Передозировка

Глава 6 POV Билл Как же я устал от этой жизни с ее бесконечными сюрпризами и подставами. Хотя… Если подумать, то какое право я имею жаловаться? Вот что такого особенного во мне? Такая же жизнь, как и у всех, такие же банальные будничные проблемы. Подумаешь, напившись, я переспал с парнем. Самая обычная история. Земля от этого не остановилась, и солнце не погасло. Просто результат юношеской импульсивности. Мне девятнадцать лет! А Тому восемнадцать. Я переспал с парнем, с которым дружу четыре года… Да какая разница? С кем не бывает? А мы ведь, к тому же, уже и целовались с ним до этого. В шутку. Просто тогда… реально завелись. Оба. Спиртное, подходящий момент… Юность и любопытство. Всего этого оказалось достаточно. Только этого. Я даже думал, что, и правда смогу легко все забыть. Да кого я обманываю? Я не был пьян. И даже любопытство – не то слово… Был интерес. Было желание. Острое желание, сжигающее тело. А так же желание сделать этот шаг, шагнуть в пропасть и упасть. Упасть на дно и разбиться. Или взлететь. Как получится. Была любовь, сводящая с ума. И была надежда, что эта ночь, сблизившая наши тела, отпустит, развеет этот интерес, это стремление, эту жажду и нужду быть вместе с НИМ. Так ведь бывает, когда сбываются мечты. Когда перестаешь мечтать и прогоняешь журавля обратно в небо, потому что ты его уже получил, потому, что он тебе уже не нужен. Господь или Дьявол? Или, кто там за них?... Неужели я был так наивен, искренне считая, что, раз приняв эту дозу, смогу спокойно жить дальше, не чувствуя ломки? - Эй, Билл?? Давай поедем куда-нибудь на летние каникулы? – Тихий голос, похожий на ветер, скользящий по серому городу, петляя между каплями дождя и унося за собой сорванное с веток золото листьев. В голове невольно рождаются образы, как и всегда, когда она говорит, или когда я смотрю на нее. Астер. Самая яркая краска в палитре моей жизни. Так почему же сейчас она меркнет и выглядит такой тусклой по сравнению с тем, что случилось пару недель назад, когда лето еще только подступало, медленно, по календарным дням сжигая весну. - Хочу поехать туда, где прохладнее… Билл, ты слушаешь? - Ммм? Да, Астер. Что? А… Я подумаю. Профессор просил помочь ему с бумагами. - Ну, ты же у меня умный мальчик. – Астер улыбается. Легко и игриво. Так по детски. Она редко позволяет себе быть такой. – Ты же быстро со всем справишься, верно? - Это не так просто… - Пытаюсь улыбнуться ей в ответ, внимательно разглядывая свою девушку. Знала бы она, как непросто... Забыть? Оставить в прошлом? Как?! Как это сделать, если я думаю о нем и той ночи даже сейчас, сидя в кафе и глядя в темные глаза, в которых сливаются в единое цвета моря и зацелованного дождем асфальта? Как забыть, если образы и обрывки чувств всплывают даже тогда, когда мы с Астер в постели? Если, целуя и лаская ее, я думаю о Томе… О том грубом удовольствии, которого никогда раньше не испытывал. - Билл? Где летаешь? Ты такой странный в последнее время… - Астер задумчиво смотрит на меня. Она волнуется. А я не могу ее успокоить. У меня сейчас даже слушать-то ее не получается. - Да? Ты что-то сказала? Астер хмурится и молчит какое-то время, после чего качает головой, отгоняя свои мысли, и повторяет: - Да. Я говорила, давай куда-нибудь сходим? Ну, с Карой, Томом и остальными. Ммм? «С Томом»… Сердце, предатель! Я чувствую и слышу его биение в висках. Оно оглушает меня, заставляя задыхаться. Ну, что я за идиот? - Хорошо… Договоришься сама? Я не могу звонить Тому. Не могу! Мы не виделись с тех пор и, хоть и решили, что все между нами останется, как прежде, ни он, ни я новых встреч не