Такие разные сестры Варгас

Я замер в дверях кухни. Ну вот, теперь Гил добрался до алкоголя, плохо дело. - Так, Гило, все-все, хватит, не стоит этого делать, - решительно сказал я, проходя в кухню. Я быстро подошел к Пруссии и попытался вырвать у него из рук бутылку. - Отстань, Тони, мне от этого все равно ничего не будет, - злобно и устало сказал Гилберт, и прислонился спиной к холодильнику. Какое-то время мы стояли молча, и я не знал, какие слова подобрать, чтобы хоть немного успокоить Гила. Хотя всегда можно просто сменить тему, учитывая, что у нас с ним так и остался один нерешенный вопрос. Я посмотрел на Гилберта, на его правой скуле виднелся темный синяк от моего удара. - Так что у вас было с Кьярой? – спросил я, скрестив руки на груди. Гил даже поперхнулся от моего вопроса, мгновенно очнувшись от своих мыслей. - Да ничего! – быстро сказал он и тяжело вздохнул, - Слушай… Сейчас не лучшее время для этого… - Почему же? – спросил я и выжидающе посмотрел на прусса. Гилберт отошел от холодильника, поставил бутылку на стол, и чуть смущенно (что для него было настолько нетипично, что я начал волноваться) посмотрел на меня. - Это случайно случилось, понятно?– почти с вызовом сказал Гил, - Так что можешь не переживать из-за этого. - Он усмехнулся, снова приобрел свой обычный, чуть надменный вид. - Она у тебя, конечно, красотка, и с характером что надо, но неужели ты мог подумать, что Великий Я опущусь до того, чтобы отбивать девушку у лучшего друга? – он посмотрел мне в глаза и хмыкнул, снова взяв бутылку с пивом. А я ничего не ответил, только почувствовал себя виноватым. Погорячился я тогда, надо было сначала во всем разобраться, а не в драку лезть. - Вот так-то. Хотя… Да, я правда ее поцеловал… Тише-тише, дай объяснюсь! Я остановился на месте. Так, что это со мной только что было? Всего секунду назад я был готов снова его ударить. - Я много выпил на той вечеринке, а Кьяра была в том чертовом платье Лизхен, в комнате было темно и… В общем, можно сказать, что я не знал, что пристаю к твоей подружке, - Гилберт сделал глубокий глоток и отвел взгляд в сторону, было ясно, что он не хочет развивать эту тему. А мне не хотелось его к этому принуждать. В конце концов, отчасти он с Францем ко мне именно из-за Венгрии и приехали. Я не говорил об этом Италии, да и незачем ей это знать. Просто с тех пор, как Гилберт расстался с Елизаветой (или, вернее будет сказать, она его бросила) Пруссия стал сам не свой, пытался хоть как-то забыться, поэтому и связался с Францем, а потом и ко мне завалился. Я узнал об этом не сразу, когда они только приехали, а позже. На одной из вечеринок мне рассказал об этом Франция. Хотя все было и так довольно ясно, когда Гил, перебрав со спиртным, начал рассуждать вслух о прелестях Лизы, и грозился, что боем вернет ее обратно. - Ладно, забудем, - просто сказал я, и попытался улыбнуться другу. Гил только кивнул, снова погрузившись в собственные мысли. - Слушай… Людвиг поправится, ты же знаешь… - Конечно поправиться! – громко сказал прусс, и решительно на меня посмотрел, - Он - мой брат, и он достаточно сильный, чтобы справиться с этим. - С этим? – непонимающе спросил я. Когда мы все вместе пытались выяснить, что произошло с Крауцем, и как ему помочь, нам так ничего и не удалось узнать. А наутро я пошел укладывать спать Италий; Аличе была совсем измотана, но ни за что не хотела отходить от Людвига, а Кьяра не хотела оставлять сестру. В итоге свою Италию я все же смог уговорить отдохнуть в одной из гостевых комнат, а вот Аличе так и осталась с Германией, только забралась к нему в постель и заснула, крепко сжимая его руку. - Ты же слышал, что рассказала Италия о состоянии Веста в последнее время? – спросил меня Гилберт. Я только кивнул, вспоминая странный рассказ Аличе про сны и головную боль Германии. - Я не уверен… Но думаю, Вест может вспоминать свое историческое прошлое, - серьезно сказал Гилберт. *** - … Отойди ты от него, он уже больше недели не приходит в себя, думаешь, он вообще очнется? - А ну не ной, Франц! Конечно, очнется. - И