Такие разные сестры Варгас

Перед тем, как направится к дому, я остановился на пару секунд и сделал глубокий вздох. Я целый день не видел Италию и сейчас мне даже трудно передать, как я по ней соскучился. Вот только… Сегодня мне придется вести себя так же, как и обычно, снова придется держать ее на расстоянии от себя. Уже почти месяц… А все из-за того странного обморока, который был у меня во время похода. Я так и не выяснил, из-за чего он произошел, но точно узнал только одно: чем ближе я к Аличе, тем хуже мне становится. Те сны становятся все ярче, и иногда мне кажется, что я не смогу проснуться. Я не говорил об этом Италии, не хочу ее пугать. Я все еще надеюсь самостоятельно справится с этой проблемой… Но Бог мой, мне кажется, что я уже на грани! Быть с ней каждый день и намеренно держать ее на расстоянии, видеть ее расстроенное лицо, каждый раз, когда мне приходиться отказывать ей, я уже не в состоянии… Я поднялся по лестнице и, открыв дверь, прошел в прихожую. - Италия, я дома! – по привычке сказал я, и снял куртку. Со второго этажа послышался шум и тихий, взволнованный писк Аличе. - Веее, Дойцу! – радостно вскрикнула она, и быстро выбежала меня встречать, я даже не успел снять ботинки, а она уже набросилась на меня и крепко обняла. - Уф, тише, Италия, - на выдохе сказал я, удивленно на нее посмотрев. Чего это она меня так крепко обнимает? - Ааа, я по тебе соскучилась, вот, убиралась, пока тебя не было, и все было тихо, спокойно, и без тебя дома все нормально было, и вообще, давай ужинать! - она схватила меня за руку и потянула к кухни. - Стой-стой, дай я хотя бы ботинки сниму, - чуть пораженно сказал я, оставаясь на месте. Неужели она до такой степени здесь скучает, пока меня нет? Раньше она меня встречала гораздо спокойнее… Надеюсь, с ней все в порядке. - Ботинки? Ааа, да, хорошо, я помогу! - Стой! Ты что, не надо, - да что с ней происходит? – Аличе, нет же, я сам могу… - Но было уже поздно, она опустилась передо мной на колени и начала развязывать шнурки на моих ботинках, а я стоял неподвижно и чувствовал себя неловко и удивленно. Да что ж я стою-то как идиот?! Я наклонился и бережно ее остановил, только сейчас заметив, что ее лицо едва заметно покраснело. Я крепко держал ее за руки, и попытался посмотреть ей в глаза, но она смущенно отвела взгляд. Так, а вот это уже настораживает, чем она тут без меня занималась? И почему-то в голову приходили не самые приличные мысли, от которых и мои щеки покраснели. Так, а ну возьми себя в руки! Она бы ничего такого не сделала, да и вообще, мало ли, что могло произойти. Может, ей снился какой-нибудь бредовый сон про нашествие пасты, а я ее разбудил своим приходом, или… Не знаю, о чем она думает, что начинает так нервничать в моем присутствии. Я начал лихорадочно соображать, что я мог сделать не так, чтобы заставить Италию так себя вести. - Я их уже развязала, - тихонько сказала Аличе. - Мм? – непонимающе протянул я. - Шнурки, - пояснила Италия. - Ах, да… - неуверенно сказал я, и отпустил ее руки, снял ботинки и поднялся на ноги. Аличе тоже встала, по-прежнему старалась не смотреть мне в глаза. - Италия, что случилось? – обеспокоено спросил я. - Вее? Нет-нет, все хорошо, все отлично как обычно! – очень быстро сказала она. – А я для тебя сосиски пожарила, - добавила она и нервно улыбнулась. - Спасибо, - машинально сказал я, хотя ее поведение по-прежнему меня настораживало. – Точно все в порядке? – уточнил я, когда мы уже вошли в кухню и она начала суетливо накрывать на стол. - Si! - пискнула она. - Аличе. - Все хорошо, прекрати меня допрашивать, а то я пугаюсь! – она поставила передо мной тарелку, на которой лежала такая огромная гора картошки с сосисками, что я удивился, как еда в таком количестве смогла поместиться в одной тарелке. - Хорошо, только