Где конец?

Время от времени начинаешь терять ниточку своего существования, она запутывается и, натягиваясь до предела, рвётся. Говорят, нить судьбы алого цвета, словно кровь, связывает предназначенных друг другу людей. Такая же красная, как его пылающие волосы и пронзительный взгляд. Он сидит в своей просторной комнате, которая вправе может считаться просто роскошной. Дорогой ковёр молочного оттенка лежит перед широкой кроватью, укрытой красивыми алыми простынями. Высокие окна покрыты бархатистыми шторами цвета золота, а стол у окна, по правую сторону от ложа, сделан из светлого-светлого дерева. Глубокое кресло, в котором расположился хозяин, стоит по левую сторону от кровати рядом с окном. Вид на небольшой сад за стеклом размыт пеленой осевшего пара. Он подпирает рукой голову, облокотившись на ручки своего сиденья. Глаза прикрыты, а всё лицо выражает глубокую задумчивость и спокойствие. Кто сказал, что хищники не умеют быть спокойными? На тумбочке, неподалёку, лежит книга в чёрной обложке с слегка порванным корешком. Края потёрлись, а страницы пожелтели от времени. Она стара. Тусклое солнце пускает свои лучи в помещение, играя золотистыми бликами, цепляясь за зелёные листики цветов, что висят на стене, путаясь в ярких волосах хозяина. Акаши открывает глаза и устремляет взгляд вдаль. Красная радужка отливает ярко-кровавым, а жёлтая – блестит благородным золотым. В его глазах бескрайняя пустыня, такая же горячая и беспощадная. Взгляд истинного властителя. Он поднимается со своего места и проходит к шкафу в другом конце комнаты, открывает дверки. Так много одежды, но вся так похожа. Однообразие. Он достаёт из просторов красную рубашку и чёрные джинсы, а вместе с ними бежевый мужской кардиган. Акаши скинул с себя чёрную футболку, открывая подтянутое тело и ряд рельефных мышц. Парень быстро оделся, а потом направился к выходу, прихватив свою чёрную куртку с красными полосами. Поспешно выйдя на улицу, он сначала затормозил, задумавшись. Акаши побрёл в сторону дорогих магазинов Токио, но на полпути остановился и свернул на торговую площадь. Сотни людей бродили туда-сюда в поисках дешевизны, а он просто шёл, шёл без цели и желаний каких-либо. Чего же хочет «Красный Король»? Он остановился около небольшого кафе, где продают множество сладостей. В голове сразу всплыло воспоминание о том, как однажды Поколение Чудес пошло прогуляться вместе после очередной изнурительной тренировки. Они шли по этой самой площади, разнося свой весёлый смех по округе и пугая изредка людей, когда Дайки с Рётой начинали друг друга доставать. В такие моменты Акаши смирял их укоризненным, командующим взглядом с толикой шутливости, которая была ему так неприсущая временами. Даже Тецуя мог позволить себе разок улыбнуться – искренне и радостно, а на вечно бледных щеках появлялся румянец, что так завораживал капитана. Теперь же ничего этого нет. Из магазина выбегает мальчик лет 9, держа за руку малыша ещё младше. Оба так радостно улыбаются, они держат в руках пакетики с конфетами. Как мало нужно детям для радости. Акаши ухмыляется. «Вряд ли бы это могло порадовать нас теперь», - промелькнула мысль в голове красноволосого юноши. Он идёт дальше, а людей всё меньше. Все они какие-то угрюмые, на них не плещутся улыбки, в глазах не горят огоньки. Холодно. Внезапный порыв ветра заставляет Акаши поёжиться. Сейджуро вновь устремляется вперёд, ускоряя шаг. Вот улица, по которой они когда-то все вместе ходили. Ещё пара десятков метров, а вот и кафе, в котором Тецуя всегда брал свой молочный коктейль, а Атсуши любимые батончики с карамелью. Хотя, все они да что-то покупали тут. Акаши с Мидоримой могли взять кофе или крепкий зелёный чай, Дайки бутерброд, а Рёта колу. Он притормозил, заглядывая внутрь через полупрозрачное стекло. В помещении как всегда достаточно народу, который весело что-то обсуждает, хохоча. Акаши заходит внутрь, пробегаясь быстрым взглядом по людям и заполненным кассам. Ах, вот там скоро будет свободно. Он быстрым шагом устремляется к нужному месту, чтобы, опередив какую-то смазливую парочку, через пару секунд сделать заказ, а потом спокойно уйти. К вечеру холодает, и воздух становится колюч, хватая за нос, оставляя на щеках красный румянец. Он идёт к парку, где по вечерам мог сидеть с ребятами, обсуждая какие-либо новости или угрожая им бесконечными тренировками за каждое неправильно сказанное слово в его сторону. Рёта с Дайки дурачатся, а Мурасакибара сидит на небольшой качели, которая создаёт со стороны видимость готовности упасть. Мидорима стоит, поправляя очки и читая что-то в своём телефоне (должно быть, снова гороскоп), а Тецуя рядом. Достаточно протянуть руку, и можно дотронуться до копны мягких волос, а он обратит свой ничего не выражающий взгляд. Лишь через время, когда Акаши сделает несколько поглаживающих движений по голове, на щеках проступит едва заметный румянец. Он стоит и смотрит на эти, казалось бы, знакомые качели, и что-то вроде бы трепещет в груди, но так неясно, так неуловимо. Акаши устремляет взгляд к бездонному небу – серое. Почему-то сейчас оно