Передозировка

Привет, мои дорогие:) А вот и я, как и обещала:) Мальчики продолжают сгорать, меня лично они очень греют, а вас?;) Ах, да... Я нашла фото Тома Бруннера! Все, я счастлива, да!:) Глава 8 (Часть 2) POV Том - Ммм… Том, нет… Оставь очки. - Билл, почему ты постоянно хочешь в них остаться? Они меня бесят! - А я без них ни черта не вижу! – Я, все-таки, стянул дурацкие очки, и на меня уставились злые, пылающие глаза. Большие, карие, бездонные… В них столько чувств, столько эмоций… Их слишком много, и лишь поэтому не удается прочитать. Да и ресницы отвлекают, такие густые и… Длинные. Да, они длинные, просто на концах чуть светлее, отчего и кажутся короче… А, если их накрасить, каким же станет его взгляд? Черт, о чем я вообще думаю?! Накрасить парня? Том, крыша едет, догоняяяй! Нельзя смотреть в эти глаза, вот к чему это приводит… Накрасить парня… Пиздец… А все глаза! Не смотреть, Том, не смотреть… О! А это идея! Я улыбаюсь, а Билл как-то нервно сглатывает. Он уже успел выхватить у меня очки и напялить их обратно, но это мы сейчас исправим. Целую парня, сначала нежно, так, как он не привык, удивляя, путая. Билл растерян. Он не знает, что делать, как реагировать на эту внезапную нежность, а потому, просто закрывает глаза, расслабляясь и начиная отвечать. А я аккуратно роняю его на подушки, опускаясь сверху, обнимаю, лаская, стягивая резинку с непослушных волос. Билл оплетает руками мою шею, выгибаясь, чуть приподнимаясь над кроватью, чтобы прижаться вплотную ко мне. Он сам не выдерживает и начинает целовать горячее, начинает разжигать во мне огонь. Да, вот так… Мой мальчик горячий, он любит нежность, но страсть дурманит, сжигает, зовет за собой, зовет сгореть, быстрее, жарче… Хех.. Нет, Билли, сегодня мы поиграем по-другому. Делаю вид, что подчиняюсь, начиная целовать и гладить его одной рукой уже не так сдержанно, как раньше, а сам стягиваю очки, пока Билл временно перестал соображать. Ну, вот и зачем они тебе? Глаза же закрыты, ты все равно ничего не видишь. А когда они распахнутся, то страсть к тому моменту настолько опьянит… Билл и сам это понимает, но за очки каждый раз бьется до последнего. В них, за этими глупыми стеклами он словно чувствует себя защищенным… так странно. Мне кажется, я начал лучше его понимать. И в то же время мне открываются все новые загадки… Что он прячет за очками? Что он хочет от меня скрыть? А Билл напуган. Он приходит в себя, распахивает глаза и пытается меня оттолкнуть. Он смотрит так обиженно, что я невольно начинаю улыбаться, вновь целуя надутые губы. Но он не отвечает. А это и не важно. Это маска. Наверняка, это одна из его ролей. А я хочу увидеть его самого. Он в глазах, верно? Что ж, их он мне показывает. А вот тело… оно тоже не может лгать. Завожу руки Билла ему за голову, так и удерживая их поднятыми, пока расстегиваю и вытягиваю ремень из петель джинсов. Карие омуты распахиваются еще сильнее, а я вжимаю стройное тело в кровать, заставляя дрожать. Билл пытается сопротивляться, но мы оба понимаем, что это лишь для вида, ведь я сильнее. И вот его руки уже сплетены и привязаны к кровати. Он беззащитен и открыт. И смотрит на меня бездонно-злющими глазами. - Зараза, Том. Скучно стало, садо-мазо захотелось? – Шипит. Такой милый. Я лишь улыбаюсь, приподнимаясь, а он начинает извиваться на кровати, пытаясь выпутаться из плена. Ничего, он тоже хочет, ему интересно. Вот только он боится чего-то. Не меня. Он боится себя. А я быстро встаю, у меня мало времени, нужно найти… Где