Такие разные сестры Варгас

- Дойцу! – мой голос сорвался от резкого крика, все тело похолодело от страха, меня словно парализовало. Нет, нет, нет, пожалуйста, прошу тебя, очнись! Он не реагирует, дышит неровно, болезненно, его рука совсем холодная, и я не могу заставить его очнуться. Его лицо в полутемной палатке кажется совсем бледным, чуть блестит от пота. Все звуки исчезли, я могла различить лишь стук собственного сердца, оно билось так испуганно быстро, болезненно пульсировало в груди. Я почувствовала, как по моим щекам потекли слезы. - Нет… прошу… очнись, пожалуйста, прошу тебя… - безостановочно шептала я. Мне показалось, что прошло несколько часов, прежде чем я смогла хоть немного совладать со своим страхом и взять под контроль собственное тело. Я осторожно взяла Людвига за руку, не зная, что еще сделать, придвинулась к нему ближе… Нет, я… это не все, что я могу. Нужно собраться. Я сделала глубокий вдох и с трудом заставила себя подняться на ноги. Я двигалась словно во сне, не ощущая опоры под ногами, но все же шла. Как-то я смогла найти в темноте аптечку, даже не поняла, как дошла до небольшого родника и принесла воды, чтобы сделать компресс, тело двигалось само по себе, я только думала, что нужно делать. Я очнулась от этого жуткого чувства, только когда уже сидела в палатке возле Людвига и бережно вытирала маленьким походным полотенцем пот с его лица. И когда у него поднялась температура? Я не заметила, но сейчас его кожа была такой теплой, почти горячей. Я убрала со лба прядь влажных волос. Ах, верно, на улице же начался дождь, я немного промокла, пока ходила за водой Точно. Вот и сейчас слышно, как тяжелые капли бьются снаружи. Нужно собраться, сейчас мне нужно быть сильнее… Но я не могу. Я смотрю на лицо Германии, и мое сердце так больно сжимается от страха. Я боюсь, что он уже не очнется, боюсь… я так сильно этого боюсь… Время все шло. Я сидела рядом с Людвигом и крепко сжимала его ладонь, боялась отпустить его, словно, если я оборву прикосновение, он исчезнет… тоже исчезнет, если я отпущу его руку. Я не хочу снова потерять того, кого люблю больше всех на свете. Только не опять… Горло пронзила резкая боль, и глазам стало жарко от едва сдерживаемых слез. *** Проклятье, да где носит этого придурка в такое время? Я начала нервно постукивать пальцами по подоконнику и неотрывно смотрела на пустой дворик перед домом. Чтобы лучше было видно улицу из окна, мне пришлось отключить свет в комнате и я вот уже почти час, словно какое-то привидение торчу возле этого окна. Да, я сама их прогнала. Ну и что? Они все равно должны были вернуться к обеду, ну, или на худой конец к ужину. А уже почти полночь! Да еще этот томатный придурок забыл дома телефон, а его дружки не отвечают на мои звонки! Черт! Да я убью его, когда он вернется! Я тихо зарычала и отошла от окна, просто не в силах была и дальше стоять на месте. Меня несильно трясло от злости и волнения, мне нужно было сделать что-то… ну хоть что-нибудь. - Идиот! - я схватила с кровати подушку и что есть сил и бросила ее в стену. Подушка тихо ударилась и отлетела от стены, с тихим шорохом упала на пол, и все вновь затихло. Легче совсем не стало. Мое сердце взволнованно забилось, а на душе стало тревожно. Я никак не могла найти себе места, и сама не заметила, как начала ходить кругами по темной комнате. Они сами виноваты, все трое! Незачем было меня доставать, так что обижаться на меня или злиться они просто не имеют права. И тем более вот так исчезать куда-то, даже не предупредив меня! Я же волнуюсь за него… Нет, этот чертов придурок, да пусть с ним что угодно случится. Мне все равно! Я тихонько зарычала от переполнявших меня чувств и выбежала из комнаты, бросилась по коридору к кухне. И почему я так переживаю?! Да никто из них не стоит этого, почему я тогда себе места не нахожу и не знаю куда деться, чтобы отвлечься от тревожных мыслей? Идиоты! Придурки, все они просто жалкие дураки! Я машинально включила свет на кухне и полезла в шкафчик за чашкой. Думаю, немного томатного сока поможет мне успокоиться. Или нет, может, лучше заварить чай с травами? Я, вообще-то, не очень люблю чай, но Аличе как-то говорила, что он очень помогает расслабиться. Черт, теперь вот еще вспомнила эту мелкую художницу. А ведь о ней тоже уже почти месяц ничего не слышно. Я замерла посреди