Передозировка

Всем привет! Принесла вам маааленькую продку... Советую запастись успокоительным на будущее и позаимствовать у знакомых нервишек взаймы, так как сладкий период, да и, вообще, лето у парней закончилось... Глава 15 POV Том Почему люди так боятся говорить о своих чувствах? Конечно, неприятно и даже страшно услышать отказ, но… Задумывался ли кто-то о том, как страшно не услышать признание? Билл стоял, словно громом пораженный… Вряд ли он что-то слышал из того, что говорила мне Астер, но, думаю, ему хватило и увиденного. Да, не каждый день застаешь свою бывшую девушку в объятьях своего нынешнего любовника. И вот опять, сейчас нужно думать об Астер, о том, что с ней делать и как помочь ей выпутаться, а все мои мысли и меня самого как магнитом тянет к тонкой, ставшей уже до боли родной, фигуре. Черт, я соскучился… Не виделись меньше суток, а кажется… Он спешил. Волосы растрепаны, сам горячий… Хочу прикоснуться… - Ты сегодня рано, Билли… - И голос почему-то стал хриплым. А Дильс, наконец-таки, подал признаки жизни: - Да… Рано… Кажется, даже слишком… - Брюнет говорил все это, не отрывая взгляда от Астер, а я же размышлял, как не накинуться на него прямо здесь и сейчас. Ну, и где-то в уголке черепной коробки лениво перекатывалась мысль о том, что надо бы ему рассказать о наркотиках… А, может, не стоит? – Я пойду. Брюнет метнулся к двери, но я успел его перехватить, хотя и был удивлен. Чего это он? Не поворачивая головы, бросил Астер: - Ты бы оделась, что ли… - Но тут же вспомнил, в каком состоянии находились ее вещи. – Посмотри что-нибудь в моем шкафу. И не уходи, мы еще не закончили. На последних словах Билл дернулся в моих руках и быстро отвел вмиг загоревшийся неясной мне злостью взгляд. - Том, отпусти меня. Не буду вам мешать… Оп-па… А вот это уже интересно. Внимательней вглядываюсь в брюнета, который, слегка подрагивая, словно был наэлектризован, старался высвободить тонкий локоть из крепкого захвата, при этом, всячески избегая моего взгляда. Эгоистично-счастливая улыбка сама самой выползает на лицо, стоит в голове зародиться одной простой, но такой сладкой догадке: - Бииилли… Мне кажется, или ты не так все понял? – Вот если бы коты умели говорить, голос и интонация у них были бы такими же, как у меня в данный момент. Брюнет в очередной раз нервно дернулся и, опустив голову еще ниже и спрятав лицо за волосами, пробурчал еле внятно и, все же, вырываясь: - Я… Да все я правильно понял! Ути, какая злющая котя… Нет, я не могу. Я счастлив! Правда! Щас затискаю… - Билли, да стой ты! – Вновь догоняю брюнета, обхватывая со спины и прижимая к себе, после чего склоняю голову и шепчу ему на ухо, параллельно дразня и облизывая тонкую шею. – Ты ревнуешь? Я «принца» никому не показывал… - Говорю все это и никак не могу согнать с лица дебильную улыбку. Блин, ревность – противное чувство, но, когда ревнуют тебя… Дьявол, как же это сладко! Почему-то то, что в квартире мы не одни, не волнует абсолютно. Когда в твоих руках дрожит и краснеет, как помидор, самый желаний человек на планете, разве можно сдержаться? Особенно, если и так сдерживался слишком долго! Эх, сейчас… - Бииилл? У тебя ведь все зажило? У меня тоже… Давай… Билл? Чувствую, как тело в моих руках неожиданно словно каменеет. Билл слабо отталкивается, а я просто в непонятках, потому и отпускаю. Брюнет разворачивается ко мне, а его губы растягиваются в какой-то маньячьей, сумасшедшей улыбке. Он начинает нервно смеяться, а мне становится страшно… Страшно видеть его таким. - Рев… Ревную? Хватит пороть чушь! Тооом, тебя? Это отвратительно! – Билл говорил все это, выплевывая каждое слово, и они оседали где-то на сердце, разъедая его, словно кислота. – Какая ревность, Бруннер? Ты рехнулся? Кто ты такой, чтобы я тебя ревновал? Совсем голову напекло? Билл замолчал, впиваясь в меня все тем же, безумным взглядом. А я не знал, что ответить. Просто не понимал, что… Почему он так говорит? Мне же казалось… Мне на миг показалось, что он… Он ведь ревновал! Как еще оправдать его поведение пару минут назад? Он ревновал мен… А меня ли? Осознание прошибло разум, молнией пронзая все тело. Это больно? Не знаю. Ни черта не чувствую. А Билл все стоял, словно чего-то ожидая от меня. Он перестал смеяться так же неожиданно, как начал. Он больше не улыбался, и смотрел уже… Именно выжидающе. Но я не мог понять, чего он ждет. А Дильс же ядовито усмехнулся в последний раз и рванул из квартиры, кинув напоследок: - Да пошел ты! Я хотел броситься за ним. Хотел остановить, прижать к груди, успокоить и никогда не отпускать. Хотел стереть мелькнувшие всего на миг в его глазах слезы. Хотел, но… Даже, если он и в самом деле плакал, то ведь не я был тому причиной. - Том? Что случилось? – Надо же… А ты пропустила все самое интересное, Астер. Ну, думаю, теперь переживать за нее не обязательно. Билл только что прекрасно показал то, как она ему не безразлична. Я стоял, не в силах пошевелиться, словно статуя. Голос хрипел и ломался, но нужно было сказать. Нужно было расставить все и всех по своим местам. А место рядом с Биллом принадлежало не мне. - Иди за ним, Астер. Ты ему нужна. Девушка непонимающе смотрела на меня. Я чувствовал этот взгляд, хоть и не видел его. Не ясно откуда накатила волна неожиданной злости. - Убирайся! Вон! Я кричал на испуганную и ни в чем не виноватую девушку, выглядевшую сейчас так нелепо и трогательно в моей одежде. Она дернулась и внимательно посмотрела на меня, сузив свои глаза, такого странного, насыщенно-прозрачного цвета. Темные глаза цвета мокрого воздуха, как говорил про них Билл… Астер постояла какое-то время не двигаясь и словно задумавшись над чем-то, а потом… Улыбнулась, вернулась в ванную и вышла оттуда, бережно прижимая к груди чудом не потерянную нами обоими сумочку, словно в этом женском, маленьком, но все вмещающем бауле был сосредоточен смысл ее жизни. Мне было плевать. Плевать, куда она пойдет и как поступит. Плевать, что каких-то двадцать минут назад я искренне за нее волновался и хотел помочь. Да пропади она пропадом! Я так ее ненавидел… А она улыбалась. Улыбалась, нарыв в сумке телефон и набирая чей-то номер. Улыбалась, покидая мою квартиру и даже не оглядываясь на разъяренного меня. Улыбалась, наигранно бодро щебеча в трубку: - Билли?... Где ты сейчас? Совет вам да любовь, блядь!