успокойся, - не стал настаивать я, хотя мое волнение только усилилось. - Вот и отлично, - радостно сказала Италия и быстро обняла меня, - давай ужинать. *** - Что? – громко переспросил меня Антонио, пытаясь перекричать громкую музыку. Я обреченно зарычала и наклонилась к нему в плотную. - Говорю, надо навестить Аличе! – крикнула я ему прямо в ухо. - Ааа, ну надо так надо, только не сейчас, хорошо? – Спейн радостно мне улыбнулся. - Но я за нее вол… да черт, - я толкнула Антонио, потому что он только что обернулся, чтобы посмотреть на Франциска, который привел за наш столик каких-то расфуфыренных девушек. – Слушай меня, когда я говорю! - Я слушаю, слушаю, – миролюбиво сказал Спейн, - хочешь я тебе еще коктейль принесу? - Давай, то есть, черт! Стой, стой! – но было уже поздно, он уже встал с нашего дивана и пошел к барной стойке, - Придурок, - недовольно сказала я и откинулась на спинку дивана, скрестила руки на груди. И как только Франц нашел такое шумное место? Если честно, то мне уже надоели все эти клубы и пабы, хотелось просто тишины и покоя, а мы чуть ли не каждый вечер глохли на очередной вечеринке. Как вернемся домой, проведу профилактическую беседу со всеми ними. Песня закончилась, но тишины я так и не услышала, зал снова наполнился громкой музыкой. Правда на этот раз гораздо спокойнее и мелодичнее. Ну, так-то уже лучше. - Приглашаю тебя на танец, - я вздрогнула от резкого голоса Пруссии, не заметила как он подкрался ко мне, еще бы, да тут темно ужасно да еще и цветомузыка мигает. - Нет, я не хочу, - крикнула я, но не была уверенна, что Гилберт меня услышал, поэтому замотала головой и махнула на него рукой, чтобы шел искать себе другую пару для танца, попыталась разглядеть Антонио среди толпы у барной стойки. - Ты что делаешь?! – возмущенно вскрикнула я, когда Гилберт нагло схватил меня за руку и вытянул из-за столика, - А ну пусти! - Великий Я сегодня отказов не принимает, - весело сказал он и потянул меня к танцующим парам, крепко придерживая за талию, не позволяя мне ускользнуть от него. - Гил, это уже не смешно, отпусти! – недовольно и чуть смущенно сказала я, когда он прижал меня к себе, бережно приобнял за талию и взял меня за руку, начал уверенно вести в медленном танце. - А я и не хочу, чтобы ты смеялась, - сказал немец, наклонившись к самому моему уху, чтобы я могла залечить его слова. - Не так близко, - недовольно буркнула я, стараясь отодвинутся от него. - Да ладно тебе, я просто не хотел оставлять тебя там в компании Франца и этих… - Куриц размалеванных, - презрительно фыркнула я. - Хм, какая ты критичная, - весело сказал Пруссия. Яркие огоньки светомузыки быстро скользнули по нашей части танцпола, на время вырвав из темноты танцующие пары и снова потух, но я успела различить черный крест на груди Пруссии и от чего-то сразу вспомнила картофельного придурка моей сестры. - Эй, а ты с братом не говорил в последнее время? – спросила я, придвигаясь ближе к Гилберту, чтобы он лучше меня слышал. - А чего это тебя вдруг заинтересовал Вест? – удивленно спросил меня прусс, его дыхание приятно обожгло мою кожу. - Просто, может он говорил, как там Аличе, - пояснила я, осторожно заметив, что Гилберт, кажется, обнял меня крепче. - Ты же с ней вчера говорила, она тебе не сказала? Да, вчера мне все же удалось дозвониться до сестры… Но все же… Она говорила, что все замечательно, но мне показалось, что ее что-то беспокоит. Когда мы говорили, она убиралась в доме и по ее словам ее поганый картофельный придурок был на совещании. Да как вообще этот идиот может так обращаться с моей сестрой, она же ему не прислуга! И кроме того, когда я спросила, как у них дела с Германией, Аличе как-то странно сказала, что все хорошо. Уж не знаю, что у них там происходит, но я всегда могла отличить ее