в себе это неприятное чувство. Он почти смирился со своей участью и принял решение быть брату союзником, невзирая на все разногласия, царившие между ними. После того, как Илэр покинул его спальню, Арвэль облегченно вздохнул. Конечно, его брат был еще слишком мал для того, чтобы по внешнему виду безошибочно определить, что за недуг терзает Арвэля, но старший принц боялся, что младший донесет о его состоянии королю, и тогда Арвэлю точно будет не отвертеться от осмотра лекарем. Вымученно застонав в подушку, принц в который раз проклял себя за свое слабоволие. Будь на его месте Илэр, он бы никогда не позволил случиться с собой подобному. Он сильный, умный, ответственный. Судьба королевства для него всегда на первом месте. Если бы только Арвэль смог уступить ему свой трон! Но это возможно только в том случае, если старший умрет. Арвэль содрогнулся при мысли о смерти. «Я должен покинуть королевство», — мелькнуло в голове молодого наследника. Арвэль тут же перестал хмурить брови, а на его губах появился отблеск искренней улыбки. «Меня будут считать пропавшим, и если мне удастся выжить, и мое тело не доставят в замок в качестве доказательства моей гибели, то через три года Илэр сможет стать королем. Принц Рагнар, вероятно, с бОльшим удовольствием возьмет моего брата в мужья, и они будут счастливо жить и растить своих детей. В противном же случае, если все же смерть настигнет меня по дороге к свободе, все решится намного скорее. Но какой бы из вариантов судьба не выбрала, в проигрыше останусь только я, а всех остальных ожидает чудесное безоблачное будущее. За свои ошибки я один понесу наказание. Завтра, как стемнеет, я уйду из замка. Очень надеюсь, что мне хватит храбрости совершить еще один безумный поступок, и что позже, хлебнув вольностей, я не заскучаю по своей золотой клетке и не вернусь обратно».

***

Весь следующий день Арвэль по возможности пытался проводить в компании отца и брата. Своеобразное прощание с родными со стороны выглядело, как обычное общение, и никому даже в голову не приходило, какие кошки скребут на душе юного омежки. Завтра королевство должно было просто взорваться от шокирующей новости о пропаже старшего принца, и каждая живая душа, обитающая в его стенах, поставлена на уши инструктажем по его поискам. А сегодня дворцовая жизнь текла своим размеренным чередом. Это было то самое затишье перед бурей, когда безмятежность и покой будто бы усыпляют бдительность горожан в преддверии неизбежного хаоса. Скучные речи учителей отчего-то казались поучительными и интересными, а нравоучения отца впитывались Арвэлем с особой жадностью. Даже Илэр был не таким раздражающим, каким привык видеть его Арвэль в последнее время. После обеда, отправляясь на полуторачасовой сон, младший перехватил в дверях столовой руку старшего и, ничего не говоря, потянул за собой. Арвэль знал характер брата, знал, что объяснения даются ему непросто, и поэтому просто последовал вслед за ним, не задавая лишних вопросов. Возможно, Илэр что-то чувствовал, иначе его решение наконец-то впустить брата в свою спальню, никак по-другому объяснить было нельзя. Когда Арвэль переступил порог опочивальни младшего, его сердце болезненно сжалось от сожаления, так как разрушительный механизм расставания уже был запущен, и остановить его было выше его сил. Илэр скинул с себя верхнюю одежду и, взобравшись на перину, сделал приглашающий знак Арвэлю. Последовав примеру брата, Арвэль тоже избавился от одежды и нырнул под одеяло. Тонкие ручонки Илэра моментально обвили Арвэля, и мальчишка, что есть силы, прижался к брату. Он ничего не говорил, но Арвэль понимал, что таким образом Илэр просит у него прощение. Арвэлю было горько, ведь в сущности не брат, а он сам должен был бы перед ним извиняться. Уткнувшись носом в белокурую макушку братишки, Арвэль зажмурился, сдерживая подступившие слезы. Скорее всего, исчезновение брата сильно ранит Илэра, но другого способа сделать младшего счастливым, Арвэль, к сожалению, не знал. «Илэр, я уверен, корона приобретет достойного хозяина».