же, где… о! Возвращаюсь к Биллу, тут же вновь беря власть над хрупким телом. А он распахнутыми глазами пытается разглядеть, что же у меня в руках. Он видит. Видит силуэты и образы. Нет лишь четкости. Но он видит. А сейчас мы это исправим. - Доверься мне… - Шепчу в распахнутые губы, заглядывая в глаза. В них весь он. Все его эмоции. Весь их поток, бешеный и несдержанный. Я не могу его разгадать. Пока не могу. А Билл смотрит на меня. Что я думаю, он не поймет, ведь не видит. Но именно этого я сейчас и хочу. А Билл умный. Он расслабляется, смирившись с новой игрой, и отрывает голову от подушки, послушно позволяя мне завязать его глаза черным тонким платком. Он сдается мне. Он доверяет. И ликует. Я добровольно скрываю от себя его душу. Он даже думает, что победил. Ха.. нет, Билли. Это не так. Теперь ты беззащитен. Ты не видишь меня и не можешь коснуться. А я могу делать с тобой все, что захочу. И, не понятно, почему, но я хочу тебя ласкать. Хочу нежно и невыносимо долго издеваться над твоим и собственным телами. До звездочек и вспышек под закрытыми веками, до обжигающей боли и режущего кайфа, когда каждое прикосновение тягуче-неожиданно, когда каждый поцелуй пронзает кожу разрядом тока, когда сам ток разливается по венам, и тело плавится, дергаясь и содрогаясь. Когда хочется кричать, но хриплого дыхания хватает лишь на то, чтобы шептать, молить, грозить уже что-нибудь сделать, прекратить эту сладкую пытку и взять уже, когда тонкие ноги притягивают, и тело рвется навстречу, ломая размеренный ритм. Пытаясь… Даже не зная, что уже пытаясь сделать. Когда вспышки боли дарят такое удовольствие, что слезы мешаются с потом. Когда нет сил больше сдерживать себя, и развязаны узы, а ногти яростно впиваются в спину. Когда повязка давно слетела с глаз, но они остались слепыми и по-прежнему видят лишь бесконечно-черный мрак, который отражают, а в нем взрываются фейерверки чувств, пронзая осколками самую душу. *** Мы сходили с ума, всю эту ночь, до самого рассвета. А потом уснули, отключились на несколько часов, не размыкая жарких объятий, плавясь и сгорая, но не находя сил оторваться друг от друга. - Бииилл, вставай! Я орал на всю квартиру, а лохматому чучелу, распластавшемуся по кровати, было хоть бы хны. Даже у меня голова от собственно ора разболелась, а этот и ухом не повел. Вытягиваю из-под него простынь, и Билл вместе с ней валится с кровати. Шипит, потирая ушибленный (И не только) зад, и… Не, вы только прикиньте, эта нежить даже и не подумала просыпаться! Он просто взял и устроился, но уже на полу. Причем лыба-то на лицо какая довольная выползла… Ах, ну да, там же прохладно, а погода словно издевается. Присаживаюсь на подоконник, закуривая в распахнутое окно, и оглядываюсь на Билла, слегка попинывая лениво развалившееся тело в тощий бок: - Бииилл, вставая! Уже за полдень. - Хмм… - Брови хмурятся, и парень зарывается лицом в свалившуюся вместе с ним подушку. - Биилл, давай поедим? Ноль внимания. - Билл, сегодня Кара придет. О, живой! Комок на полу начинает ленивые шевеления. Билл садится и сонно протирает глаза, заразительно и от души зевая. - О, да… ты же говорил вчера…. Прости, я скоро уйду. - Вот смотрю на это сонное чучело, и… Что это такое в груди? Странное, непонятно, лохматое и теплое. Очень похожее на самого Билла. И отпускать его не хочется… Только, с хрена ли? - Кара придет только вечером, так что, можешь остаться подольше. – Язык ляпнул раньше, чем сработал мозг. - Лааааадно. – Сволочь, прекрати