что ты будешь тогда делать? Можно я его возьму себе? Ну, подожди, не заводись, Гил! Сам подумай, я могу быть отличным старшим братом… - Еще чего! Голоса доносились словно откуда-то издалека, я едва различал слова, но с каждым ударом моего сердца я слышал их все более отчетливо. Уже мог разобрать голоса, у первого он был нежным, и довольно женственным, его слова звучали мягко, а у второго он был грубым и резким… - Это я нашел этого парнишку. Это я залечил его раны и ночи напролет сидел возле его кровати… - Как это романтично, Гил, - кокетливо сказал первый. - Да умолкни, извращенец! – прорычал второй, - если бы не я, мы бы его даже не заметили! - Конечно, кто бы еще догадался в кусты полезть, это ты у нас вечно бегаешь… - Да неважно как! Главное, что я его нашел, - решительно сказал второй. Я услышал легкий шорох. Кажется, мы находимся в палатке, и снаружи идет дождь. Я даже чувствую легкие порывы ветра, проникающие сквозь брезент… Я попытался открыть глаза. Получилось это у меня не сразу. Но все же, я вижу. И правда палатка. Темная, освещена только парочкой масляных ламп, стоящих на каких-то ящиках. Все расплывается перед глазами, но я вижу двух мужчин. Они еще не заметили, что я очнулся. Они примерно одного роста, одеты в странные одежды, кажется, это военная парадная форма… Как непрактично путешествовать в парадных мундирах. Почему я об этом подумал? У одного мужчины волосы были короткие и взъерошенные, совсем белые. Словно седые, хотя, судя по голосу, он еще не старый… Почему-то я отчетливо видел блеск его глаз… таких красных, словно залитых кровью. Мне кажется, я никогда ни у кого прежде не видел таких глаз… Второй мужчина лениво размахивал руками и постоянно дергался, у него были длинные до плеч волосы золотистого цвета, и мне показалось, что я почувствовал запах одеколона… Они стояли совсем близко, прямо возле моей кровати. Если я попытаюсь бежать, они наверняка смогут меня поймать, да и у меня недостаточно сил, чтобы с ними драться. - … Так нечестно! Почему мне нельзя воспитывать братика? Вот и Тони не стал мне Иту отдавать, и Игги Америку себе забрал. Я хочу братика, хочу заботиться о другой стране и рассказывать ей о том, как устроен этот мир! Ну Гиил, посмотри, он же блондин, такой же как я, это… Второй, которого называли Гилом, казалось, не слушал своего собеседника, он внимательно посмотрел на меня и широко улыбнулся, присев на край моей кровати. Я взволнованно напрягся, приготовился сражаться, несмотря на то, что я чувствовал, что у меня нет против него и пол шанса. - Guten Morgen, - весело сказал тот, кого называли Гилом, я недоверчиво на него покосился. - Вообще-то, сейчас ночь, Гил! Не путай ребенка, - возмутился блондин. - Да не суть важно, - отмахнулся красноглазый. - Как ты себя чувствуешь? Я переводил взгляд с одного на другого и решил пока промолчать. - Ты его пугаешь! - Ничего он меня не пугает! – возмущенно сказал я, и сразу же замолчал. - Вот видишь, - довольно улыбнулся седовласый. - Меня зовут Гилберт Байльдшмидт, - представился он, - а его можешь звать просто извращенец. - No-no! – довольно забавно запротестовал блондин. - Зови меня братишка Франция или Франциск, - ласково сказал он мне. Я подозрительно на него посмотрел и ничего не ответил. - Почему он не хочет со мной говорить?! - Разве не ясно, Франц? Ты ему не нравишься, - спокойно ответил ему Гилберт, и снова посмотрел на меня. Я осторожно сел в постели, и только сейчас заметил, что все мое тело забинтовано, да и от самых простых движений я испытывал острую боль, но специально старался не показывать этого, сохранять невозмутимость. - А как твое имя? – спросил меня Гилберт. Я ответил не сразу, сначала попытался взвесить все за и против… Вот только мне было трудно анализировать ситуацию, потому что… я ничего не знал. И это неведение о том, что происходит вокруг меня и даже о том, кто я такой меня ужасно пугало. - Эй… - позвал меня Гилберт. Не знаю почему, но мне казалось, что ему можно доверять, словно между нами было что-то общее. - Люд… Людвиг