***

Дождавшись ночной смены часовых на постах, Арвэль незаметно вышел из своей комнаты, прихватив с собой лишь небольшой кулек с провизией. Юноша еще точно не знал, куда именно он отправится, покинув стены замка, но пока его решительный настрой не потерял своих позиций, он шел вперед, полагаясь лишь на свою интуицию. Оставить родной замок Арвэлю не составило особого труда. Незатейливый замок на двери кухни всего через пару минут поддался специальному ключу-универсалу, который принцу удалось умыкнуть у управляющего поварами всего пару дней тому назад. Оказавшись на заднем дворе, Арвэль плотнее закутался в свой плащ и даже накинул на голову капюшон. Его светлые волосы можно было бы легко приметить, и тогда беглецу неминуемо грозило бы возвращение обратно. Принц не пошел к главным воротам, так как хорошо знал, что их стерегут лучшие из королевской охраны. По периметру стены находились еще несколько запасных выходов, посты на которых тоже велись круглосуточно, но не так строго. Арвэль ни раз видел, играя с детьми придворных, как стражники умудрялись посреди белого дня спать, облокотившись на свои копья. Именно к одному такому спящему, миновав центральный парк, Арвэль подобрался, и теперь только оставалось убедиться в крепости его сна, а потом отворить дверь. Снова воспользовавшись ключом-универсалом, принц, пытаясь не дышать, возился с последней преградой, отделяющей его прежнюю жизнь и неизвестность. В отличие от замка на кухне, замок на свободу не желал открываться, и Арэль заметно стал нервничать. Строгий стражник, что-то пробормотал во сне и, казалось, вот-вот проснется, и тогда операция побега будет сорвана. Арвэль готов был уже разреветься, как вдруг замок щелкнул, и тяжелая железная дверь отворилась. Не помня себя от радости, принц в последний раз оглянулся на родной дом и вышел за пределы стены. Первые полчаса он шел очень быстро, потому что ему чудилось, что за ним уже по пятам спешат королевские ищейки. Арвэль слышал треск сучьев, не понимая, что его, вероятно, издает он сам, ступая по засохшим корягам. Юноша брел в полной темноте, совершенно не опасаясь, что может оступиться или, хуже того, провалиться в какую-нибудь яму или съехать в овраг. Лишь только тогда, когда на небе сверкнула молния, и всего через несколько минут на землю стали падать крупные капли дождя, Арвэль замедлил шаг. Дождь же наоборот, только набирал обороты, превращаясь в настоящий ливень. Стихия, разбушевавшись не на шутку, была первой, кто обрушил на Арвэля свой гнев. Холодные струи нещадно били по щекам, а пронизывающий ветер, забираясь под одежду, пробирал до самых костей. Мысли о теплой кровати, посещающие слабеющего омежку, казалось, вот-вот изменят его решение и заставят повернуть обратно. Но Арвэль, не смотря ни на что, продолжал свой путь в никуда.

