Передозировка

Простите за долгое отсутствие! У меня небольшие проблеммы... Но я же обещала писать, так что, вот...:) Глава 9 Влюбленные – по сути своей, эгоисты. - Том, где мои очки? Куда ты их вчера дел? - Блядь, Билл, некогда искать! Кара придет с минуты на минуту! Что, ты без них в столбы врезаться будешь? - Но… Тооом!!! - Давай-давай, выметайся. - Харе меня лапать, если выгоняешь. И вообще, чего ты ржешь? Я тебе еще припомню! - Ути, какой злопамятный. - Лимон сожри. Я не злопамятный. Я просто злой. И память у меня хорошая. - Котеееенок… - Убейся… POV Астер А все началось с простого спора… Нет, даже не со спора, а с тупого желания насолить брату. Знаете, наверняка, про стандартную картину мира отношений: хороший мальчик влюблен в хорошую девочку, а ей ничего не нужно, кроме последнего раздолбая, готового залезть на все, что движется. А то, что не движется, он и двигать не будет, потому, что лень. Но все равно залезет. А, что в этой ситуации делают плохие девочки? Прааавильно, они пускают слюни по тем самым хорошим мальчикам. Не то, чтобы я очень плохая, или Билл афигеть какой замечательный… Он просто был не таким, как все. Когда мы познакомились, он казался мне полнейшим неудачником. За собой не следит, на вечеринках обнимается не с девчонками, а с книгами. Ну, или с Томом. Девственник, который, к моему великому удивлению, просто обалденно целовался. И кто его, интересно, научил? Билл уникальный. Когда мы только начали общаться, он казался мне просто застенчивым. Потом я поняла, что он не стесняется, а именно избегает, так как в гробу видел и все эти тусовки, и флирт, и отношения. Я его раздражала. Но он мог легко прикинуться обычным простачком, вечно веселым и беззаботным, до жути напоминая мне в такие моменты мою подругу Кару, истинного ребенка, девочку, которая никогда не перестанет быть блонд… наивной. Я предложила ему встречаться. Ума не приложу, как до такого дошло, но я бегала за парнем. Шикарно! Кажется, я его просто задолбала. Иначе не объяснить, почему он согласился. Нет, не то, чтобы я ему совсем не нравилась… Он считал меня красивой, даже самой красивой из всех девушек, что когда-то встречал. Он обожал мои глаза. Он рисовал меня. Никогда не забуду наброски, на которых мои волосы то растекаются дождем, то разлетаются золотом листвы. Они были живыми, эти рисунки. Все на них казалось живым, каждая дождинка и каждый лист. Все, кроме меня самой. Однажды я спросила у Билла, почему так, а он лишь пожал плечами. Он знал ответ, но смотрел на меня равнодушными глазами человека, смирившегося с тем, что он есть в этой жизни. Смирившегося, но не желающего принимать в ней участия. Билл стал таким спустя несколько месяцев нашего общения. Он словно стал моим отражением. Он отражал все, с чем сталкивался. Как же я завидовала Тому. Пожалуй, это единственный человек, которого Биллу не удавалось сыграть. Рядом с Томом мой парень невольно становился самим собой. Иногда, когда не сдерживал СВОИХ эмоций. Мой парень… Да ни черта он не мой! Вот почему так? Я красивая, молодая, богатая. Я всегда знала себе цену. И всегда говорила, что приручит меня лишь тот, кто будет этого достоин, кто приложит для этого максимум усилий, и даже больше. А вот на тебе. Я влюблена до потери здравого смысла в человека, который прикладывал все возможные усилия, только бы от меня отвязаться. Я не знаю, почему так, и почему с каждым днем мои чувства лишь сильнее… Но в Билла просто невозможно не влюбиться. Мой брат всегда этому удивлялся. Что мы находим в обычном ботанике. Ответ очень прост. Себя. Мы находим в Билле себя. И это очаровывает. Только вот я пошла дальше. Мне захотелось найти самого Билла. И все. Я влипла. Я научилась читать его поступки, но так и не смогла заглянуть в мысли. Я нравлюсь ему. Он даже любит меня, по-своему. Но, видимо, кого-то он любит сильнее. Билл никогда не был помешан на сексе. Я стерла его невинность, пригласив во взрослый мир. И что? Я надеялась заинтересовать и удерживать его этим в дальнейшем. Но нет. Билл никогда не ставил физические потребности организма выше духовных. Когда он смирился с тем, что мы встречаемся и наше общение неизбежно, именно оно и стало ему нравиться. Именно общение, а не мое тело. Билл изменял мне. Когда я это поняла… Даже не могу описать, что чувствовала в тот момент. Представьте себе камень, который бросают по жизни. Его однажды пнули, и он полетел, покатился, постоянно сталкиваясь и ударяясь о встречные преграды. На нем оставались следы. Сотни царапин и трещин. Но это камень, его просто так не разбить. Да вот однажды он упал в теплые, нежные руки. Не отскочив, а оставшись в них. Пригрелся и оказался не камнем, а кусочком льда, который начал таять. А руки разжались. Лед упал и разбился, а по воздуху, вслед за ним, продолжали лететь прозрачные, теплые, но остывающие капли воды, так похожие на слезы. Я плакала, когда никто не видит. Я плакала, забыв, что вообще умею это делать. А еще я врала себе. Я