зевать! – Как у нее дела? Нормально, да? Любовник интересуется делами моей девушки… Пиздец, товарищи.. - Да в норме все. Я вот слышал, что ты с Астер поссорился… - Что? И когда успел узнать? Откуда? - Кара… - Ууууу… Из-за того, что наши девушки дружат, ничего не скроешь… - Билл надулся, как мышь, которой в попу вставили баллончик с гелием. И почему ты хотел от меня это скрыть, а, Билли? - Из-за чего полаялись-то? Настороженный зырк из-под лохматых волос. - Нуу… Просто.. Она думает, что у меня кто-то есть. - М-да? И почему же? Я – сама невинность. - Потому что… я с ней не сплю… - Билл опускает голову, зажмуриваясь. Тааак, и что это у нас тут происходит? - Это еще почему? - Нет, реально, Астер – клевая девчонка, чего это он? Билл тут же вспыхивает, поднимая на меня уже привычно беспричинно злющие глаза, и шипит, опять же, привычно: - А кто в этом, по-твоему, виноват? - Эээ… не понял? – Это че за наезд? - А кто у меня следы по всему телу оставил, а? Хочешь сказать, не ты? А синяки на бедрах? Синяки! На бедрах! Вот и как было их объяснять?! Сразу же понятно, что изменял я ей, да и к тому же, не с девушкой… - Ух, тыыы… Злой, нахохлившийся… воробушек! Не, че-то не то… - Ха-ха… Даа, я не сдержался… Но это все потому, что ты задыхался, просил и умолял меня. Слезаю с подоконника, присаживаясь рядом с разобиженным парнем. - Я не просил. – Ага, и лицо такое… Равнодушное, скучающее… Несправедливо оклеветанный аристократ, ага… Да-да, вот, правильно, и ногти картинно поразглядывай, даааа, Билл. Я щас лопну! - Но… Ты ведь говорил «еще», верно? – Меня разрывают чувства. Хочется засмеяться в голос от вида этого милейшего чучела на свете, но я, почему-то, поступаю совсем иначе. Склоняюсь и шепчу ему весь этот бред прямо в ухо, касаясь губами, целуя, вылизывая. Билл мычит, оттолкнувшись. Переворачивается на спину и, опираясь на локоть одной руки, другой тянется к пряжке моего ремня, начиная расстегивать. На нем нет очков, и он не поднимает на меня глаза, но голос, чуть хрипловатый, тихо произносит: - Эй, Том… У нас ведь есть еще время до прихода Кары, м? Давай? Лишь усмехаюсь, хотя внутри уже начинает подниматься что-то теплое… - Неет, Билли. Мы и так до рассвета не спали. Если у меня не останется сил на Кару, меня ждут большие неприятности. Билл хмурится, обиженно отворачиваясь, и начинает подниматься. Улыбаюсь снова, перехватывая его за запястье, отчего друг не удерживает равновесия и падает, приземляясь… Хм, а удачненько так приземляясь… Картина маслом. Я тоже упал и лежу сейчас на спине, а на моих бедрах сидит, широко расставив ноги и опираясь на собственные колени, да руками на мою грудь, Билл в одних боксерах и майке. Лохматые, черные длинные волосы, рассыпанные по плечам и местами скрывающие лицо. Стройное, гибкое, напряженное тело и слегка ускоренное дыхание. Билли, вот что ты со мной делаешь? - Думаю, мы можем кое-что себе позволить, пока не пришла Кара. – Облизываю губы, начиная поглаживать Билла от колена и выше, а он улыбается, наконец-то глядя мне в глаза, и тянется за поцелуем, параллельно расстегивая мои джинсы. Но я останавливаю его (хотя, он уже справился…), ухмыляясь. Билл непонимающе смотрит на меня. - Нееет, малыш. Сейчас мы сделаем лишь то, что я могу позволить. Вопросительно выгнутая бровь. Улыбаюсь еще шире. - Почему бы тебе не отдрочить, а я понаблюдаю. Билл удивленно приоткрывает рот, а глаза становятся еще больше… Блин, когда он без очков, он такой… А куда я их вчера дел? Но вот карие омуты