кухни, сжимая в руках большую кружку. И как я не заметила, что так давно не общалась с сестрой? Даже не знаю, что с ней и как она сейчас… - Достали! – я швырнула чашку об стену и она с громким звоном разлетелась на множество керамических черепков, а я стояла на месте и тяжело дышала. И почему все эти мысли лезут в голову именно сейчас? Ох, нельзя мне надолго оставаться одной. Я же всегда начинаю себе что-нибудь надумывать, и ничем хорошим это не заканчивается. И все равно Спейн - придурок! Давно должен был вернуться и вообще… Ну вот. Теперь у меня из-за него нервный тик начался. Я глубоко вздохнула, осторожно прикрыла глаза, но все равно чувствовала, как дергается нижнее веко. - Я убью тебя, придурок томатный, - тихо произнесла я, делая глубокий вдох. Даже не знаю, что ему придется сказать в свое оправдание, чтобы избежать скандала. Нет! Не-е-ет, скандал я ему закачу в любом случае, чтобы он там не придумал, и то, что с ним его друзья, меня нисколько не смутит! Они тоже виноваты, в конце концов… Тишину дома пронзил грохот открывшейся двери и шумные голоса. - Ааа, держись, Тони, иначе до кровати сам ползти будешь! – послышался веселый и одновременно раздраженный голос Пруссии. - Да куда он пойдет в таком состоянии… тише-тише, дорогой, мы уже пришли, - ласково произнес Франц. - Ну, все, я им устрою… - тихо и угрожающе сказала я, не глядя схватив из ящика скалку, выбежала к ним в прихожую. - Эй вы, идиоты… Какого черта? – я даже не успела ничего им сказать, так и замерла на месте, глядя как Гилберт и Франциск держат повисшего на них, заметно помятого Антонио, от которого так сильно несло алкоголем, что я невольно сделала шаг назад и поморщилась, опустив руку со скалкой. Нападение лучше отложить на потом. - Оооо, Кьяярааа, - радостно и пьяно протянул Спейн и попытался подойти ко мне, освободившись от своих друзей, но его так сильно шатало, что, похоже, он и на ногах-то стоял только благодаря им. - Какого черта он в таком состоянии, что вы, придурки, с ним сделали?! – грозно закричала я на дружков Спейна. - А ну, женщина, не возмущайся, - прорычал на меня Гилберт, - и вообще, помоги Францу его до кровати дотащить! - Еще чего! Да в таком состоянии пусть лучше на улице спит, будет знать как… - Отставить! - прикрикнул на меня Пруссия, я чуть не задохнулась от возмущения и уже собиралась дать ему достойный ответ, но он не дал мне такой возможности. – Ты же его девушка, так что изволь позаботиться о нем, когда ему плохо, а не орать, как потерпевшая! – Пруссия подвел Спейна ко мне ближе и осторожно отпустил его. Антонио издал какой-то странный булькающий звук и нервно хихикнул. Я злобно вдохнула. - А, черт с тобой! Завтра все обсудим, - я перекинула его руку через свою шею, чуть ли не согнулась пополам от его веса. – Франц, держи его лучше! - Я держу! – возмутился Франция. - А ты куда? – строго спросила я Гилберта. - Пойду, тазик принесу на всякий случай. - Дожили… - злобно проворчала я, направляясь в спальню. - Кья-я-яр, - тихонько позвал меня Антонио. - Чего тебе, пьяница несчастный? – грозно спросила я, стараясь дышать не слишком глубоко. - А я по тебе… соскучился за сегодня… - он попытался извернуться и поцеловать меня в щеку, от чего мы чуть все втроем не упали. - Бог мой! Да иди ты спокойно! – крикнула я на Спейна. *** Тяжелые дождевые капли мирно шуршали, ударяясь о брезентовую палатку, ветер негромко и тревожно выл снаружи, но был совсем слабым. Я чувствовал, как мою руку крепко сжимает теплая ладошка Италии, почувствовал, как большая, горячая капля упала мне на лицо и медленно начала стекать по моей щеке. Аличе тихонько всхлипнула. Я глубоко вздохнул и открыл глаза. Голова все еще кружилась, но уже совсем чуть-чуть, я легко мог игнорировать это странное недомогание. Сейчас это не так важно. Несколько секунд я всматривался сквозь темноту в заплаканное, испуганное лицо Италии. Еще несколько тяжелых слезинок скатились по ее щекам и капнули мне на лицо, а она даже не открывала глаз. Я чувствовал, что она едва ощутимо дрожит. - Аличе, - тихо позвал я Италию. Она вздрогнула всем телом, резко открыла глаза, тихо всхлипнула и сразу же затихла. - Людвиг! – она почти рухнула на меня, крепко обняла, прижалась лицом к моей груди, и заверещала что-то невнятное. Из ее скомканной речи на итальянском я только понял, что она очень