Где конец?

Сегодняшнему утру можно было смело присудить номинацию: "Как всё-таки много в моей комнате хлама!", а вместе с тем, наверное, и в жизни его поднакопилось. Но об этом чуть позже, скорее всего. Скоро пойдёт четвёртый месяц с того дня, как Куроко попал под машину, а последствия процедур для реабилитации дают о себе знать: теперь мальчик может вставать с кресла - недолго, испытывая дикую боль, но это ничто по сравнению с теми чувствами, что буйствовали в его душе раньше. Правда, теперь приходится, откровенно говоря, игнорировать своих друзей, чтобы чего не вышло. Глупо, не правда ли? Этим утром Хана настояла на том, что нужно бы прибраться в доме и заставила своих мужчин подметать, мыть полы, стирать пыль, выгребать ненужный хлам. Конечно, Куроко был более благосклонен к уборке, нежели отец, а потому сладкого подзатыльника отхлопотал только Акито. Уборка началась, пожалуй, самым классическим способом - с перебирания кипы учебников и книг на столе школьника. Пока Тецуя пытался сложить их в стопочки, из коридора доносились периодические споры на тему "А куда же положить это?". Весело. Наверное... Хотя, время от времени, Тецую передёргивало от неожиданных вскриков. После того, как книги были уложены на столе в аккуратные три стопки по восемь штук, Тецуя уже хотел было поставить их на полку, но неожиданного пришло осознание, что сам он этого сделать не в силах - слишком высоко. Предпринять попытку встать и сделать самому? Или всё же позвать маму или отца? А может, вообще дождаться Акаши? Какие глупые вопросы проскальзывали в сознании мальчика. Понимание собственной беспомощности угнетает, хочется бежать от такой суровой реальности. Но как бежать, если ноги ещё совсем не слушаются? С силой сжав бледные пальцы в кулаки, Куроко решил продолжить уборку. В углу валялась футболка, даже стыдно немного стало. Как правило, мальчик не отличался такой безалаберностью, а тут на тебе - синяя спортивная майка в углу. Вытащив её, принялся осматривать. На груди красовались красивые несколько пятен от зелёной краски. "Должно быть, остались после того, как мы с ребятами красили турники в зале пару месяцев назад", - промелькнуло в голове голубоглазого мальчишки, а на губах засияла скромная улыбка. Правда, скорее просто скупая. После полутора часа изнурительной «беготни» из одного-конца комнаты в другой, были откопаны: старые носки с оленями, которые он искал несколько недель, тетрадь по биологии и утерянная когда-то книга по философии, даже медалька с ошейника для номера Два. Однако, помимо этого, были открыты в недрах комнаты и старые плакаты, и альбомы с писаниной, старинные конспекты - потрёпанные и не читабельные из-за пролитого на них когда-то кофе. "Как много мусора, оказывается", - подумал про себя Куроко, укладывая в новую картонную коробочку ещё одну ненужную тетрадь. - Вы, похоже, настоящую ревизию решили сделать, - произнёс Акаши в своей манере а-ля решил поиздеваться, впрочем, как и всегда. От неожиданно произнесённой фразы, Тецуя выронил из рук тетрадь. Он недовольно посмотрел на нарушителя тишины, а тот стоял с довольной улыбкой на лице, в то время как брови голубоглазого съехались к переносице. - Не злись, я не специально, - никакого сожаления, в его словах так и скользит сарказм. Тецуя принимает равнодушное выражение лица и отворачивается от собеседника, поднимая с пола тетрадь и начиная листать её. Акаши стоит, опираясь о дверной косяк и наклонив голову слегка набок. В глазах скачут шальные огоньки, по взгляду можно понять, что у него случилось нечто радостное, но совершенно не такое, как у обычных людей. Он отлип от дверного косяка и, закрыв дверь, прошёл вглубь помещения, становясь подле Тецуи и, с присущим только ему одному любопытством и ехидством, заглядывает в рассматриваемую им тетрадь. Куроко в тот же момент закрывает её и кладёт в коробку, к остальным вещам. Губы Акаши расползлись в поистине садистской улыбке, по крайней мере, такое впечатление создаётся со стороны. - Акаши-кун, не мог бы ты мне помочь, - спокойный и даже скорее холодный тон. Акаши удивлённо вскинул брови, а с губ по-прежнему не сползала улыбка. - М? С чем именно? – голос казался сладко-приторным, таким непривычным для обычного Акаши Сейджуро, он обволакивал, но в то же время – порождал некую тревогу. - Мне нужно поставить книги на полку, - Куроко перевёл взгляд с коробки, что стояла у его ног, в сторону, пытаясь как бы увидеть лицо Сейджуро, который немного нависал над ним. - А что я за это получу? – насмешка в голосе, он просто играет. «Похоже, у Акаши-куна сегодня чересчур хорошее настроение», - промелькнуло в голове у Тецуи. Сейджуро наклонился ещё больше и дунул в ухо своему собеседнику, легонько, дразняще, а потом нежно ухватил зубами мочку, слегка оттягивая. На щеках голубоглазого проступил