Крауц, - говорить было больно и трудно, словно я уже очень давно не произносил и слова. Мой голос звучал слабо и хрипло, но Гилберт меня расслышал. - Хорошо, приятно познакомиться, - улыбнулся мне Гилберт. - А какая ты страна, знаешь? Я неуверенно кивнул. - Германия, - я сам не понимал, почему так себя называю, но был уверен, что именно так все и должно быть. - Ну, Людвиг, что ж с тобой случилось, такой маленький, а мы нашли тебя всего израненного, - ласково спросил Франция. Ему я не хотел отвечать. Он какое-то время еще смотрел на меня, а потом обреченно вздохнул. - Спроси ты, Гил. - Ты с кем дрался? – спросил Гилберт. Я задумался, но ответа на этот вопрос у меня не было, поэтому я решил сам спросить их… Для начала хоть что-то узнаю о себе. - Я не знаю… Herr Gilbert, можно Вас спросить… - Он точно мой брат! – радостно воскликнул Гилберт и даже подскочил с кровати. - Тоже мне, он тебя «Herr» назвал, а ты и радуешься, - фыркнул Франция. - А ну заткнись, это значит, что у нас с ним даже язык похож, если не одинаковый! А значит, точно мой брат! Брат? Мне стало немного не по себе. Этот странный человек… мой брат? Я понимаю, что все мы страны, но кроме этого… нет, я ничего не знаю. - На сколько я выгляжу? – спросил я у Гилберта, когда он успокоился и снова сел рядом со мной. - На сколько? – задумчиво спросил он, - думаю, лет на девять, малыш совсем. - Понятно, - кивнул я. Правда, эта информация мне ничего не дала. - Стоп, ты даже не знаешь, как выглядишь? – удивленно спросил меня Франция. Я отрицательно покачал головой. Франциск порылся у себя в кармане и протянул мне маленькое зеркальце. Я осторожно взял его и посмотрел на свое отражение. На меня смотрел суровый хмурый мальчик с бледной кожей, ярко голубыми глазами, под которыми виднелись темные синяки, на щеке глубокий порез, светлые волосы растрепанны, челка закрывает лоб. Я осторожно провел рукой по волосам, приглаживая их назад. Я не вполне понимал, зачем пытаюсь прилизать волосы, но мне казалось, что так будет лучше и удобнее. *** - Тише-тише, Дойцу, все будет хорошо, - ласково сказала я, и осторожно вытерла пот со лба Германии влажным, прохладным полотенцем. Я не знаю, что с ним, ему то лучше, то хуже. Иногда он приходит в себя. Точнее, открывает глаза, но словно не видит меня. Он шепчет что-то, но из его слов я могла разобрать только «прости меня» и… Я не уверена, но мне казалось, что он звал меня по имени. Я хочу, чтобы он снова пришел в себя, но не знаю, что для этого сделать. Мне остается только молиться и верить, что Германия справится. Все, что я могу, это вот так вот просто вытирать пот с его лица и быть рядом. Мне очень страшно, но я стараюсь этого не показывать. Я вспоминаю тот случай во время нашего похода, тогда с Дойцу было почти то же самое, и в конце концов он пришел в себя, значит, и сейчас все обойдется. Просто… Я снова бесполезна для него, и не могу помочь… Из коридора донеслись шумные шаги, я обернулась и увидела Кьяру, она быстро вошла в комнату, уверенно подошла к окну и резко раздвинула шторы, при этом сорвав пару петель. Бледный солнечный свет тут же заполнил комнату, делая ее немного теплее и уютнее. - Вот так, нечего в потемках сидеть! – вместо приветствия сказала моя сестра, и развернулась ко мне лицом, уперев руки в бока. – Как он? - Лучше… Потом снова хуже, потом снова лучше, - тихо сказала я. Оказывается, у меня в горле пересохло. А я даже и не заметила, вот только говорить из-за этого было тяжело. - А ты как? – чуть мягче спросила меня сестра и подошла ближе, скрестив руки на груди. - Со мной все хорошо, - тихонько сказала я, погрузила полотенце в небольшую кастрюльку с холодной водой, и начала отжимать лишнюю воду. - Ага, я так и вижу, что с тобой все хорошо, - иронично сказала Кьяра, и вырвала из моих ослабевших рук полотенце. - Верни, - умоляюще попросила я ее, и потянулась к ней. - Ты вообще спала этой ночью? – строго спросила она меня и, взволновано на меня посмотрела. - Да, - быстро соврала я, стараясь не встречаться с сестрой взглядом. Этой ночью я только несколько часов лежала рядом с Людвигом, но заснуть так и не смогла. Да как можно уснуть, когда страдает тот, кого ты любишь?!