испугалась и волновалась за меня. - Ну, все, тише-тише, - успокаивающе сказал я и несильно приобнял ее одной рукой, погладил ее по волосам, - со мной все в порядке, ты же видишь. - Нет, не в порядке! – почти крикнула она, я удивленно на нее посмотрел. Да что с ней, никогда раньше не видел ее в таком состоянии. Аличе тихо всхлипнула, прижалась ко мне крепче. – Ты несколько часов не приходил в себя… я… я так испугалась, я ничего, совсем ничего не могла для тебя сделать… я боялась что ты можешь… можешь… - она взволнованно всхлипнула не в состоянии договорить. - Спокойно, Италия, не плачь, - неуверенно сказал я, не зная, как мне ее успокоить. Проклятье, ну не знаю я, как вести себя с плачущей девушкой. Я сел в своем спальном мешке, голова уже не кружилась, но в теле еще чувствовалась слабость, правда, силы быстро ко мне возвращались. Я озадаченно смотрел на Италию, которая по-прежнему обнимала меня и плакала, неловко начал поглаживать ее, пытаясь успокоить. И все же… она сказала, что я не приходил в себя несколько часов, это не простой обморок, тем более… Я посмотрел на свою ладонь и, как и ожидалось, не увидел на ней никакой крови. Но перед тем как потерять сознание, я был абсолютно уверен в том, что ранен и истекаю кровью. Я… не знаю, что со мной происходит, но просто не имею права пугать этим Италию, тем более, когда она и без того напугана. Я начал шептать ей что-то успокаивающее и, кажется, совершенно несвязное, лишь бы она перестала плакать. - Людвиг… - тихо сказала Аличе, все еще вздрагивая от рыданий, но уже немного успокоившись. – Только не исчезай, прошу тебя… я… я… - Тише-тише, - тут же сказал я, заставил ее оторваться от меня и сесть рядом, крепко держав ее за плечи. - Успокойся, - уже строже и громче сказал я, Ита тихонько пискнула и замолчала. Ее глаза сильно покраснели и опухли, личико покрылось бледно-красными пятнами. Она молча смотрела на меня, а потом тихонько икнула. - Я никуда не денусь, - почти строго сказал я, она посмотрела на меня с сомнением, но потом все же кивнула, и я, ослабив хватку, отпустил ее. Она пристально посмотрела мне в глаза, и у меня отчего-то быстро забилось сердце и на душе стало так тоскливо и больно, и я не мог понять, почему вдруг испытал эти чувства… - За что? – непонимающе спросила меня Аличе. - В смысле? – удивился я ее вопросу, и сделал глубокий вдох. Странная волна чувств исчезла так же внезапно, как и появилась. - За что ты просил прощения только что, - пояснила Аличе и настороженно на меня посмотрела. - Я? – невольно спросил я у Италии, но увидев, что она почти испугалась моей реакции, решил, что лучше притвориться, что я понимаю, о чем идет речь, - за то, что заставил тебя переживать из-за меня. - Ааа, - протянула Ита, - я всегда буду за тебя переживать, - она мне улыбнулась, - я же хочу, чтобы у тебя все было хорошо, поэтому ты не должен за такое извиняться, ладно? – она еще раз нервно икнула и улыбнулась мне уже гораздо спокойнее. - Ладно, - чуть смущенно сказал я. Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к тому, что кто-то хочет обо мне заботиться и переживает за меня… Аличе легла рядом со мной и положила голову мне на колени, свернулась клубочком. - Тебе ведь уже лучше? – заботливо спросила она. - Да, не переживай, - честно сказал я. Не знаю, что со мной было, но этот обморок мне показался всего лишь сном, стоило открыть глаза, и постепенно все прошло. Но, даже если сейчас со мной все в порядке, что, черт возьми, это было? *** - Ты же не злишься? – спросил меня Антонио и снова сел в постели. - Нет, только ляг уже наконец! – раздраженно крикнула я на него и толкнула его в кровать. – Вы зачем его до такого состояния довели?! – злобно спросила я Франциска, который сейчас поднимал с пола упавшую подушку. - Оле, только Кья-я-яр, - Антонио странно хихикнул и снова попытался сесть. Я обреченно закатила глаза, выхватила у Франца из рук подушку и несильно ударила ей Спейна, чтобы он снова упал в кровать. - Оой, Ита, ты поосторожней, он же сейчас не в себе, а ты его бьешь, - взволнованно сказал Франция, и сел на край кровати. - Не ной, все нормально, вон лучше кеды с него сними, - распорядилась я. – Да лежи, я сказала! – снова обратилась я к Спейну, который старательно пытался сползти с кровати. - Ну за что мне это наказание?! – спросила я. Глядя в