отказывалась принимать то, что происходило. Билл отдалялся. Он не врал мне. Просто я не спрашивала, а он не говорил. Мы стали меньше общаться. Мое тело он избегал. А общения избегали мы оба. Он не хотел мне врать, а я не хотела осознавать правду. Фокс его ненавидел. Так он говорил мне. Так все считали. Наивные. Как дети. Никто ничего не замечал, а мне казалось, что все слишком очевидно. Те искры, та страсть, витавшая в воздухе и накалявшая его каждый раз, когда мой брат ругался с моим парнем. Это была любовь. Не взаимная, но не знающая предела. Мой брат был влюблен в Билла. И за это его ненавидел. Оправдываясь тем, что я страдаю из-за тощего ботаника, Стефан ненавидел меня, себя, Билла… За то, что не может быть с ним. За то, что быть с ним хочет. Вот такая вот ирония судьбы: хитрый лис издевался над серым мышонком, которого все любили. Издевался и любил даже больше, чем кто-либо, хоть и отказывался это признавать. Почему? Потому, что Билл парень. Потому, что он серый, невзрачный. Потому, что он ненавидит самого Фокса. И то, что это отражение поведения брата, казалось, понимаю только я. А потом Фокс начал давить свои чувства уже потому, что Билл стал моим парнем. Моим счастьем. Моей любовью. Если бы только братишка знал, что Билл никогда не был МОИМ… И доказывать обратное даже себе самой становилось все сложнее. Поведение Билла. Его мысли, неразгаданные, но и витавшие где-то вдалеке. Следы на его теле. Билл искренне считал, что я их не замечаю. А сначала их не было. Билл становился чужим. Я еще не знала, чьим, но со временем этот кто-то словно осмелел и начал предъявлять свои права на моего парня. Мы не занимались сексом. Уже давно, да и привычно, если честно. Но Билл ночевал у меня. Он сбегал от брата, нападки которого в последнее время становились все более частыми и агрессивными. Билл спал на моей кровати, он обнимал меня, нежно гладя по так полюбившимся ему волосам и с грустью заглядывая в мои глаза, цвета мокрого воздуха, как только он один про них говорил. А потом он засыпал, а спящий человек беззащитен. Он не может поправить сбившееся одеяло, одернуть задравшуюся футболку. Не может скрыть меток, которыми кто-то словно заявлял свои на него права. Я не хотела ни думать, ни видеть. А доказательств того, что человека, ставшего для меня всем, я теряю, так и не получив до конца, становилось все больше. Очки… Как же глупо. Билл забыл где-то очки. Потерял. Ходил весь такой злой, нахохлившийся, вечно щурился и ворчал. Невероятно милый. Я не могла понять себя. С одной стороны, я любовалась. Билл был так красив. Он даже сам не знал, каким очарованием наградила его природа… раздраженный, несобранный, вечно думающий о чем-то своем, просто утопающий в своих мыслях, он не замечал ничего вокруг, особенно, когда это «вокруг» стало расплывчатым без глупых стекол. Прямые, в кои-то веки расчесанные (видимо, от злости) пряди, не собранные в небрежный хвост. Не скрытые очками, красивые, глубокие глаза, так и манившие в свой, чуть затуманенный, плен. Им любовалась не только я. Все, кто знал Билла, заметили внезапно, что он… Такой. И вот это раздражало. Хотелось спрятать своего, пока еще, парня от удивленно-восхищенных взглядов, которые просто невыносимо злили. Радовало, что не только меня. Том тоже выглядел каким-то напряженным, чуть ли не скрипя зубами, смотрел на Билла, который сидел рядом со мной в кафе, тупо абстрагировавшись от нашей скромной компании. Причем, скрип становился все громче, в зависимости от того, как распалялась Кара, впервые увидевшая Билла таким и заявившая, что он прячет себя, а это недопустимо, надо, чтобы все его увидели и начали восхищаться. Кажется, она даже предложила отвести его к знакомому стилисту. И много чего бы еще, наверняка, выдала, если бы Том не заткнул свою девушку, смяв предварительно в руках несчастную пачку сигарет, после чего процедил сквозь зубы: - У Билла плохое зрение. Ему НЕЛЬЗЯ без очков. Кара удивленно захлопала кукольными ресницами: - Но… есть же линзы… Можно… - Воодушевленно начала щебетать подруга, но Том опять резко прервал ее: - Очки удобней. И, кстати, про них… - Ой, точно… Пока мы с Биллом удивленно взирали на эту парочку, Кара полезла в сумочку и, покопавшись, явила миру… очки Билла. - Откуда они у тебя?... – В голове начали закрадываться подозрения, но... Взглянув на Кару, я отогнала от себя нелепые мысли. Чтобы она и Билл… Ха… Я становлюсь параноиком. Надо с этим что-то делать… - Да у Тома нашла, под кроватью, прикинь… - Весело щебетала подруга, но я ее уже не слушала. Голову опять пронзили невольные догадки. У Тома. И ни где-нибудь, а под кроватью... Что они там делали? Как же не хотелось понимать, принимать. Как хотелось привычно закрыть глаза на странное поведение парней, списав все на долгую дружбу. Как же хотелось забыть все эти их взгляды, которые, как назло, вспышками молний начали прокручиваться в воспоминаниях… Как же многое хотелось отрицать. Как хотелось… Но мне не дали шанса.