Такие разные сестры Варгас

- Я же говорил, что просто переутомился, ты же знаешь, как я работаю… - небрежно сказал Людвиг, но на этот раз меня этот ответ не устраивал. - Не правда, - не согласилась я с ним и подсела к нему ближе, старательно игнорируя боль во всем теле, - когда ты сильно устаешь, ты просто быстрее засыпаешь, а не падаешь в обморок. Германия чуть удивленно на меня посмотрел, но потом снова отвел взгляд в сторону, тяжело вздохнув. - Почему ты не хочешь мне говорить, что с тобой происходит? – чуть грустно спросила я и осторожно коснулась его плеча, - я же беспокоюсь … - Знаю, - перебил меня Дойцу, - просто я сам не понимаю, что со мной творится, так что… мне нечего тебе сказать. - Вее? – удивленно протянула я. А вот теперь я реально начала переживать. Когда это было, чтобы Германия чего-то не понимал? - Ааа… А вдруг это что-то опасное? – испуганно спросила я и нервно начала теребить край своей футболки, - Я… я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, может… Вее, я хочу помочь… - Спасибо, Италия, - поблагодарил меня Людвиг, - но я не знаю, что здесь можно сделать, - он перевел на меня взгляд и тут же заметно напрягся. Наверное, я выглядела очень напуганной, - Успокойся, - почти приказал он мне, - Когда мы вернемся, я все выясню. Я сам с этим справлюсь, - он нежно коснулся моей щеки, - а ты не переживай, это всего лишь глупые сны. - Сны? – тут же спросила я, - а что тебе сниться? Германия вздохнул и оборвал прикосновение, какое-то время смотрел на меня, словно решая, говорить мне или нет, но все же сказал. - Да так… Мне снится, что я ухожу на какую-то войну или готовлюсь к сражению, и перед этим прощаюсь с тобой, - он сказал это почти без эмоций, словно это было совсем не важно, но у меня отчего-то болезненно сжалось сердце. - С.. со мной? – удивленно спросила я, вся напрягшись от волнения. - Да, - просто сказал Людвиг, - кажется, я прошу пойти тебя со мной, но ты каждый раз отказываешься и уговариваешь меня остаться, - он снова вздохнул. «Италия, пойдем со мной!» - с напускной уверенностью просил меня Империя, хотя я видела, что он нервничает. Мне было грустно и страшно. «Нет, я не могу. И ты не уходи. Зачем… если ты станешь сильнее, то можешь исчезнуть…» Я прижала руки к груди. Взволнованно дышала. Нет. Это… просто совпадение. Не может быть, что бы Германии снился именно этот момент. Он же жил уже после Империи. Они разные страны, он не может об этом знать… просто совпадение. Но почему мне сейчас так больно и страшно, и сердце бьется так взволнованно? - Да, кажется, зря мы сегодня тренировались в обычном режиме, - сказал Германия внимательно глядя на меня, - ты выглядишь совсем вымотанной, лучше отдохни. – Он уже собирался подняться и выйти из палатки, но я схватила его за руку, чтобы он остался. - Что? – спокойно спросил он меня. Я внимательно посмотрела в его ярко-голубые глаза, глубоко вздохнула и спросила. - А что еще было в этом сне? - Больше ничего, - сухо сказал Людвиг и попытался уложить меня на спальный мешок, - тебе лучше отдохнуть… - Да, но все же, это важно, - настаивала я, не желая ложится. Кажется, Германию удивило мое упорство. - Что именно ты хочешь узнать? – по-деловому спросил он, прекратив укладывать меня. - Что угодно, хоть что-нибудь ты еще помнишь? – взволнованно спросила я, даже не заметив, как придвинулась к нему ближе. Людвиг не надолго задумался, то и дело с сомнением на меня косился, но все же ответил. - Это все, но если ты хочешь деталей… Я помню, что во сне на мне была какая-то странная черная одежда. Кажется, накидка и треуголка. Но это все, что я помню, – он на