искали… Я не готов. Но нас ведь не поймут. Лучшие друзья, и, вдруг, избегают друг друга? - Да, мы уже с Карой все распланировали. После экзаменов. После экзаменов? Фууух… Значит, время еще есть. Я должен взять себя в руки. Перед Фоксом же получается играть каждый день и не палиться… *** Жарко… Невыносимо жарко… Лето подкрадывалось медленно, зато, подступив незаметно, шандарахнуло со всей дури. Солнце просто издевалось с небес. А люди издевались здесь, на земле. - Чертов профессор… Он вообще нормальный? Это невозможно все перевести в одиночку! А у меня же еще экзамены остались… Я плелся через закоулки корпусов, тихо матерясь и громко проклиная преподов и жару. Небесная лампочка фигачила на полную, пот градом стекал по коже, пропитывая одежду. Хотелось стереть каплю с виска, но руки были заняты целой кипою бумаг. И даже ветер, разгоняющийся порой, не приносил желанную прохладу, а обжигал потоками горячего воздуха. Кстати, говоря, ветер… - Стойте! Да стойте же! Проклятье... Листы, которые глупый старикашка с ученой степенью не удосужился даже скрепить, живописно разлетелись по местности, вырванные очередным горячим вихрем из рук. - Блииин, а скоро экзамен. Последний и, как всегда, самый сложный… А я тупо трачу время на то, что присел и презрительно разглядываю ближайший ко мне лист на асфальте. Ага, да еще и думаю не об учебе, а о… Черт, ну, а как он там? Почему не звонит? С ним все нормально? -Билл? Чего это ты там бормочешь? Такой знакомый, родной голос прямо за спиной. В нем так и слышится улыбка. Поднимаю голову, упираясь затылком в чьи-то ноги, и мне на лоб тут же ложится большая, теплая ладонь. - У тебя, что, солнечный удар? Том стоит позади меня и смотрит сверху вниз, улыбаясь и начиная привычно ерошить мои волосы. Ему всегда нравилось это делать. А я все сижу и зависаю… Ведь это Том… ТОМ??!! - Ты что тут делаешь?! – Удивленно вскрикиваю, тут же вскакивая, и оборачиваюсь к нему, судорожно прижимая к груди листы, которые успел собрать. Ага. Можно подумать, эти бумажки остановят мое сердце, что в данный момент отчаянно пытается проломить ребра и вырваться наружу. - А, что такого? Я, вообще-то, тоже студент. – Том хмурится. Так непривычно. Он всегда был веселым и беззаботным. А хмуриться начал еще в то утро, после того, как мы… Чееерт, нашел время подумать о… Вашу ж мать! Так, не палиться, главное, не палиться… О чем мы? - Ну, просто парни из инженерного редко бывают в главном корпусе… - Меня профессор послал… - Протянул Том. Задумчиво растрепывая уже свои собственные волосы. - Вот как… - Опускаю взгляд, сглатывая. Черт, у меня в горле пересохло. Не могу на него смотреть, не могу слышать его голос. Раньше получалось, а теперь… Жарко, слишком жарко… Маски плавятся, я не могу их удержать. Мысли путаются… не смотреть… Нааадо. Надо попрощаться и валить уже подальше. - Давно не виделись. Экзамены… Ты все сдал? - А Том явно задумал еще пообщаться... Он смотрит на меня. Внимательно. Прожигая. Он словно впитывает мой образ. Я не вижу, но чувствую его взгляд. Он осязаем. А у меня в голове опять проносятся кадры той проклятой ночи. И почему я был настолько трезв? Лучше бы я ничего не помнил. - Билл? В чем дело? Ты какой-то рассеянный… - Том убирает с лица мою растрепанную челку, заправляя черные пряди мне за ухо, но руку так и не отводит. А я, наконец, поднимаю на него взгляд. Он выше меня, крупнее, шире в плечах. Темные волосы, модная стрижка. Приоткрытые губы и чуть прищуренные глаза, какие-то затуманенные сейчас. Он смотрит на меня, скользит по глазам, ниже… Его взгляд замирает, а рука же продолжает гладить мое лицо. - Эй, Билл… - Это