сужаются, прищуриваясь, чтобы разглядеть меня и Билл усмехается чему-то своему: - Конечно, Том. А чего это он такой довольный? И почему у меня такое стойкое ощущение, что я влип? Эх, как говорится, была ба задница, а приключения пристроятся… В том, что я сам себе подписал приговор, я убедился, когда Билл послушно приспустил боксеры и начал свою ручную работу. Он все так же сидел на мне, а я чувствовал его дрожь, чувствовал все возрастающий жар его тела. Он смотрел на меня, сначала прищурено и нагло, то и дело облизывая губы, отчего срывалось уже мое дыхание, а после, когда контроль начал теряться, брюнет запрокинул голову, открывая обзор на тонкую шею. Сразу же захотелось поцеловать, впиться в фарфоровую кожу, укусить за слегка выступающий кадык, но Билл отклонился, вновь возвращая на меня свой горящий взгляд. Он улыбнулся, и я только в этот миг понял, что моя рука уже самовольно гуляет под его майкой, лаская то впалый живот, то клетку ребер, то горошинки сосков. Я уже готов был потерять голову и притянуть его к себе, но тут, по закону жанра, позвонил телефон. Ха, Билла это не остановило. А вот мелодию он узнал. - Кара звонит. Ответишь? – И такаааая довольная лыба. Тяжело сглотнув, я потянулся за телефоном, продолжая заворожено ласкать Билла глазами. Он удивился. Не ожидал, что я отвечу? Хех, поиграем, Билли? - Алло? - Привет, Том! Могу я сегодня придти пораньше? Я так соскучилась! - Ммм.. Раньше? А во сколько? - Ну, часа в четыре… - В четыре? Ладно… - Кто бы знал, как трудно сдерживать дыхание. И себя сдерживать. Скотина ты, Билли, у меня, все-таки, встал. Ну, ничего, я тоже сейчас поиздеваюсь. - Жаль, Кар… Если бы ты пришла сейчас, то увидела бы кое-что интересное… - Протянул я, глядя, как Билл весь сжимается и краснеет, замирая. - Да? А что именно? Билл вздрагивает, а я продолжаю: - У меня на коленях сидит… - Ух ты, какой взгляд… Все, я понял, на кого он похож! - … кот. - А? Што?.. – Билл распахивает глаза и старается запахнуть рот, но шипения не сдерживает. Ну, точно, котенок. Милаха. Показываю ему язык, чуть не пропуская очередные вопросы из трубки. - Кот? Почему? Что он там делает? - Я наблюдаю за ним. – И сейчас он просто невероятен. Смущенный, возбужденный, злой… Шикарный… Обхватываю пылающее возбуждение Билла, заставляя его сжаться и зашипеть еще сильнее. - А он будет там, когда я приду? - Нет… Мне придется его отдать… - Чуть запинаясь, произношу я, активно дроча при этом Биллу. Черт, я сам готов кончить в штаны, поэтому то, что парня выгибает, не становится для меня сюрпризом, а вот то, куда он кончает… - А!… - Мм.. - Жалко… Тооом? Том? Что у тебя там происходит? - Ничего… - Поворачиваю голову обратно, вновь глядя на Билла. А он довольно и воистину по-кошачьи улыбается, тут же склоняясь и прижимаясь к моей груди своею, обхватив руками мою голову и принимаясь… - Ах-ха-ха… Он лижет мне лицо… - Это все, что я успел сказать, перед тем, как почувствовал на своих губах нежный поцелуй Билла и его же вкус, который он до этого слизал с моей щеки. Я не смог не ответить. Мне не было противно. Это было… - Мииило… - Оказывается, все время, что мы целовались, Кара каваилась в трубку… - Да… Мило… - Хрипло произнес я, прижимая к своей груди расслабленного, все еще подрагивающего, но довольного и снова сонного Билла. Я гладил его по лохматым, но мягким волосам, переходя на чуть дрожащую спину, а он уже тихо посапывал, счастливо улыбаясь. И, не знаю, как же так, но в биение его сердца, вот честно, мне слышалось мурчание…