секунду задумался, а затем негромко сказал, - после этих снов я чувствую себя странно... – Германия посмотрел на меня и успокаивающе погладил меня по голове. - Не забивай себе этим голову, я разберусь, - спокойно сказал он, - а сейчас, разве не пришло время для твоей сиесты? - Угу, - не вполне уверенно согласилась с ним я. *** Меня разбудил мягкий яркий солнечный свет, который падал мне прямо на лицо. Голова просто раскалывалась и во рту жутко пересохло. Я тихонько застонал и перекатился на живот, уткнувшись лицом в подушку. Но заснуть снова не получилось, правда, и вставать не хотелось. - Я тебя попросила просто хлеб пожарить, а ты даже этого не можешь! Бесполезный французишка! - послышался приглушенный крик Кьяры с кухни. Я невольно улыбнулся. Люблю слышать ее голос по утрам, особенно когда она ругается не на меня. Извинения Франца были почти не слышны, но тон, с которым он говорил с Италией, мне не понравился. Я резко открыл глаза. Так, я не позволю Францу флиртовать с Кьярой, пока я валяюсь в спальне! Я встал с кровати и чуть пошатываясь направился к выходу. Ох, и когда они меня раздеть успели? А, да ничего страшного, я у себя дома и здесь нет стран, перед которыми мне бы было стыдно появиться в одних трусах. - Все! Сам готовь завтрак, извращенец лягушачий! – почти взвизгнула Кьяра. - Италия, тебе нужно быть по-спокойнее, - послышался веселый голос Гилберта. - Это не твое дело, - к моему удивлению, Кьяра сказала это довольно спокойно и даже не стала ругаться на Гила. - Утро доброе, - как можно веселее сказал я, походя на кухню. - А вот и ты! – тон Кьяры не предвещал мне ничего хорошего, я неловко улыбнулся и взъерошил волосы. - Доброе утро, дорогая, - как можно невинней сказал я и бросил быстрый взгляд на своих друзей. Франц сразу провел ребром ладони по горлу, иллюстрируя мое без радужное будущее, а вот Гил, кажется, веселился от души. Его алые глаза так и блестели в предвкушении чего-то интересного. - Антонио! … - и началось. Я старался не вслушиваться в ее слова, только неловко стоял на месте, краем глаза заметил, как Франция пытается пробраться к выходу, а Гил откинулся на спинку стула, и с ехидной улыбкой наблюдал за мной. - Под-ка-блу-чник, - шепотом сказал он и подмигнул мне. Проклятье. Я злобно на него посмотрел и перестал улыбаться, от громкого голоса Кьяры голова разболелась еще сильнее. - Все, хватит, лучше сделай мне кофе, - перебил я Кьяру на полуслове и сел за стол к Пруссии, он одобрительно мне кивнул. Италия так и стояла на месте, кажется, еще не до конца поняв, что только что произошло. На самом деле, мне тут же захотелось перед ней извиниться. Да подумаешь, покричала бы и успокоилась, но из-за Гила… Да я сам не знаю, почему так поступил. Но, наверное, сейчас вернуться в исходное положение и сказать «прости, продолжай» было бы неуместно. Так что остается только продолжать в том же духе. - Кофе тебе сделать? – сквозь стиснутые зубы спросила Кьяра и посмотрела на меня таким взглядом, что у меня невольно по коже побежали мурашки… *** - Что? Ну вот, ты опять уходишь? – печально сказала я, сжимая в руках свою метлу. - Да, Италия, но я вернусь с победой, как всегда, разве тебя это не должно радовать? – спросил меня Империя. Я робко на него посмотрела и поправила косыночку на голове. Он такой сильный, что почти пугает меня, я могу чувствовать это… Словно его окутывает непобедимая аура. Он, так же как и я, выглядит еще совсем ребенком, молодой страной, но он так невероятно силен. Меня иногда пугает мысль о том, каким он станет, когда вырастет. - Нуу, я не люблю сражения, - тихонько говорю я, и чтобы не стоять