настоящее «хорошо» от «хорошо - я не хочу беспокоить тебя своими проблемами». - Сказала, но я все равно волнуюсь, - сказала я, чуть приподнявшись на цыпочках, чтобы достать до уха Гилберта. Да кто придумал включать музыку так громко? И почему от этого проклятого немца так приятно пахнет… - Ладно, я позвоню Весту, узнаю, что у них происходит, - сказал Пруссия. – Поедем к ним, если точно будем знать, что им нужна помощь, а так лучше их не тревожить… - Почему? – непонимающе спросила я. - Да ладно, давай потом это обсудим, здесь шумно, - ушел от ответа Гилберт. Вот, он опять это сделал! Каждый раз когда мы говорим об Аличе и Крауце он как-то странно уходит от конкретных ответов. - Ну, смотри, дома не отвертишься! – предупредила я его. - Хорошо, - коварно улыбнулся он мне, я не поняла, что он там себе подумал, но не стала об этом всерьез задумываться. Музыка тем временем плавно изменилась на более активную, люди вокруг начали танцевать быстрее, а прусс все еще не выпустил меня из объятий, мягко сжимал мою ладонь. - Все, можешь меня отпустить, - спокойно сказала я, заметив, что Антонио уже вернулся за наш столик. - Мм? Да, конечно, - Гилберт отпустил мою руку, - а откуда у тебя это платье? – неожиданно спросил он меня. - Что? – спросила я, снова подходя к нему ближе, из-за музыки его слова были почти неслышны. - Платье! - громко сказал он мне, придвигаясь вплотную. - Аа, это, - протянула я и поправила ободок на голове, - мне его Венгрия подарила и сестре похожее отдала, сказала, что сама их больше не носит, а нам очень подойдут. - Ну да, то-то смотрю, знакомое платье… - как-то странно сказал Пруссия, но я его уже не слушала, повернулась и начала продираться сквозь толпу к нашему столику. - Оу, вот ты где, - радостно сказал Антонио, поднимаясь из-за стола, - а то я уже начал волноваться, представляешь, Франц даже не заметил, что ты ушла. - Еще бы, он же был занят, - презрительно фыркнула я, глядя как Франциск что-то шепчет на ухо одной из своих девушек, - Спейн, давай домой пойдем? – - Что? Но еще же рано… - Пойдем, - я подошла к нему в плотную и взяла его за руку, - а то тут слишком шумно. - Ладно, - согласился Антонио, - эй, Франц… ааа, не думаю, что он сейчас меня услышит. - Да забудь ты о нем, - недовольно сказала я и потянула Спейна за собой. *** Я нервно начала кусать карандаш, взволнованно посмотрела на Германию, который сейчас как обычно работал, просматривая документы и внося туда какие-то поправки, а я сидела позади него в своем кресле и пыталась рисовать. Вернее, просто чиркала в альбоме, не в состоянии сосредоточится. Может, стоит сказать Дойцу, что я нашла в его шкафу? Нет-нет-нет, как бы это прозвучало? Он ведь всегда так злится, когда я трогаю его вещи, даже если я делаю это из благих побуждений. А тут такое… Но, если не сказать, то я так и буду чувствовать себя виноватой. Я взволнованно прикусила губу и покосилась на Германию, отложила альбом и встала с кресла, на мгновение нерешительно замерла, сделала глубокий вздох и… Так и не решилась подойти к Людвигу. Вместо этого я развернулась и тихонько пошла к выходу. - Я пойду, подышу свежим воздухом, - тихонько сказала я Дойцу, прежде чем выйти из кабинета, хоть и не была уверена, что он обратил внимания на мои слова. Я быстро прошла по коридору, спустилась по лестнице и почти бегом пересекла прихожую, вышла на вечернюю улицу. Теперь я как-то странно чувствую себя рядом с Дойцу. Хотя, казалось бы, почти ничего не изменилось по факту, но все равно… Я поежилась от прохладного ветра и неспешно побрела по дорожке к нашей тренировочной площадке, в спешке я даже не надела ботинки и теперь чувствовала прохладную чуть влажную утрамбованную дорожку под своими ногами. Ну, вообще-то, если подумать, то я очень мало что знаю о Людвиге, его прошлом и