Эта сладкая ложь

— У тебя есть какое-нибудь специальное помещение, где я смог бы совершить водные процедуры? — Арвэль огляделся вокруг. — Видать, твоя должность в замке была очень значительной. Запросы у тебя совсем не скромные, — Холгер снова подозрительно прищурился. — Но ведь не на улице же я должен мыться, — юноша хихикнул. Альфа молчал. Скрестил руки на груди и, подняв левую бровь вверх, продолжил изумительно смотреть на принца. — Что? Почему ты так смотришь? — Арвэль стушевался. — Я спрашиваю о чем-то странном? Не говоря ни слова, Холгер взял с полки кусок мыла и вложил его в руки юноше. Затем он скрылся в комнате, а когда вновь появился на пороге кухни, в его руках было полотенце и какая-то одежда. Все так же молча он взял принца за запястье и вывел на улицу. Когда они оказались у той самой бочки, из которой Холгер окатывал себя водой полчаса тому назад, Арвэль понял, отчего альфа был так удивлен его расспросам. — Эй, а если меня кто-нибудь увидит? — юноша нервно заозирался по сторонам. — Если только Ларри. Но, поверь, у него и не такие картины перед глазами рисовались. От соседей у меня забор высокий, ну а если ты меня в извращенцы записал, то тут снова поспешу тебя разочаровать — ты не совсем в моем вкусе. Арвэль весь вспыхнул, но отвечать ничего не стал. Альфа был конечно же жутким и невоспитанным, но его решение оставить принца у себя заслуживало уважения. — Так и быть, принесу тебе еще ведро горячей воды. Твои волосы все спутались, и их тоже было бы хорошо вымыть. Давай, расплетай свою косу… Не хочу, чтобы у тебя завелись эти мерзкие насекомые. Арвэль совершенно не понимал, о чем говорил Холгер, но поспешил исполнить все его указания. О жизни друг друга они знали только понаслышке, и поэтому многие детали казались странными. Когда Арвэль стащил с волос ленту и передал ее Холгеру, тот во все глаза уставился на шелковую безделушку украшенную каменьями. Это было единственное украшение, которое принц забыл снять с себя в лесу. — Ого, как они переливаются! Такие богатства достоин носить только король. Ну, или принц. Откуда это у тебя? — Это подарок принца. На его день рождения испекли неимоверно вкусный торт. Так вот он потом всех поварешек и наградил, — Арвэль на ходу придумывал очередную спасительную историю. — Хех, хотел бы я хоть раз в замке оказаться, — альфа мечтательно закатил глаза. Затем он положил на траву одежду и полотенце и, решив больше не смущать Арвэля своим присутствием, пошел в дом. Рубашка, выданная Холгером, едва прикрывала колени. А еще, по сравнению с одеждой принца, была сделана из такой грубой материи, отчего, соприкасаясь с кожей, вызывала чуть ли не зуд. Арвэль поднялся по ступеням и в нерешительности толкнул дверь. Альфа уже сидел за столом и, судя по его недовольному виду, еле сдерживался, чтобы дождаться гостя к трапезе. — Возьми на окне гребень и расчеши свои волосы. У вас там что, мода на такие длинные локоны? Арвэль знал, что сейчас снова придется врать, и от этого было противно, но так было нужно. Конечно же, он мог бы рассказать, что такими роскошными волосами в замке могут похвастаться только три человека, но цена за такую болтовню была слишком высокой. — У тебя самого волосы до плеч. И по их состоянию видно, что ты особо за ними не ухаживаешь, — Арвэль стоял у окна и впервые самостоятельно пытался расчесать перепутанные локоны. — Ну знаешь, мы народ простой. На духи и пудры не тратимся, — альфа покрутил в руках ложку. — Еще скажи, что вы не чистите зубы и бреетесь только раз в год, — принц брезгливо хмыкнул. — А ты, как я погляжу, эстет. Только вот в чем проблема, дорогой мой аристократ. Той роскошной жизни, которой ты жил раньше, больше нет. Ты беглец. И не простой, а приговоренный к смертной казни. На твоем месте я засунул бы весь свой пафос глубоко себе в задницу и постарался бы реже выпускать язык из-за зубов. Арвэлю снова пришлось смириться с каждым словом, сказанным альфой. Отложив гребень, он покорно сел за стол и, взяв ложку, принялся с аппетитом