потолок, хотя, конечно не ожидала, что мне кто-то ответит. *** - Вее, Дойцу, я думала, мы только разомнемся немного и все, - запыхавшись, сказала я и почти рухнула на землю. - Я же предупреждал, что тренировки не отменяются, - чуть строго сказал Германия и вытер пот со лба. - Да, но… - я так и не закончила фразу. Почему он ведет себя так, словно все в порядке? Я не понимаю, но ему же было плохо этой ночью, а сейчас он ведет себя так, словно мы спокойно спали. После того, как он очнулся, я не стала его сильно расспрашивать о том, что случилось, только потому, что хотела, чтобы он мог немного прийти в себя и выспаться. Но, когда на утро я попыталась спросить, что это был за обморок, Людвиг лишь отмахнулся и сказал, что, скорее всего, это от переутомления, ведь сейчас он взял небольшой отгул впервые за долгое время. Но я все равно не до конца ему верю. Да как же нужно переутомиться, чтобы потерять сознание на несколько часов, да еще и лежать с лихорадкой и бредить во сне? Я волнуюсь за него. Очень-очень волнуюсь. - Держи, Италия. – Людвиг протянул мне бутылку воды, я сделала над собой усилие, чтобы сесть и взяла прохладную бутылку. А Людвиг, кажется, почти не устал. Я не понимаю, что с ним происходит. Я открыла бутылку и сделала глоток, хоть сама все еще была задумчивой. - Аличе, - чуть строго сказал Людвиг, - у тебя опять шнурки развязались. - Вее, прости, я не заметила, - честно сказала я и уже собиралась завязать шнурки на своих кроссовках, но Германия присел рядом со мной, решил сделать все сам. Я внимательно смотрела на его сосредоточенное лицо, такое же, как и всегда. Кажется, с ним и в правду сейчас все хорошо, может, мне стоит ненадолго расслабиться? А когда вернемся, нужно будет спросить у кого-нибудь совета… - Готово, - негромко сказал Людвиг, но даже не сдвинулся с места, продолжал сидеть у моих ног, так и не убрав руку с ботинка. - Спасибо, - мягко сказала я и улыбнулась ему. – Вее, - тихонько протянула я, когда Германия вдруг придвинулся ко мне ближе, а его рука медленно заскользила по моей ноге вверх. Только сейчас я поняла, как близко мы друг к другу, что я сижу перед ним чуть раздвинув ноги, в грязной и мокрой от пота майке, которая сильно липнет к телу, да и спортивные шорты на мне довольно короткие. - Ты сильно устала? - заботливо спросил Германия, придвигаясь ко мне уже вплотную и бережно касаясь моего лица. На самом деле, я очень устала, мышцы сильно болели и, я даже не была уверена, что смогу легко встать на ноги. Но… На самом деле в наших отношениях Германия по прежнему ведет себя довольно холодно и мне совсем не хочется ему отказывать. - Со мной все хорошо, - как можно более правдоподобно соврала я и потянулась к нему, чтобы поцеловать. Я закрыла глаза и обняла Людвига за шею, тихонько пискнула, когда он поднял меня на руки и понес в палатку. - Вее, - радостно протянула я, когда он мягко повалил меня поверх спального мешка, и сам лег на меня сверху, стараясь не давить на меня всем весом. - Земля еще холодная после дождя, - пошептал он мне на ухо, и ласково касаясь губами моей кожи, - еще не хватало, чтобы ты заболела. - Я почувствовала, как он усмехнулся, и попыталась прижаться к нему плотнее. Я чуть заметно вздрогнула, когда он провел языком по моей шее вверх, пока нежно не прикусил мочку моего уха. Его руки уверенно скользнули под мою майку, и он начал почти нетерпеливо стаскивать ее с меня. - Приподнимись, - шепнул он мне и быстро поцеловал в губы. Я кивнула и попыталась исполнить его просьбу, но тут мышцы спины свило резкой болью, и я тихонько застонала, быстро опустилась обратно на спальный мешок. Германия взволнованно на меня посмотрел. - Что с тобой? – обеспокоенно спросил он меня, я лишь отрицательно покачала головой, стараясь не до конца разрушить «момент». Но, кажется, уже было поздно, - Ты же сказала, что хорошо себя чувствуешь? – с легким укором, но все же мягко сказал Людвиг, садясь рядом со мной. - Но ты тоже говорил, что с тобой все хорошо, - невольно сказала я и сразу же замолчала. Германия как-то странно на меня посмотрел, затем вздохнул и отвел взгляд. - Дойцу… - осторожно позвала я его, продолжая лежать рядом с ним. - Я правда хорошо себя чувствую, - негромко сказал Германия. - Тогда, что с тобой было ночью? – снова спросила я его, надеясь, что на этот раз он все же даст мне ответ.