шепот… Хрипловатый, такой… - Что? – Так же тихо, так же… Том все еще стоит, словно завороженный, глядя и касаясь моего лица, после чего, тряхнув головой, приходит в себя. Отрывает руку, запуская ее в свои уже волосы, и, отведя взгляд, произносит, нормально и даже, как-то, бодрячком… Наигранно: - Ничего. Жарко тут очень. Я сейчас испекусь. Эй, Билл, ты пить не хочешь? Я не вижу его глаз, даже его образ расплывается. Все как в тумане, словно я забыл очки. Отдельно и ярко впиваются в сознание лишь какие-то детали. Как, например, капля пота, стекающая по загорелому виску, или его губы, которые он облизывает сейчас… Губы… Жажда… Хочу?… Хочу! Проклятье… В воздух, сжигающий тело и легкие, взметаются испуганными птицами белоснежные, слепящие от попадающих на них лучей, листы, а я стою, вцепившись в воротник томовой футболки, прижимаясь к нему все теснее и яростно терзая такие мягкие, такие горячие, такие любимые, черт побери, губы. Том не отвечает. Он вообще ничего не делает, и я отрываюсь, загнанно дыша, и, не удержавшись, лизнув напоследок его подбородок, собираю скатившуюся по нему капельку пота. Надо собраться. Надо его отпустить. Надо посмотреть в его глаза. Он не ответил. Надо решиться. Страх... Возбуждение... Жажда... Горечь... Надо… - А у тебя хватает смелости… - Вкрадчивый голос. Взгляд Тома злой, раздраженный… Боль. Разочарование, обида… На себя… Какой же я дурак… Думал, что однажды получу его, и мне хватит на всю жизнь вперед? - Лучше бы я никогда этого не испытывал. Тогда меня не мучила бы жажда. Я был бы удовлетворен тем, что у меня есть… - Голос сорван, а я даже не понимаю, почему. Слегка пошатнувшись, я отпускаю Тома и отступаю назад. Но тут же чувствую, как сильные руки дергают меня за рубашку, и вот уже через секунду я прижат к стене горячим телом, а Том все еще держит одной рукой мою рубашку, другой упираясь в нагретый бетон рядом с моей головой. - Не испытывай мое терпение. Слышишь? Никогда! – Хриплый голос, и я не успеваю ничего возразить, потому что Том тут же впивается в мои губы поцелуем, затыкая, пленяя, терзая. Властно, горячо, страстно. Устанавливая власть и правила. Подчиняя меня себе. А кто я такой, чтобы сопротивляться? Отчаянно отвечаю ему, а желание только возрастает. И Том не может уже этого не чувствовать. Но он не останавливается. Он лишь целует еще горячее, и вот мы уже сползаем по этой дурацкой стене, не в силах держаться на ватных, подгибающихся ногах, тая на этой жаре, под палящим солнцем и телами друг друга. И все целуемся. Кусаемся, уже сидя на земле, за какими-то кустами. Том яростно прижимает меня к себе, заставляет раздвинуть ноги, чтобы он сел удобнее, придвинулся ближе, хотя куда уже… вкус Тома и обжигающего лета… Вкус меди… - Кровь… У тебя во рту ранка? Или у меня? – Том шепчет, переходя поцелуями на мою шею. Кусая горячую, влажную кожу, а я лишь запрокидываю голову, так и не открывая глаз, не отвечая… Потому, что не важно. Ничего сейчас не важно. И Том понимает. А я уже лежу на горячей траве, и он нависает сверху, глубоко и тяжело дыша, внимательно вглядываясь в мои глаза. Я даже знаю, что он видит. Во мне слишком много эмоций. Слишком много их сейчас бушует в сердце, они разрывают меня, убивают, их просто до тошноты невыносимо много. А потому на лице снова маска. Пустая, холодная и равнодушная. Потому, что сердце разрывается. И сил на эмоции уже просто не остается. Но Том знает эту маску. Она его не пугает. Она его успокаивает. Том улыбается и произносит, все так же нависая над моим телом, близко-близко, на грани, почти касаясь: - Эй, Билли… Давай проверим? Выясним пределы нашего желания?