есть пресную похлебку. Когда с едой было покончено, юношу ждало следующее испытание, к которому он, как и к мытью на улице, был не готов. Холгер дал принцу деревянную большую миску и сказал, чтобы он шел стирать свои вещи. Все, что юный наследник престола знал о стирке — это развешанное благоухающее белье, овеваемое ветром. Он никогда не видел промежуточного процесса, и поэтому стоял в полном недоумении посреди двора, соображая, с чего ему начинать. Холгер ушел к соседям за лошадью, Ларри весело гонял по двору мух, а в голове у Арвэля, казалось, сейчас что-то взорвется. Снова хотелось разреветься и, бросив все, убежать, куда глаза глядят. Сложив белье в миску и залив его водой, Арвэль опустился на колени и стал возить куском мыла по материи. С непривычки получалось коряво, мыло норовило выскользнуть из рук, а вода выплескивалась на землю. Принц громко сопел носом и через несколько минут даже начал бормотать какие-то ругательства себе по нос. — Я думал, только пьяные сапожники так бранятся, — Холгер, как приведение, возник за спиной. — Что-то не ладится у тебя со стиркой, да? — В замке этим специальные люди занимались, — принц продолжал жмыхать свою одежку. — Брось это дело. Возишься всего ничего, а уже все пальцы себе стер. Я достираю. Иди лучше кур покорми. Мешок с зерном найдешь за дверью в кухне. Надеюсь, это задание тебе будет по плечу. Арвэль из-под лобья глянул на Холгера. Стряхнул пену с покрасневших ладоней и медленно поднялся. Почувствовав, что к горлу подкатывает уже знакомый приступ тошноты, юноша поспешил скрыться с глаз альфы, дабы не выдать себя раньше времени. Прочистив желудок в колючий куст, росший около крыльца, Арвэль зачерпнул добрую порцию зерна из мешка большим деревянным ковшом, который нашел тут же за дверью и отправился к сараю. Куры гуляли на улице за деревянной решеткой, сплетенной из сухих веток какого-то неизвестного растения. Их тихое кудахтанье и неспешное хождение туда-сюда позабавило принца, так как раньше ему не предоставлялось возможности понаблюдать за этими птицами. Открыв калитку загона, Арвэль сделал шаг вперед, и тут же был атакован голодными птицами. Они будто бы знали, что юноша пришел сюда не с пустыми руками, и поэтому все разом кинулись ему под ноги. Уронив ковш с зерном, Арвэль прикрыл голову руками, зажмурился и что есть силы начал истошно визжать. Когда Холгер услышал эти жуткие вопли, он первым делом подумал, что Арвэля кто-то режет. Альфа со всех ног бросился принцу на помощь. Влетев в загон, мужчина схватил юношу и, взвалив его себе на плечо, вынес обратно. Не известно, сколько еще голосил бы принц, если бы Холгер не закрыл ему рот своей широкой ладонью. Прижав мальчишку к себе, Холгер готов был придушить его, ибо пока что от того были одни неприятности. — Сдается мне, что я поспешил с решением оставить тебя на ночлег, — альфа тяжело дышал, с опаской оглядываясь по сторонам. — Парень, я же предупреждал, что мне не нужны проблемы. Говоришь, что был управляющим на кухне, а сам не справляешься с элементарными заданиями. Если я попрошу тебя сварить суп, ты спалишь мне дом? Полоть грядки, колоть дрова, ты хоть что-нибудь можешь? — Нет… Я не умею этого делать, — как только мужчина его отпустил, Арвэль решил сознаться в своем неумении вести домашнее хозяйство. — Даже шить не умеешь? Арвэль отрицательно покачал головой. — Тогда, значит, ты соврал мне, что работал на кухне? — альфа нахмурился. — Соврал, — принц закусил губу. — Я… Я на самом деле… — Ну, и кто же ты? Арвэль набрал в легкие побольше воздуха и, глядя Холгеру прямо в глаза… снова сказал неправду: — Я работал в канцелярии писарем… — А чего тогда про кухню насочинял? — Не хотел показаться совсем бесполезным. Думал, пронесет, а ты вон как сразу меня работой загрузил, — принц вздохнул. — Чудо ты… в перьях, — альфа усмехнулся. — Тебе лишь бы обзываться, — юноша огрызнулся. — Я говорю правду, смотри, — мужчина протянул руку и вытащил из волос принца куриное перо. — Держи на память. Арвэль не смог