румянец. Акаши провёл кончиком языка по ушной раковине, нежно покусывая, а после - вновь ухватился за мочку, посасывая её с истинным извращённым наслаждением. Вдоволь наигравшись, он опустился к шее, проведя по ней влажную дорожку (было неудобно, а потому пришлось ограничиться лишь уровнем плеча). Слегка прикусив молочную кожу, пустил на неё тёплое дыхание, от чего по телу пробежала мелкая дрожь. Акаши с наслаждением водил кончиком носа дорожки практически от плеча и до маленькой ямочки за мочкой уха, а потом постепенно перемещался выше, заполняя лёгкие сладким ароматом ванили, исходящим от пушистых волос. - Акаши-кун, - тихий голос, наполненный смущением и наслаждением одновременно, и небольшая пауза вместе с дрожью в словах, - уборка, - Куроко чувствовал, как Акаши улыбается, не сдерживаясь, прикасаясь губами к его коже. Каждый раз, когда Король случайно (или скорее специально) проводил по ней зубами, тело пробирала дрожь. Неожиданно Сейджуро отстранился, выпрямляясь, с довольным видом отошёл чуть-чуть в сторону. Куроко непонимающе обернулся назад, а потом – дверь в комнату открылась, и на пороге показалась радостная Хана. Она была одета в бледно-розовое платье с отблеском сирени, волосы собраны в низкий хвост, а на голове белая косыночка. - Сынок, нам с папой нужно в магазин, посидите с Сейджуро-куном сами, ладно? – счастливая улыбка на губах и блеск в глазах. Куроко несколько раз моргнул, приводя в порядок собственные мысли. - Ага, - прозвучало как-то неуверенно, а Сейджуро наслаждался замешательством мальчика, в глазах торжествующе пляшут огоньки. - Сынок, ты себя нехорошо чувствуешь? У тебя щёки красные, - обеспокоенно произнесла Хана, чуть продвигаясь в комнату. - Нет, всё хорошо, - утвердительно произнёс мальчик, косясь на бывшего капитана. - Всё хорошо, Хана-сан, можете не волноваться, я о нём позабочусь, если что, - уверяет Акаши. И невозможно не поверить, когда это говорит он. - Тогда, оставляю Тецую на тебя, Сейджуро-кун, - и вновь улыбка, она уходит, закрывая дверь, а в коридоре слышатся голоса. Куроко облегчённо выдыхает, расслабленно облокачиваясь на спинку коляски, а Акаши довольно хмыкает, не спуская с губ торжественной улыбки. - Акаши-кун, ты безрассудный, - недовольно произносит Тецуя, укоризненно смотря на бывшего капитана, а тот вновь становится рядом, нависая, как и прежде. - Но ведь никто ничего не заметил, - произносит почти в самые губы. Тёплое дыхание слегка щекочет кожу, Куроко немножко приоткрывает губы в ожидании, как неожиданно начинает играть мелодия телефона, от чего оба слегка дёргаются, и Акаши отстраняется. Тецуя достаёт из кармана телефон и смотрит на номер, что мелькает на экране. Сейджуро отошёл в сторону, намекая тем самым, что не собирается мешать. Он взял пару книг и начал расставлять их на полке, а у Куроко сердце пропустило удар, пускаясь после в стремительный бег. - Да, - тревожные нотки проскользнули в голосе, что не укрылось от внимательного слуха Короля. - Нет, всё хорошо, - пауза, - я пока не могу ходить, - вновь пауза, несколько минут и напряжённая атмосфера в комнате стала проявляться. - Я сейчас просто, - он помедлил, - занят немного, - ещё пара слов от собеседника на той стороне, а потом: - Хорошо, - он сбрасывает вызов, но не слышно облегчённого выдоха, напротив, Тецуя весь, словно сжался в комок, напрягся. - Кто звонил? – в привычной, холодной манере спрашивает Акаши. - Не важно, - Куроко сжимает в пальцах телефон. - Тецуя… - Акаши-кун, - прерывает он Сейджуро, - помоги мне закончить с уборкой, пожалуйста, - словно пытается увести тему в другое русло, и Акаши это понимает, но лишь недовольно хмурит брови, а после – обречённо выдыхает. - Ладно, - и наступает тишина. Они просто молча убирают оставшиеся вещи, не осмеливаясь нарушать этот гнетущий покой. Вечер медленно опускается на город, даря ему некое умиротворение. Последние лучи солнца затапливают небо алым цветом, друг за другом начинают лить на улицы свой жёлтый свет фонари. В комнате прибрано, теперь всё на своих местах, и нет более, казалось бы, причин оставаться тут для Акаши, но что-то не даёт уйти. Он смотрит в спину сидящего перед ним Куроко, наблюдая как слегка приподнимается плечо, когда он перелистывает страницы в книге вновь. Сейджуро подходит к мальчику и садится перед ним на корточки, а тот отрывает взгляд от строк, переводя его на разноцветные глаза Короля. Акаши бережно берёт его руки, сплетая их пальцы, а потом – приподнимается и нежно касается своими губами его. Почти невесомый поцелуй что-то затрагивает в душах обоих ребят. Король поднимается и молча уходит, медленно закрывая за собой дверь. Одинокая фигура посреди комнаты и тихое дыхание. По бледной щеке медленно скатилась слеза, вызванная неожиданным приступом одиночества. А с Вами такое бывало?