Передозировка

Привет всем!:) С праздниками вас!:) Простите блудного автора:(( Я вернулась, но продка совсем небольшая... Обещаю исправиться:) Всем счастья и удачи!:)) Глава 12 Влюбленные – самые счастливые люди на свете. Они дышат дыханием друг друга, они не слышат ничего, кроме стука любимого сердца, они не видят ничего, кроме вселенной, запертой в единственно существующем для них взгляде. И, если глаза напротив лучатся счастьем, то не пойти ли всему оставшемуся миру куда-нибудь далеко и надолго?

***

Кара не оценила оригинальную окольцованность своего парня. Чем это закончилось? Парня у нее больше нет. Том ушел с гордо поднятой головой и словами: - Я не собираюсь меняться, чтобы нравиться кому-то. Тот, кто полюбит, примет меня любым. А Каре оставалось лишь удивленно смотреть вслед еще недавно своего, а теперь уже абсолютно свободного молодого человека, в чьих глазах, не смотря на совсем уж недавнее расставание, лучилось бесконечно-умиротворенное счастье.

***

Влюбленные беззастенчиво наивны. Они искренне считают, что не палятся, ни перед окружающей толпой, ни перед друг другом. Искренне считают или, по крайней мере, от всей души на это надеются.

***

- Ты чего какой? – Спросил как-то Том, глядя на задумчивого Билла. - Ммм? – Брюнет поднял отстраненный взгляд на любовника. Эта отстраненность, как и общее состояние Дильса, начинали уже выводить из себя обычно равнодушного и позитивно-похуистически взирающего на мир Бруннера. - Вот смотрю на тебя, и мне кажется, что что-то случилось. Только не могу понять: хорошее или плохое? – Подпирая плечом косяк, Том стоял в проходе, уставившись сканирующим взглядом в хрупкую, хоть и длинную, сидящую на полу фигуру. Билл неуверенно пожал плечами, поджимая губы и вновь задумываясь, после чего, все-таки, ответил: - Мы с Астер расстались. Брови шатена удивленно взметнулись вверх: - Так, вроде бы, уже давно, нет? И снова неуверенный взгляд в ответ: - Ну, официального разговора-то не было. До вчерашнего дня. Том ощутимо напрягся, хоть и пытался этого не показывать, просто не понимая, с хера ли ему так реагировать: - И что? Поговорили? - … Да… Она… - Пушистые ресницы опустились, чуть скрывая задумчиво прищуренные карие глаза. – Мы не подходили друг другу. Я всегда это знал, а Астер… Она тоже поняла. В общем, да, она поняла. – Тонкие губы дергались, словно не знали, какие эмоции стоит выпускать на лицо. Ровно, как и Том не знал этого. - Ну, так… Все хорошо? Мне тебя поздравить или посочувствовать? – И неловко как-то кольнуло сердце. «А вдруг он расстроен?» Все еще неуверенные глаза вновь встречают ожидающий взгляд, и тихий, хрипловатый голос медленно произносит: - Поздравить, наверное… - И улыбка. Слабая. Но губы дрожат, почему-то… "Словно хотят растянуться шире..." - наблюдение? Или мечта? А Том уже не может себя сдержать. Он улыбается просто неприлично широко, и видит, как брюнет, наконец, расслабляется, начиная белозубо освещать пространство небольшой, уютной квартирки. А почему бы нет? Парни просто счастливы. Просто у них хорошее настроение. Да, дело именно в этом. И вовсе не в том, что теперь они беспрепятственно могут быть вместе и принадлежать лишь друг другу, вовсе не в этом. Разве не бывает беспричинного счастья? Разве нельзя без причин улыбаться? Люди же улыбаются! "Ага, дебилы, в основном..." - проносится в голове у шатена. А, может, и не только у него. "Ну, и ладно... Пусть лучше, как дебилы... Главное - не палиться..." А они же палятся, верно?

***

Влюбленные, во истину, слепы. Они видят лишь любимых, не в состоянии, при этом, разглядеть их душ. Сомневаясь и боясь не найти ответа, они все равно стремятся… к счастью. Они надеются, они хотят верить. Хотят и боятся. Но все равно хотят. И это желание, желание быть счастливым, сильнее всего остального. Оно толкает в пропасть, в которую можно, либо по одиночке, либо вместе, но, все равно, лишь упасть и разбиться. Раня при этом тех, кто протягивает им руки в надежде удержать.

***

Если бы мир не гас, по сравнению с давно и безнадежно любимым им парнем, Билл наверняка бы не был так расслаблен. Так спокоен после того, как поговорил со своей, уже бывшей, девушкой. Бессмысленная незавершенность их отношений очень напрягала парня. Настолько, что расслабиться он мог лишь в сильных руках лучшего друга, да и то, лишь потому, что соображать, находясь в дорогих объятьях, был просто не способен. Именно поэтому Дильс, все-таки, решился на сложный, как ему казалось, разговор. Но все прошло неожиданно гладко. Астер не упрекала, не ругалась, не собиралась закатывать истерик или, хотя бы, повышать голос, пусть даже и чисто для приличия. Она задала один единственный вопрос: - Ты влюбился? - Да. – Билл ответил не сразу. Но вовсе не потому, что сомневался. Просто столько чувств бушевало в груди, что при одной мысли о Томе они начинали невольно вырываться вместе с дыханием, сжигая кислород. Любовь, казалось, поглощала парня с головой, отбирая возможность существования без нее, отбирая даже воздух. А для того, чтобы говорить, он был необходим. И лишь поэтому слова о любимом давались брюнету крайне не легко. Но девушке много и не понадобилось. Она не задала больше ни одного вопроса. Она не спросила, кого полюбил Билл. Она не спросила, когда. Она не спросила, изменял ли он ей. Астер молча подошла к Дильсу и поцеловала, вставая на цыпочки и прижимаясь к молодому человеку. Ни в этом объятии, ни в поцелуе не было даже намека на похоть или желание. Они не прощались. Билл целовал, не думая ни о чем, так нежно, как только мог. А после прижал ее к своей груди, обнимая ласково и крепко, чувствия неизменную прохладу маленьких ладоней на своей спине. А потом… Астер его отпустила. Она улыбнулась легко и спокойно и подтолкнула его вслед. Билл уходил. Он был бесконечно рад, что эта девушка, ставшая для него уже, по-своему, родной, поняла и приняла его решение. Он уходил, наконец-то, спокойным и беззаботно счастливым. Не оглядываясь. И очень зря. Хотя… Даже оглянувшись, он бы ничего не увидел. Потому, что влюбленные – слепые и эгоистичные люди. Глядя на Астер, Билл не понимал, что она чувствует, хоть безответная любовь, казалось, так ему знакома. И даже пристально смотря в ее темные глаза, он бы не смог понять, что с таким взглядом не отпускают. С таким взглядом любимый образ запирают в своем сердце, вместе со всеми, так не свойственными Амуру, чувствами, как разочарование и ненависть, теряя от отчаяния разум. Но Билл этого не знал. Он шел к любимому. Его ждал Том. Дильс просто был счастлив тому, что Осень его «отпустила». А солнце беспощадно сжигало воздух, тела и мысли. Но влюбленным сердцам было так наплевать на это… Они чувствовали счастье, оно было все ближе… А жара… Она отступит. Ведь лето же не может длиться вечно.