сдержать улыбки и почему-то вдобавок ко всему еще и покраснел. — Арвэль, причина твоего побега из замка ведь тоже теперь неправдоподобна, — омега уже было решил, что с расспросами покончено, но, видимо, альфу было не так просто провести. — Я поставил кляксу на один очень важный документ… — Врешь! Не могли за такую ерунду к смерти приговорить! — альфа снова почти рычал. — Правильно. Меня приговорили к двадцати ударам плетью и месячному пребыванию в сырой камере. Не смерть, но и не приказ о помиловании… Я же говорил тебе, что король далеко не ангел. — Странно… Невероятно странно. Неужели до нас слухи действительно доходят в таком искаженном виде? — Ну знаешь, не вы одни существуете в неведении. Мне вообще говорили, что народ в деревнях живет подобно дикарям. У вас, конечно, не такая цивилизация, как на территории замка, но вы вполне себе симпатичные.. — Ты сейчас меня имел в виду? — альфа хитро прищурился. — Нет-нет, конечно же не тебя! — юноша испуганно замахал руками. — Я видел детей, когда только вошел в деревню. А ты… извини, но ты помесь обезьяны с диким медведем… Альфа скрипнул зубами, а после захохотал так громко, что Арвэль даже немного испугался. — Ладно, врунишка-шутник, довольно лясы точить. Сейчас я пригоню телегу, а ты поможешь мне уложить в нее товар. Грушу от яблока, надеюсь, отличить сможешь? — Да, конечно, — принц хлопнул в ладоши, радуясь, что хоть чем-то сможет быть полезен. К вечеру, хотя он дико и устал от свалившихся на его голову обязанностей, Арвэль был безмерно счастлив, так как считал, что ему очень повезло зайти в дом именно к Холгеру. Вид альфы и его манеры, конечно же, были безобразными, но то, что в душе он был добрым, у юноши не вызывало сомнений. Их ужин состоял из картошки и пары стаканов кваса, который по вкусу резко отличался от того, что подавали в замке, но принц был рад и этому. Умывшись в кадушке, Арвэль уже без спросу зашел в кухню и тут же сел за стол, где уже был накрыт ужин. Взяв картофелину из котелка, юноша стал перекидывать ее с ладони на ладонь, и что есть силы дуть, чтобы она поскорее остыла. Альфа сделал глоток кваса и, снова не церемонясь, отобрал у омежки овощ и принялся его чистить. Затем он положил чистую картофелину перед Арвэлем и стал есть свою. — Холгер, мои вещи не высохли? — принц повел плечами. — Я не проверял. А что? Тебе что-то не нравится? Рубашка длинная, не говори, что задницу отморозил. — Дело не в этом, — щеки принца снова покраснели: альфа не лез за словом в карман. — Ткань твоей одежды слишком грубая. У меня все тело чешется. А еще она натерла мне соски, и теперь они у меня болят… Альфа прыснул квасом и закашлялся. Не один он был откровенен в высказываниях. Утерев губы рукавом, Холгер хмыкнул и в который раз посмотрел на принца. — Тебе сколько лет? — Ты же меня уже спрашивал об этом. — Но ответа-то так и не получил. — Девятнадцать, — принц решил накинуть себе годов для уверенности. — А семья? Родители есть? — Отец-альфа от лихорадки скончался в одном из военных походов, а отец-омежка умер от кровопотери, воспроизводя меня на свет, — Арвэль опустил взгляд в миску. — Ты единственный ребенок? Братья имеются? — Нет… Я один. Совсем один, — для правдоподобности принц хлюпнул носом. — Эй, эй! Не устраивай мне снова здесь болото. Извини, что пристал с вопросами. Я не каждый день принимаю у себя дома странников, знаешь ли… Решил полюбопытствовать. Тем более, ты из самого замка пришел. Ладно, давай спать пойдем, а то мне завтра ни свет, ни заря подниматься. — А где я буду спать? — Там же, где и спал. В сарае. Сейчас я тебе только покрывало дам — судя по росе, ночь будет прохладная… Арвэль допил квас и поблагодарил за ужин. Дождался, пока Холгер найдет для него одеяло, больше похожее со стороны на старую тряпку, и поплелся в сарай. Провожатым ему стал Ларри, который теперь ходил за принцем хвостиком. Увидев развешанные на веревке свои вещи, Арвэль пощупал их и, удостоверившись, что они высохли, снял. В сарае он скинул с себя чужую рубаху