неподвижно, начинаю подметать пол в широкой светлой прихожей. - А тебе не обязательно их любить, - серьезно сказал Империя и на его щеках внезапно появился едва заметный румянец, а ярко-голубые глаза загорелись решимостью, - я буду всегда защищать тебя, и тебе не нужно будет даже думать о войнах. Пока ты здесь, со мной, в моем доме… - Веее, правда? – спросила я его. - Конечно, - уверенно сказал Империя. - Я рада, - с легкой грустью сказала я и снова опустила взгляд. - Что-то не так? - Просто… я… не хочу, чтобы ты сражался, - честно сказала я. – Мой дедушка был очень-очень сильным и веселым, и любил сражения, и казался непобедимым… пока… - я сделала глубокий вдох, чтобы сдержать слезы, - он не стал таким сильным, что просто перестал существовать. Я много раз просила братика Францию объяснить мне, почему это произошло. Но так ничего и не поняла из его слов. Но… но я не хочу, чтобы ты тоже исчез! Последние годы я старалась не вспоминать свое детство. Не вспоминать моего любимого друга, но сейчас эти мысли сами появлялись в моем сознании, и на душе снова было больно, словно открылась старая рана. И сейчас я даже была рада, что Германия оставил меня одну в палатке, а сам пошел собрать веток для костра. Не хочу, чтобы он снова видел, как я плачу… Людвиг… Когда я в первый раз его увидела, то не поверила своим глазам, так сильно он был похож на моего дорого Империю. И не только внешне, но и его движения, и сила, и манеры, все было так похоже, и все же… совсем иначе. Наверное, только из-за невероятного сходства, в тот раз я решила пойти с ним, и не стала убегать, когда он схватил меня в плен. Я никогда ему не говорила об этом… просто, рядом с ним мне казалось, что я снова рядом с Империей, снова могу быть рядом с единственной страной, которую любила всем сердцем. Так было по началу, а затем… Сейчас я уже не могу вспомнить тот момент, когда перестала их сравнивать и начала смотреть на Людвига только как на Германию, не помню, когда начала забывать Империю и все больше и больше привязывалась к Дойцу. А затем я уже и дня не могла без него, почти поселилась у него дома, хоть он, кажется, не был особо этому рад. Я слабо улыбнулась и вытерла слезы с лица. Не думала, что именно Дойцу снова напомнит мне об Империи, тем более сейчас… Но он так точно описал наше прощание с Империей, и когда лежал без сознания, шептал что-то непонятное и за что-то извинялся передо мной. Он произнес это всего пару раз, всего несколько слов, а затем лежал совсем тихо, только тяжело и болезненно дышал, а я ничем не могла ему помочь… Я тихонько всхлипнула. Я боялась, что это случиться снова, что я потеряю Дойцу так же, как в свое время Империю… Я тихонько всхлипнула и обхватила колени руками, сжалась в комочек, стараясь успокоиться и снова не начать плакать. Мне стало стыдно, что я так бесцеремонно забыла о своем возлюбленном друге детства. Но все же, как Германии может сниться такой сон? Он не должен ничего помнить или знать о нашей последней встречи с Империей, но он так точно описывал наше прощание… Может, это только мое воображение? Я очень надеюсь на это. Хотя, было бы здорово, если бы оказалось, что Людвиг и есть Империя, только взрослый. Я тихонько усмехнулась. Глупости конечно, но когда мы с Германией только познакомились, я часто себе это представляла. Только со временем поняла, что они очень разные… - Веее, - я начала массировать виски, от этих мыслей начала болеть голова. Так что лучше не думать об этом вовсе. Я перекатилась на живот, выползла из палатки, яркий солнечный свет сразу же ударил по глазам и мне пришлось зажмуриться. - Как спалось, Италия? – бодро