предпочтениях. Это даже странно. Мы столько живем вместе, а он ни разу не говорил ничего личного о себе. И даже сейчас, когда, казалось бы, он должен больше доверять мне, он так ничего и не рассказал мне. Наверное, лучше поговорить с ним, чем узнавать что-то новое о нем вот так… Я подошла к нашей тренировочной площадке и забралась на небольшую горку-препятствие, уселась на самом верху и свесила ножки. Хоть горка и была совсем невысокой, но я едва могла коснуться земли. Я грустно вздохнула и посмотрела на бледное небо. Определенно поговорю с Людвигом, я хочу узнать его лучше, хочу быть к нему еще ближе. И честно-честно постараюсь не пугаться… Каким бы он ни был, он же точно никогда не сделает мне больно. Он большой и сильный, да, он меня защищает. - Веее, - протянула я, уставившись на первую вечернюю звездочку. Да, нечего унывать! Все же хорошо. Я заболтала ножками и начала насвистывать веселый мотивчик, прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как прохладный ветерок ласкает кожу. А ведь на первую звезду можно загадывать желания! Я приоткрыла один глаз и еще раз сосредоточенно посмотрела на бледную звездочку. Так, хорошо, загадаю. Я снова зажмурилась. – Хочу, чтобы мы с Дойцу всегда-всегда были вместе! – с надеждой сказала я. Какое-то время я еще сидела с закрытыми глазами, пока не услышала позади себя тихое покашливание. – Ой! – я резко обернулась и увидела позади себя Германию, он удивленно на меня смотрел и держал в руках мою куртку. - Хм… - протянул Людвиг и подошел ко мне ближе, я смущенно покраснела, но все же улыбнулась. - Вее, ты не должен был этого слышать, я загадывала это звездочке, – смущенно сказала я. - Прости, я не хотел подслушивать, думал, ты слышала, что я подошел, - сказал Людвиг, я почувствовала, как он накинул куртку мне на плечи и так и замер рядом со мной. - Ты уже закончил работать? – спросила я и осторожно прижалась к нему, подняла взгляд на его лицо. - Да, - просто ответил Германия, и ласково погладил меня по руке, я радостно ему улыбнулась. - Ты здесь не замёрзнешь? – негромко спросил он меня. - Не знаю, пока мне нормально, - пожала плечами я и прижалась лицом к его груди. Людвиг осторожно приобнял меня. Я вдруг напряглась, невольно вспомнив про плетки и наручники в его спальне. Неуверенно посмотрела на Дойцу. Он казался таким усталым и спокойным, я его часто таким вижу. Он мне всегда казался хоть иногда и грубым, но все же нормальным… А теперь, даже не знаю, что и думать. Мне кажется, я его почти не знаю, а спросить о таком у меня просто не хватает храбрости. - Ладно, пошли домой, - сказал мне Германия и помог спуститься с горки. Ладно, дома я точно с ним поговорю… *** Меня разбудил грохот входной двери и веселый смех. Я сонно открыла глаза и подняла голову с колен Антонио. Телевизор мягко освещал темную гостиную и звучал совсем тихо, а фильм, который мы начали смотреть со Спейном, казалось, совсем недавно, уже почти закончился. - О, вернулись, - без особого воодушевления сказал Антонио, - надо бы их встретить. - Ага, иди, а я тут останусь, - я махнула ему рукой и приподнялась, чтобы он мог подняться с дивана. - Может, в постель пойдешь? – спросил меня Антонио, направляясь к прихожей, из которой доносилось веселое пение Франциска. - Да ну, мне и тут удобно, - сказала я и подложила под голову диванную подушку, стараясь устроиться поудобнее. Спейн мягко усмехнулся и пошел встречать своих друзей, а я закрыла глаза и попыталась снова уснуть. Вот только сон куда-то пропал. Да еще и победный марш Франциска мешал расслабиться. И как получилось, что эти двое у нас практически поселились? Нет, мне с ними весело, и я уже даже почти не злюсь на них, но любому гостеприимству есть предел. Пение стало тише и, судя по удаляющимся шагам, Антонио повел Франца в дальнюю