и, обтерев ей тело, швырнул на сено вместо подушки. Надел брюки, а когда взял свою рубашку, увидел Холгера, стоявшего в дверях. — Ты меня напугал, — юноша приложил руку к груди: сердце внутри так и скакало. — Знаешь, если бы я увидел смесь медведя с обезьяной, я бы тоже в штаны наделал, — альфа улыбнулся. — Извини, я неправильно выразился… — Чего уж там… Я знаю, что далеко не красавец. Но это иногда мне на руку: люди делают неплохие скидки, когда я хочу у них что-нибудь купить. Боятся, наверное… Кстати, я принес тебе вот это, — альфа кинул принцу какую-то маленькую железную баночку. — Можешь помазать… Ну, что у тебя там болит и чешется… Все, до утра… Арвэль кивнул и завалился на сено. В приоткрытую дверь он видел кусок ночного неба сплошь усеянного яркими звездами, и эта картина невольно напомнила ему родной дом. Его комнату, подоконник, на котором он всегда сидел, его свирель. Неужели, началась та самая тоска по золотой клетке? Мгновение спустя Арвэль вскочил на ноги. Свирель. Он брал ее с собой, но почему-то за последние два дня даже не вспомнил о ее существовании. Не боясь, что альфа спустит его с крыльца, Арвэль со всех ног бросился в дом. — Что же ты такой неугомонный?! — недовольный Холгер открыл дверь. — Ты что, хочешь, чтобы соседи узнали о тебе? Эй, Арвэль, что ты ищешь? — У меня была свирель, — принц метался по кухне, вспоминая, куда он положил свой дорожный мешок. — Она мне очень дорога… Это… Это подарок… Память. — А до утра нельзя было потерпеть? — Ты не понимаешь! — Арвэль тяжело задышал. — Она мне сейчас нужна… — Хорошо. Как я уже догадался, если пропажа не найдется, нас ожидают кратковременные осадки в виде твоих слез. Вон, в углу посмотри. Кажется, я его туда повесил… Арвэль заглянул за печь, и увидел свой мешок. Сняв его с крюка, он развязал веревки и запустил руку внутрь. — Фух, она на месте, — юноша извлек свирель. — Не поломалась. Все хорошо… — Теперь ты, наконец, уйдешь спать? — Холгер, там так воняет… — А я что могу с этим поделать? Это же сарай. Напихай сена в ноздри, дыши ртом. — Я не могу дышать только ртом. Меня тошнить начинает… —Демон тебя побери, может ты незаконнорожденный сын короля?! — Нет, мои родители были не из знатного рода… — Но ты такой… такой… Ох, скорей бы утро! Ты выпил из меня все соки. Будешь спать на полу в моей комнате. На кровать не пущу, так что, если есть претензии, возвращайся в сарай. — Нет, только не туда. Правда, за одеялом только схожу. Когда Арвэль вернулся, Холгер уже постелил ему пару матрасов набитых сеном и даже бросил на них подушку. Принц лег и тут же закрыл глаза: эта постель располагала ко сну. — Чем будешь заниматься, когда в городе окажешься? — альфа подложил руку под голову и уставился в потолок. — Еще не знаю… Поспрашиваю, может где-нибудь писчий требуется. — Там такие профессии не в чести. Трудно тебе будет… Если только выучишься на кого. Но и с этим проблема: мастера неохотно учеников берут. Сейчас все больше за деньги. — Холгер, а тебе сколько лет? — Двадцать восемь… — Ого, как много! — Для чего много? — Ну… Я не знаю… — Если не знаешь, тогда молчи. — А где твои родители? — Волки съели… — Я же серьезно спрашиваю! — А ты думаешь, я буду шутить такими вещами?! Когда мне было пятнадцать, они уехали в город на базар, да так и не вернулись. Лес в те времена опасным был, скорее всего, на них бродяги напали. Товар забрали, родителей прирезали. Их тела потом животные растерзали. Мне даже хоронить было нечего. Пара кусков обтрепанной материи лишь осталась… — Извини… Это, наверное, так ужасно… Потерять родителей в таком раннем возрасте… — В этом мы с тобой похожи. Ты можешь понять, какую боль я тогда испытывал… Арвэль был счастлив, что на дворе была ночь, и Холгер сейчас не мог видеть его лица. Юноше было невыносимо стыдно за свое вранье. За прошедшие сутки он наговорил столько неправды, сколько не говорил за всю свою жизнь. И это было более чем отвратительно. — Холгер… — Снова что-то чешется? — Нет… Спокойной ночи… — А, ну тогда ладно. Спи!