… Даже если он не любит тебя в ответ. Я об этом думала все то время, пока лежала рядом с Германией этой ночью. И пришла к выводу, что все хорошо. Да, пускай он меня не любит, но это не так страшно. Зато я люблю его так сильно, что моих чувств легко хватит на двоих. Тем более, он занят на работе и получается, что свободное время он, так или иначе, проводит со мной. Тем более, он позволил мне жить с ним, пусть из жалости или сочувствия, неважно, главное, он разрешает мне быть с ним и прощает мне мою безалаберность. В последние полтора месяца мы стали гораздо ближе. Даже если Дойцу таким образом просто… расслабляется, для меня это самые волшебные моменты, когда есть только мы, и я могу показать ему, как сильно я его люблю, когда могу чувствовать его и думать, что он только мой. Я столько мечтала о том, чтобы быть с вместе ним, и теперь это так и есть. И мне достаточно этого. Просто вот так быть с ним рядом и любить его… - Эй, дуреха, очнись! – Кьяра встряхнула меня за плечи, и я резко открыла глаза. Ой, я чуть не уснула, пока снова продумывала мои ночные мысли! - Все хорошо, - я попыталась улыбнуться, и ровнее села на полу возле кастрюльки с водой. - Тебе нужно отдохнуть, - строго сказала Кьяра и ласково провела рукой по моему плечу. - Хочешь, я могу пока посидеть с твоим немцем? - Не надо, со мной все хорошо… вот только вода совсем нагрелась, я пойду, налью другую, - я взяла кастрюльку и поднялась на ноги, быстро вышла из спальни и направилась на кухню. *** Я с трудом успел уйти от удара Гилберта и бросился в атаку, несколько быстрых ударов, рывок, и я смог заломить ему руку за спину, навалился на него всем весом, прижав к матам. - Черт, Вест, все-все. А ну слезь с меня! – весело крикнул Гилберт, я тут же отпустил его и поднялся на ноги, отошел от него на пару шагов. Я тяжело дышал, а футболка противно липла к потному телу. - Сойдемся на ничьей? – предложил я брату, и протянул ему руку, чтобы помочь подняться, но он только улыбнулся и легко поднялся без моей помощи. - Еще чего, я тебе поддался, и ты должен был это заметить! – он мне лукаво подмигнул, а я так и стоял, непонимающе глядя на брата. - Поддался? - А то! – Гилберт сел на лавку и открыл бутылку воды, сделал несколько глотков. - Но я не заметил, чтобы ты дрался как-то иначе… - не согласился я с братом и тоже подошел к лавке, но не стал садиться. - В этом вся фишка! – весело сказал Пруссия, но я недоверчиво на него посмотрел. По мне так он просто не в форме сегодня из-за того, что повредил спину (я даже думать не хотел, как именно он это сделал, с больной спиной он вернулся после встречи с Венгрией), поэтому и проиграл. Гил протянул мне бутылку, я коротко поблагодарил его и взял ее, сделал пару глотков. - А ты накачался за то время, что мы не виделись, - усмехнулся Пруссия. - Просто держу себя в форме, - спокойно сказал я и, сел рядом с братом. - Ничего себе "немного"! – Гил удивленно на меня посмотрел. - Ты что делаешь? – чуть растерянно спросил я, когда Гил с видом эксперта сжал мою руку, провел ладонью по мускулам. - Ты что-то пил, признайся? – подозрительно спросил он меня. - Нет! – возмущенно сказал я, и снова постарался вернуть себе обычное серьезное выражение лица, - я бы в жизни не стал себя чем-то травить ради такой мелочи. Просто занимаюсь спортом, это полезно. - Ну ладно, - Гил улыбнулся и несильно ударил меня по плечу. - Только смотри, Вест, девушки не любят качков, так что не переусердствуй. - Это-то тут при чем? – чуть смущенно спросил я, и отвел взгляд в сторону. - Так… Вест, не пугай меня, и скажи, что у тебя уже была девушка, - с наигранной серьезностью спросил меня брат, - Я знаю, среди стран выбор не так уж и велик, а часть из них вообще недоступны или смертельно опасны, но все же… - Хватит уже, - сказал я и поднялся на ноги. - Да ладно тебе! – весело сказал Гилберт. Только не это, сейчас он снова начнет свою любимую любовную