гостевую комнату. Ну и хорошо, хоть немного спокойнее стало, может, теперь уснуть получится. - Liebe Liese lass die Gaense Ich will von deiner Haut probieren Vom Blute rostig ist die Sense Bist du freundlich nicht zu mir… * Прежде, чем я смогла окончательно проснуться от неровного пения Гилберта, он успел дойти до дивана и нагло усесться рядом со мной, по-хозяйски развалившись на диване. - Ай! Придурок, ты мне на ногу сел! – крикнула я и попыталась выползти из-под немца, раздраженно пнула его свободной ногой, но потом резко замерла и смущенно поправила платье. Так, это не та одежда, в которой так спокойно можно пинаться. - Оу, прости, не заметил, - с усмешкой сказал Гилберт и чуть приподнялся, я тут же села на диване, забилась в противоположный от прусса угол и поджала под себя ноги, недовольно на него посмотрев. - Бог мой, ну ты бы хоть раз не пил, когда в бар заходишь, можно же и просто музыку послушать, чаю заказать, что ж ты ведешь себя как животное! – раздраженно сказала я, и презрительно посмотрела на прусса. - Я не пьян, - грозно рыкнул он на меня, я испуганно вздрогнула и напряглась. Ой, кажется с тех пор, как мы с Антонио ушли из того клуба, настроение у Гилберта сильно испортилось. - Хорошо, тогда иди в гостевую и проспись нормально, - предложила я, но Гилберт словно не слышал меня, придвинулся ближе и бережно коснулся подола моего платья, осторожно задевая пальцами мою ногу. - Эй! А ну убери руки, извращенец картофельный! – смущенно вскрикнула я. Но он уже придвинулся ко мне в плотную, почти грубо прикоснулся к моему лицу. Как-то странно улыбнулся, его алые глаза казались слегка затуманенными, словно мыслями он был где-то совсем далеко и даже не видел меня перед собой. – А ну уйди….! – нервно сказала я. - Я так скучаю по тебе… - чуть сдавленно проговорил Гилберт, осторожно проведя пальцами по моим волосам, бережно касаясь лямочки платья. Я почему-то боялась его оттолкнуть, мне казалось, что если я его разозлю, то может случиться что-то страшное. Он не Спейн, который легко стерпит все мои прихоти, он не станет так же спокойно реагировать, если я сейчас его ударю или накричу, но что еще мне делать, я не знала. - Отстань от меня, - я попыталась его оттолкнуть, но из этого почти ничего не получилось. Гилберт грубо повернул мое лицо к себе и неожиданно ласково коснулся его губами. Я пораженно замерла. Не решаясь пошевелиться, не понимая, что происходит, я чувствовала, как он ласково меня целует, с неожиданной для такого грубого человека нежностью. Он крепче обнял меня и поцеловал меня в губы, я попыталась сопротивляться, оттолкнуть его, но он не обращал внимания на мои попытки. Я испугано дышала, чувствовала, как он нежно коснулся языком моих губ и снова начал целовать меня… Так непривычно, совсем не так как Спейн, его прикосновения были нервными, но ласковыми, поцелуи отчаянными, мне казалось, что он едва сдерживал себя, хоть я по-прежнему старалась не шевелиться. Я упиралась руками в его грудь и старалась оборвать этот странный поцелуй с привкусом пива. Проклятье… - Я так скучаю по тебе… - горячо прошептал Гилберт, на мгновение обрывая поцелуй. Этого мгновения мне хватило, чтобы извернуться и залепить ему звонкую пощечину. - Ублюдок! – почти крикнула я и что есть сил толкнула его, на этот раз удачно, и быстро сползла на пол, бегом выбежала в коридор и добежала до своей спальни, резко закрыла за собой дверь. Сердце бешено билось в груди, я еще не до конца осознала, что произошло. - Проклятый идиот, - прошептала я, невидящим взглядом уставившись в темную комнату. ______________________________________________________ *Моя милая Лиза, оставь ты гусей, Мне не терпится отведать кожи твоей, Заржавеет от крови эта коса, Если будешь со мной не приветлива. Rammstein – Liese [Bonus-track] (с)