напоминает глаза Тецуи в их последнюю встречу. И вот уже ноги несут его в знакомом направлении. Маленький магазинчик, где каждые десять минут выходит покурить продавец, дом, в котором живёт неимоверно импульсивная женщина, многоквартирное здание, где можно встретить задорного старика. А там – виднеется крыша его дома. Он уже почти пришёл, преодолевая расстояние от калитки до двери, а она открывается, не давая ему возможности дотянуться до звонка. - Сейджуро-кун? – звонкий женский голос, такой приятный. - Здравствуйте, Хана-сан,- вежливо приветствует Акаши. - Прости, Сейджуро-кун, мне нужно сходить в магазин, так что вам с Тецуей придётся побыть самим, - пуская гостя внутрь, говорит женщина. Сегодня она в бежевом пальто и чёрных сапогах на каблуке, а на шее – красивый сиреневый шарф, что так подходит к её глазам. - Простите за беспокойство, - Акаши быстро скинул обувь. - Ничего, - радушная улыбка, - он у себя в комнате, - она вновь улыбнулась, а потом вышла, закрыв дверь. Акаши немного постоял в прихожей, а потом снял верхнюю одежду и направился прямиком по коридору к комнате Тецуи. Дверь приоткрыта, Сейджуро не спешит входить. Куроко сидит в коляске и пытается приподняться, чтобы пересесть на кровать. Каждое движение отдаётся нестерпимой болью, которая режет по пояснице, словно острым ножом, пронзает раз за разом. На вечно ничего не выражающем лице сейчас гримаса боли, брови сведены к переносице, а губы сжаты в узкую полоску. Рука соскальзывает и Тецуя вновь падает в коляску. - Тецуя, - тихо, с нотками беспокойства произносит Акаши, проходя в комнату. Куроко дёргается всем телом и сжимается в комок. - Прошу, Акаши-кун, уйди, - тон на грани срыва, сил нет терпеть это унижение. Меньше всего ему хотелось показаться таким перед кем-то из друзей. Акаши молча подходит к нему и, проигнорировав все слова, наклоняется, подхватывая мальчика на руки. Куроко слегка поморщился. Сейджуро положил его на кровать, присаживаясь потом рядом. Тецуя приподнялся на локтях, а пальцы сжали нежно-голубые простыни до белых костяшек. - Акаши-кун, - чуть ли не простонал Куроко, поперёк горла встал огромный ком, в носу защипало. Акаши приблизился и обхватил мальчика руками, прижимая к себе. - Замолчи, - из уст Сейджуро это звучит как приказ, и не следовать ему невозможно. Эти тёплые руки, что прижимают к себе сильнее, мерно вздымающаяся грудь и спокойное сердцебиение – всё это поглощает. Тецуя уткнулся лбом в плечо бывшего капитана, по телу прошлась волной дрожь, его затрясло, плечи начали подрагивать. Мальчик вцепился дрожащими пальцами в кардиган Сейджуро. По бледной щеке стекла первая слеза, а за ней ещё и ещё. Акаши уткнулся взглядом в пустующую стену, прижимая к себе дрожащего парня и поглаживая того по волосам. Послышался первый всхлип, а потом болезненный стон, смешанный с криком. Впервые за всё время он позволил эмоциям показать себя так явственно. Комната наполнилась громкими всхлипами и периодическими вскриками, словно плакал маленький-маленький ребёнок, плакал горько, пытаясь выплеснуть всю боль наружу, чтобы она не беспокоила его. Сейджуро уткнулся носом в мягкие голубые волосы, вдыхая их приятный сладкий аромат ванили и прикрывая глаза. - Я рядом, - тихо, практически на ухо проговорил Акаши, поглаживая ладонями вздрагивающую спину, а Тецуя продолжал плакать. Прозрачные ручейки текли и текли, не прекращаясь, голос стих, а по телу бежала дрожь. Сколько боли в этих слезах, сколько отчаяния. Акаши позволил себе поцеловать мальчика в висок, но это лишь сейчас. Минутная прихоть. Он не добряк, он – Король. Куроко постепенно стихал, приходя в себя, слёзы больше не стекали, остались лишь солоноватые следы, да покрасневшие глаза. Тёплые руки по-прежнему прижимали его к груди, не позволяя отстраниться. Тецуя отпустил уже довольно скомкавшуюся ткань кардигана и попытался отстраниться от Акаши, но тот упорно делал вид, что не замечает этих усилий. - Акаши-кун, - хрипловатым голосом проговорил Тецуя. - Что, Тецуя? – невозмутимо произнёс Сейджуро, ставя подбородок на голову собеседнику. - Не мог бы ты меня отпустить? – промелькнула толика…раздражения? Возможно… - Нет, не думаю, - невозмутимо, ему просто всё равно. Королю нравится эта ситуация, она его забавляет, приносит удовлетворение. - Акаши-кун, мне больно, - недовольно пробурчал голубоглазый, ворочая головой в попытке скинуть с неё мешающий балласт. - Будешь дёргаться, и я останусь тут до тех пор, пока меня не выгонят твои родители, а учитывая то, что твоей маме я нравлюсь, не думаю, что это произойдёт раньше, чем завтра, - совершенно спокойно, но с долей насмешки в голосе. Сейджуро был серьёзен, губы расползлись в ухмылке, когда мальчишка рядом перестал дёргаться и, тяжело вздохнув, уткнулся головой ему в плечо. Акаши вновь прислонился губами к волосам Тецуи, целуя в макушку, а потом ероша её носом. Куроко смутился, его щёки покраснели, но ведь его не видно? Значит, он не знает? Ошибка, Король знает всё. Сидя совсем близко друг к другу, они вновь создали эту красную ниточку, что связывает людей, создали - новый эпизод.