***

К полудню следующего дня от ночной непогоды не осталось даже и следа. Солнце жарило так, что даже в лесу его лучам удалось высушить все мелкие лужи, что образовались во время дождя. Обнаружив себя в небольшом овражке, принц очень удивился, потому, как совершенно не мог припомнить, в какой именно момент он принял решение остановиться на ночлег. Ощупав свою одежду и с радостью поняв, что она уже сухая, Арвэль покопался в своем мешке и, выудив из него добрый кусок пирога, принялся жадно его поглощать. Пение птиц и стрекот мелких насекомых делали лес вполне привлекательным. Он казался не таким устрашающим, коим он был в темное время суток. Залюбовавшись окружающей его красотой, Арвэль на какое-то время забылся: единение с природой было таким потрясающим, что сдвигаться с места не было никакого желания. Однако медлить было опасно. Скорее всего, его уже хватились во дворце, и сейчас отчаянно пытаются вычислить его местоположение. Принц был уверен, что до вечера поиски его персоны не переберутся за пределы замка, но этот факт все равно не давал ему права прохлаждаться. Неумение ориентироваться на местности порождало еще один страх: вероятность сбиться с дороги и оказаться в самом начале своего пути, а именно перед воротами собственного дома. Сделав несколько глотков сладкого кваса, Арвэль плотно закрутил крышку на фляге и, убрав ее обратно в мешок, поднялся на ноги. Тряхнув головой, принц услышал характерный звон золотых подвесок, какими он и его брат постоянно украшали свои уши. Оглядев свои руки и ноги, юноша пришел к однозначному выводу, что все драгоценности, увешивающие его тело, сейчас явно лишние. Попадись он в том одеянии кому-нибудь на глаза, ему трудно будет доказать, что он обычный странник, а не какая-то там высокопоставленная персона, непонятно почему разгуливающая по лесу в одиночестве. Сев на землю, Арвэль начал быстро снимать с себя все украшения и складывать их в расстеленный на траве именной шелковый платок. С каменьями, пришитыми к рубашке, пришлось немного труднее, ибо они были крепко-накрепко пришиты к ткани серебряными нитями. Сначала принц использовал нож, но через несколько минут он решил, что процесс этот тянется слишком долго, и начал попросту вырывать драгоценности с корнем, оставляя на одежде дыры. Аккуратно завернув все сокровища, Арвэль сделал в земле неглубокую ямку, и безжалостно похоронил в ней свои дорогие пожитки. Теперь он более или менее походил на простолюдина и, порадовавшись своей сообразительности, снова двинулся в путь. С наступлением сумерек опять значительно похолодало. Прихваченный из дома плащ был бесполезной ношей, так как днем совершенно не помогал избавиться от жары, а вечером не согревал. Арвэль хотел было развести огонь, но понимал, что делать привал сейчас непозволительная роскошь. Его скромный провиант был почти весь уничтожен, и лишь небольшое количество кваса плескалось на дне фляги. Принца постепенно начало охватывать отчаяние. Уханье совы и отдаленный вой волка только добавляли негатива к сложившейся картине. Арвэль уже не знал, правильным ли было его решение покинуть дом, не поговорив с отцом. Быть может, родитель смог бы все понять и, в конце концов, кое-как прикрыл бы позор сына. Да, вероятнее всего, Арвэль был бы заточен в одну из дальних башен, но это все лучше, чем сейчас совершенно одному скитаться по незнакомой местности. А еще Арвэль вспоминал Нела. В голове у принца до сих пор никак не укладывалось то, почему стражник сбежал, не обмолвившись с возлюбленным даже словечком. Законы государства суровы, но задержись Нел еще на немного и узнай о ребенке, возможно, не поторопился бы с решением уйти в одиночку. Такая новость должна была бы придать ему сил, вдохновить на отчаянный подвиг, толкнуть на разговор с правителем. Король, естественно, разозлился бы, но ведь Арвэль его сын, и он так любит Нела, что сердце родителя наверняка бы растаяло, и король пощадил бы обоих. Ни о какой короне речи уже не заходило бы, но была бы она нужна, если бы рядом был возлюбленный? Тяжело вздохнув, Арвэль поймал себя на мысли, что за последние сутки слишком часто предается ненужным рассуждениям. Вся эта ностальгия только притормаживает его, а чем дальше летело время, тем становилось опаснее. Ночь во всю уже господствовала, и у Арвэля больше не оставалось сомнений в том, что по его следам уже идут. Юношу клонило в сон, но он боялся, что этот привал на свободе станет для него последним. Собрав остатки сил, принц спешно зашагал вперед, туже затягивая завязки на своем плаще.

***

На рассвете юноша заметил, что лес заметно поредел, и значит, совсем скоро ему наконец-то удастся его покинуть. Небольшая поляна, сплошь усеянная ароматными ягодами, гостеприимно раскинулась перед Арвэлем, приглашая отведать лесных лакомств. Набив полный рот земляники, омежка допил свой квас и, поднявшись с колен, увидел, что находится на пригорке, с которого открывался вид на поселение. Скромность большинства построек говорила принцу о том, что он добрался до деревни, и что если ему очень повезет, то он сможет на несколько дней найти убежище в одной из семей. Арвэль спустился по тропинке, ведущей прямиком к здешним полям. Молодые колосья, приветливо склонялись к принцу, будто бы приветствуя его. Большой стог сена напомнил юноше об усталости и, посчитав, что пара часов здорового сна только пойдет ему на пользу, принц закопался в приятно пахнущую солому и, широко улыбаясь ласковому солнцу, вскоре уснул.