спросил меня Людвиг, отходя от костра, на котором шумно кипел походный котелок, от которого приятно пахло мясной похлебкой. И я не удивлюсь, если это мясо еще недавно бегало, видимо, Дойцу не просто так с собой брал ружье… - Хорошо, - почти не соврала я, и поднявшись на ноги, начала потягиваться, - ай, - пискнула я, когда что-то в моем теле хрустнуло. - Ты в порядке? – насторожился Германия. - Да-да, все в полном порядке, - быстро сказала я и провела рукой по взъерошенным волосам. - Кмм, - откашлялся Людвиг, - Италия, может, ты переоденешься? – спросил он меня. - Аа? А что не так? – не сразу поняла я, пока не посмотрела на себя, - Ой, да, я сейчас! – я заползла обратно в палатку и полезла в сумку за сменной одеждой. Та, что была на мне, вся грязная и потная, так что мне и правда лучше переодеться. *** - Кофе тебе сделать? – в бешенстве прошипела я, глядя, как Антонио спокойно уселся за стол рядом с Пруссией. – Будет тебе кофе! – резко вскрикнула я, чуть ли не задыхаясь от возмущения. Сердце забилось быстрее, мое дыхание сбилось, на какую-то секунду я была готова схватить чайник и разбить его о голову этого проклятого пьяницы! Спейн чуть удивленно и устало на меня посмотрел, а Пруссия откинулся на спинку стула и приготовился к зрелищу, радостно улыбаясь, что взбесило меня еще больше. - Да как у тебя наглости хватает так себя вести! – крикнула я на него и швырнула на пол кухонное полотенце. - Тише, а что здесь такого? – развел руками Антонио. - Что такого?! Ооо, сейчас я объясню тебе, - я решительно подошла к Спейну и начала вытаскивать его из-за стола, Гилберт довольно присвистнул, но сейчас мне было не до него, - а ну вставай, идиот проклятый! – вскрикнула я, и что есть силы схватив его за руку, выдернула из-за стола, а его стул с грохотом рухнул на пол. – Нашел тут себе прислугу, - я сильно толкнула его в грудь и уперла руки в бока. -Да не так много я от тебя прошу, всего лишь кофе, тебе трудно разве? - удивленно спросил Спейн. - Трудно! – крикнула я на него, - Да ты хоть понимаешь?... Придурок, да я из-за тебя всю ночь не спала, когда эти твои никчемные дружки притащили тебя в дом, кто, по-твоему, с тобой всю ночь сидел и следил, чтобы ты никуда не уполз, пьянь несчастная! - я даже начала размахивать руками, а в уставшем теле внезапно появились новые силы, - А ты что лыбишься, немец? – грозно вскрикнула я, обращаясь к Пруссии. - Продолжай, милочка, не обращай на меня внимания, - сказал Пруссия и спокойно отпил из своей кружки. Я, сама не знаю почему, подбежала к нему и выбила кружку из его рук. Она со звоном разбилась, горячий чай быстро стал растекаться по полу. – Ты озверела, женщина?! – Гилберт тоже поднялся из-за стола. - Да это все из-за вас! Зачем вы его потащили в тот бар?! – закричала я и уже собиралась наброситься на Гилберта, но тут меня подхватили под руки и оттащили в сторону. - Успокойся! – сказал мне Антонио, пытаясь удержать меня. - Ого, а что у вас тут происходит? – удивленно спросил Франциск, он только что вошел в кухню с пакетом свежей выпечки. - Еще один явился! - прорычала я, - Да отпусти меня, томат недоспелый! - Не отпущу… Не дергайся, фуу, не отпущу, пока не успокоишься! – сказал Антонио, но я чувствовала, что при желании я все же смогу вырваться из его хватки. - Тони, да ты ее вообще распустил, она уже на страны кидается! – с укором сказал Гилберт. - А ты вообще молчи, ублюдок! – крикнула я на него, - это из-за тебя все, я не знаю, кто еще мог затащить этого томатного идиота в бар! Да ты хоть представляешь, как я извелась пока не знала где вы, и что с вами происходит? Вы все придурки, идиоты! – я