тему и попытается меня с кем-нибудь свети. - Гил, меня это сейчас не интересует, у меня просто нет времени на отношения…. - Только не говори, что ты такой же, как наш Франц?! – с наигранным ужасом спросил Пруссия, весело улыбаясь. Проклятье, да ему это доставляет удовольствие! - Нет, со мной все в полном порядке! – строго сказал я, надеясь, что на этом разговор закончится. - Тогда давай я тебя познакомлю, ну, скажем, с Олей? – весело предложил Гил. - Она, правда, сестра Брагинского, и это проблема, но зато какие формы. - Брат, не надо… не начинай, - отчаянно проговорил я. - Или с Наташей, уверен, у вас есть кое-что общее… Я взял полотенце с лавки, вытер пот с лица и направился к выходу из спортзала, надеясь прекратить этот разговор, но Гил пошел за мной следом. - Да ладно, я видел те фильмы у тебя в комнате… - Что?! – я резко обернулся, а брат мне весело улыбался. - Поверь, Наташа не будет против, если ты ее свяжешь, тем более, что это единственный способ тебе ее укротить. - Прекрати! – отрывисто сказал я Пруссии и с трудом заставил себя успокоиться, хоть и чувствовал, как начали краснеть мои щеки. - Ну ладно, есть еще милашки Италии. Они же почти близняшки, ну, если выключить свет, то почти не отличишь… Я старался его не слушать. И почему каждый раз, когда он приезжает ко мне, он пытается свести меня с кем-то? Без этих разговоров наши встречи проходили бы куда лучше, на мой взгляд. Учитывая, что мы последнее время не так уж и часто видимся с братом… *** Я быстро и почти бесшумно спускалась по лестнице, крепко держала в руках кастрюлю. Босым ногам было прохладно касаться холодного пола, но я почти не обращала на это внимания. Уже собиралась открыть до конца дверь и войти в кухню, как услышала голос Пруссии. - Я не уверен… Но, думаю, Вест может вспоминать свое историческое прошлое, - он говорил очень серьезно, мне не хотелось его прерывать, и я замерла за дверью, так и не решаясь войти. - Как это понимать? – удивленно спросил Антонио. - Я просто не вижу других объяснений, - начал говорить Гилберт, было слышно, что он с трудом может подобрать нужные слова. - А ты постарайся, - предложил ему Спейн. - Я говорил с Артуром, он же у нас изучал происхождение нас как стран и все что с этим связанно, да и слова Италии о том, что было с Вестом с тех пор, как они стали ближе… - Я тебя не понимаю, как Аличе могла повлиять на состояние Людвига? - Как? – Гилберт враждебно усмехнулся. - Она его и довела до такого состояния, это же очевидно! – Пруссия чуть ли не выкрикнул эти слова, но потом взял себя в руки и замолчал. - Я не… - Вест появился после смерти Империи, - негромко сказал Гилберт. - Я знаю это, и не он один, - спокойно произнес Испания. - Ты не понимаешь… - вздохнул Гилберт, я слышала его шаги, скрип стула, он, должно быть, сел. А я ждала, когда он продолжит, все сильнее сжимая ручки кастрюли, чувствуя, как с каждым его словом мое тело начинает дрожать сильнее. - Судя по всему, Вест помнит что-то из жизни Империи. Не знаю, как это возможно, никогда не вдавался в изучение происхождения стран. Но это факт. Я был с ним сейчас. Пока он лежал без сознания, он даже не на своем языке бредит, ты не заметил? – он горько усмехнулся, - Страны не должны помнить то, кем они были раньше. Никто из нас не помнит, как мы появились, просто были и все. Всегда так было, и это нормально. Но когда страна начинает вспоминать свое прошлое воплощение, или я не знаю, как это еще назвать! – он раздраженно зарычал. – Я знаю только то, что с Людвигом это началось после того, как он сблизился с Италией. И поверь мне, если понадобится, я сделаю так, чтобы он ее больше никогда не увидел, лишь бы с ним все было в порядке! - Гил, не перегибай палку! – серьезно сказал Антонио. - Он мой брат! – крикнул Гилберт и от его голоса мне стало страшно, столько решимости и горечи в нем было. - Я не позволю своему братишке загнуться из-за какой-то девки! - Этого не будет, успокойся, - сказал Антонио. - Все это неважно, - отмахнулся от него Гилберт, - главное, чтобы Вест пришел в себя.