на секунду замолчала, чтобы отдышатся. – Отпусти меня, придурок! - Так, Гил, давай, пойдем подышим свежим воздухом, - Франциск мягко взял прусса под руку и потащил его к выходу. - Еще чего, мы еще … - Не лезь ты в их семейные разборки, а то мы еще под горячую руку попадем, - и Франц почти силой вывел Гилберта за собой из кухни. - Пусти меня! – снова вскрикнула я, смогла извернуться и толкнуть Антонио, вывернуться из его рук и освободится. - Прости, я не знал, что ты… - только начал он, но я не дала ему закончить. - Конечно переживала, идиот! – закричала я на него, – за вас всех, придурки, и за тебя! Они вечно втягивают тебя в неприятности, я же помню все те твои истории, и что теперь? Исчезли на всю ночь, на звонки ты не отвечаешь, я как дура схожу тут с ума, а потом всю ночь вынуждена сидеть с тобой, пьянь ты никчемная! Ты, вообще, с какого так напился? Ну, надо же думать хоть иногда, или у тебя томатная паста вместо мозгов?! – я почувствовала, как на глазах проступили слезы, горло начала немного першить, но злость только усиливалась, и я снова ударила Антонио, но он даже не попытался увернуться. – И после того, как я тут весь день на нервах провела, и всю ночь с тобой нянчилась, ты весь из себя такой спокойный, как ни в чем не бывало вваливаешься на кухню со своей вечной улыбкой, ничего не сказав, просто «сделай мне кофе»! Я тебе не прислуга! Сам бы хоть раз мог бы … Отпусти!!! – Антонио крепко меня обнял, я попыталась вырваться, но на этот раз у меня это плохо получалось, тем более, что почему-то снова начала возвращается усталость, накопившаяся за последний день. – Ты придурок, урод… ненавижу тебя, - сдавленно сказала я, стараясь не плакать и снова попыталась вырваться. - Ну, прости, – спокойно сказал Антонио и прижался лицом к моим волосам. - Отпусти! И не собираюсь я тебя прощать! - Я не подумал, что ты могла волноваться за меня… - Конечно! Тебе такое и в голову прийти не могло, а знаешь что, идиот томатный?! Я волновалась! – вскрикнула я и сильнее дернулась, но он только крепче прижал меня к своей обнаженной груди. Я только сейчас сообразила, что на нем кроме трусов ничего нет. - Да ты еще и извращенец! – уже не так громко сказала я, голос немного сел, - ты чего в таком виде по дому разгуливаешь? Алкоголь не до конца выветрился из твоей пустой головы? - Ах, это? Да так, просто не успел одеться, - спокойно сказал Антонио. - Придурок, - сказала я и попыталась отдышаться. - Такое больше не повторится, я тебе обещаю, - ласково сказал Антонио и поцеловал меня в макушку, - я не хочу, чтобы ты снова так волновалась. - Пусти меня, - недовольно сказала я, прекращая вырываться, сил на это уже не было, а злость уже совсем исчезла, но я не могла просто начать разговаривать со Спейном так, словно ничего и не произошло, пусть думает, что я еще злюсь на него. - А ты уже успокоилась? – спросил меня Антонио. По его голосу было понятно, что он улыбается. - Нет! – грозно сказала я. - Ну, тогда еще так постоим, - спокойно ответил Спейн, и начал успокаивающе поглаживать меня по спине. - Ненавижу тебя, идиот, - устало сказала я. - Ничего, я привык, да и я знаю, что ты меня любишь, так что не отпирайся, - весело сказал Спейн. - Будешь и дальше вести себя как неблагодарный урод, перестану любить, - строго сказала я, обиженно надувшись. - Я исправлюсь, обещаю, - легко сказал Антонио, - и в следующий раз пойдешь в бар вместе с нами, и уже вместе будем сползать с кровати, - он усмехнулся. - Ты думаешь, я тебе позволю напиться до такого состояния?! – возмутилась я и грозно посмотрела на Спейна. Антонио только радостно мне улыбнулся.